— У меня для тебя свадебный подарок, — Лютый выпрямился, а я задержала дыхание.

Подарки от такого страшного человека не могут обещать что-то хорошее.

— Думаю, мой подарок тебя вдохновит на принятие правильного решения, — он снова сделал странный акцент на слово «подарок».

Жуткий акцент.

Стоял огромный, как гора и заполнял собой все пространство, ясно давая понять — мое решение роли не сыграет.

Так зачем весь этот разговор?

Ничего не понимая, я плотнее закуталась в покрывало. Все еще чувствовала себя голой.

Звериные глаза плавно скользнули по моим тонким запястьям и ключицам. Соприкосновение его взгляда с кожей оставляли россыпь мурашек. Я полностью уязвима перед ним.

— Идем, — тихо приказал. Раскрыл передо мной ладонь, предлагая помочь подняться.

Я с оцепенением уставилась на его руку. Огромную, покрытую татуировками. Коснуться его не решалась.

В этот момент он поймал мой взгляд. Черная мужская бровь едва заметно изогнулась.

— Тебе придется ко мне привыкнуть.

То ли пообещал, то ли поставил перед фактом.

Сглотнув, очень осторожно дотронулась кончиками пальцев. Ладонь у него была безумного горячая, словно температура тела была в разы выше, чем у обычных людей. Кожа грубая и сама рука настолько огромная, что моя ладошка в ней утонула.

Потом его пальцы сжались и он рывком поднял меня на ноги, сразу дернул на себя, затем перехватил мой подбородок двумя пальцами и поднял голову.

Несколько бесконечных мучительных мгновений он просто смотрел в мои черты. Взгляд ощутимый, тяжелый, до покалываний на коже.

Выдохнул:

— Ты научишься мне доверять. Сегодня ночью и потом…

Глаза защипало, я мотнула головой. Осторожно, чтобы его не злить и по инерции выразила свой молчаливый протест и несогласие.

Лютый усмехнулся.

— Скоро ты сама это поймешь. Иди за мой.

По факту у меня все равно не было другого выхода, как следовать за ним, потому что мою руку он так и не отпустил.

— Игоревна? — позвал он кого-то, едва мы вышли из той пустой комнаты, где меня держали.

Одна из дверей приоткрылась и передо мной нарисовалось уже знакомое суровое лицо той женщины, что гоняла меня по всему особняку с тряпкой.

— Приведи в порядок и покорми мою невесту. Потом проводи ко мне

— Проводить?

— Да.

Он посмотрел на меня в последний раз.

— И не пытайся снова сбежать. Я усилил охрану по периметру. И с каждым разом буду жестче наказывать.

Я машинально кивнула, быстро переварив сказанное.

Не блефует, в этом я даже не сомневалась.

Лютый ушел, спихнув меня молчаливой Игоревне.

— Пошли, комнату покажу, — единственное, что она мне сказала.

Игоревна действительно привела меня в просторную и вполне уютную спальню. Осмотревшись, успела обрадоваться. Неужели спать я все же буду отдельно от Лютого.

Но Игоревна словно считала моим мысли.

— Это до вечера. Отдохнуть и переодеться. Потом у хозяина будешь спать.

— Вот как…, — я с грустью посмотрела на кровать светлого дерева, заправленную серым пастельным бельем.

Игоревна действительно принесла еды и новую одежду. Какое-то время я могла побыть в тишине одна в этой спальне.

Я думала, что страх уже не может стать сильнее. Что я достигла дна тогда, когда стояла с привязанными руками совершенно голая перед ним, в пустом сером помещении, где лампочка мигала, отсчитывая удары моего сердца.

Но настоящее дно открылось передо мной позже, в момент, когда я вошла в его кабинет.

Игоревна захлопнула массивную дверь, оставив меня наедине со своим хозяином — монстром.

Здесь все было холодное и тяжелое, как сам Лютый. И так же пахло дорогим табаком.

Он сидел за столом в тусклом освещении полузакрытых ставень. Одна единственная полоска света очерчивала грубые черты и суровый мужской изгиб губ.

При таком свете глаза у него казались совсем черными.

Он постукивал кончиками пальцев по столешнице, где рядом с его рукой, под маленькой настольной лампой лежал мой собственный телефон.

Ничего не понимая, я осталась стоять на месте. Не сдвинулась. Точнее, у меня одеревенели ноги.

— Подарок, — Лютый кивнул на телефон, его пальцы замерли. — Звони.

Я смотрела на телефон, не узнавая его. Еще вчера он был моим, с моими контактами, моими фотографиями. Теперь он был непонятно чем. Оружием? Местью? Странной игрой? Я не понимала…

— Кому звонить?

— Дяде. Скажи, что ты здесь, что тебя держат. Что отпустят, только если он приедет лично.