Это началось в пятницу утром с Алексея Андреевича, внезапно решившего, что половину документов из домашнего кабинета необходимо перевезти на работу, и Тима, с нездоровым энтузиазмом кинувшегося к этим документам. Коробки с папками стояли в передней, представляя островок макулатуры, часть из которого планировалось увезти в офис, а часть выкинуть. Встретивший нанятых грузчиков Тим выглядел официально и взросло: темная щетина на щеках, модные светлые брюки вместо джинсов, снежно-белая рубашка с закатанными до локтя рукавами. Неудивительно, что парни не возражали, когда Тим заявил, что коробки надо уносить только те, которые он проверит. Другие не трогать.

Так началось многочасовое мучение, во время которого Тим сосредоточенно копался в бумагах и не отвечал ни на один вопрос. Некоторые документы – из коробок с утилизацией – он откладывал в отдельную папку, другие фотографировал, довольно кивая. Мне хватило его многозначительного взгляда, чтобы отстать и не тревожить, пока он работает. Потом все равно заставлю ответить. Я устроилась с книгой на диване в прихожей.

Дверь была приоткрыта, дул теплый летний ветерок… Тим поднял голову, заметил, что я читаю, и предложил пойти в сад, на качели. Там уютней, а здесь он сам разберется. Я подумала и решила: а почему бы и нет? По крайней мере, в саду я не буду отвлекаться на Тима – слишком приятное зрелище представлял он, копаясь в коробках. Волосы, которые к приезду работников были идеально уложены, растрепались и падали на лоб, вид был максимально сосредоточенный, а рядом терся Фай, сующий свой любопытный нос в каждый документ. Идиллия. Зачем мешать?

И я ушла в сад, на качели. В заросли цветов, к яркому, но нежному солнцу. Теперь книга читалась гораздо быстрей, хотя меня и продолжали беспокоить мысли о подарке. С ним по-прежнему было не решено, и меня это напрягало. Я видела у Тима в комнате списки желаемых книг и игр, но они были составлены на будущее, купить он мог их в любое время. Посуда, одежда? У него есть все! Хоть бери и рисуй открытку. Хм, открытку…

Форс-мажор начался тихо, пока я сидела на качелях и листала на мобильном список групп, пытаясь отыскать девочку, которая делает шикарные блокноты. Кожаные, с тиснением, со страничками на заказ, с фотографиями, цветными вставками… За небольшую доплату можно было оформить срочный заказ, дня за три. В понедельник утром все будет готово.

Но сначала предстояло найти группу этой девушки, а телефон с этой задачей не справлялся, так что я решила тихо проскользнуть наверх к компьютеру и искать там. А прежде – покормить кота.

Фая нигде не было. Не было его в комнате, которую облюбовали для себя кошки, не было на кухне и в гостиной, не было рядом с Тимом, расправившимся почти со всеми коробками.

Нигде не было.

– Ты чего носишься? – поинтересовался Тим, отодвигая от себя последнюю коробку и царственно кивая грузчику. – Уже третий раз мимо пробегаешь.

Я лишь махнула рукой, вновь кидаясь в зал, но парень перехватил меня за плечи, заставляя притормозить. Заглянул мне в лицо, словно искал в нем ответ.

– Что-то случилось? – Он нахмурился, когда я передернула плечами, пытаясь скинуть его руки. – Ты очень… нервная.

Я спросила:

– Ты давно в последний раз видел Фая?

– Не очень. – Он задумался. – Он вечно рядом крутился, пока не задрых на диване, где сидела ты. Куда потом делся, я не видел. А что?

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Тим прав, я очень нервная. Упитанный, нахальный кот никогда не пропускал обед. Особенно если ему предлагали любимый корм – он из любого места в доме мог услышать, как открывается пачка обожаемой вкусняшки. Хотя кухня располагалась в крыле родителей, куда не доносились даже отголоски адской музыки из комнаты Тима.

– Фай не пришел есть, – отозвалась я, качая головой. – Это странно. Куда он мог деться?

Тим отпустил мои плечи и смущенно отвел взгляд.

– Ну, я подкармливал его с утра, – выдавил он. – Может, поэтому не идет? Дом большой. Вдруг где-то спит?

– Вдали от людей? – с сомнением поинтересовалась я.

– Конечно, – кивнул он. – Разве не может?

Я вздохнула. Может. Тим закинул руку мне на плечи и легонько, подбадривающе прижал к себе.

– Подожди часок и снова зови есть, – фыркнул Тим, ероша дыханием мои волосы. – Обязательно явится.

Я согласилась, расслабляясь в объятиях Тимки и утыкаясь лбом ему в плечо. Он прав. Подожду немного, кот проголодается и выйдет.

Но ни через час, ни через два, ни даже через четыре кот не явился. Мысли о подарке вылетели у меня из головы, в груди все сильнее нарастала тревога, грозя взорваться и поглотить все вокруг. Это мой кот. Мой! Любимый, серый, пушистый, родной и самый-самый лучший, хоть и вредный. И он пропал.

Тим сначала пытался меня успокоить, ближе к третьему часу начал взволнованно следить за моими нервными метаниями, а после пятого, почти вечером, предложил помочь обыскать дом.

Мы работали как лучшие ищейки Скотланд-Ярда. Но Фая нигде не было: ни на креслах, ни под диванами… Мы проверили даже в шкафах, перерыли половину вещей, решив после сложить их. Моник нашлась в любимой комнате, но не Фай.

Кот пропал.

– Куда он мог деться? – пробормотала я, без сил падая на пуф в последней обысканной комнате. – В доме больше некуда податься, мы даже НА шкафах проверили! – мой голос сорвался, и последнее слово прозвучало больше как всхлип.

– Лада, не волнуйся: дом большой, кот маленький, спрятался где-нибудь и спит, – предположил Тим, остановившись рядом со мной и осторожно потрепав по всклокоченным от долгих поисков волосам. – Уверен, скоро сам выползет.

Я искренне хотела последовать его совету и не волноваться, попыталась вздохнуть, представить, что ничего плохого не случилось, и пойти читать книгу, но мысли не отпускали.

– Маленький? – проворчала я. – Но Моник мы нашли без проблем, а Фай… – Шестеренки в голове продолжали судорожно крутиться. – Постой, последний раз я видела его с тобой, в передней.

Тим кивнул, подтверждая. Только меня это не успокоило, потому что в памяти всплыла одна деталь.

– Ты разбирался с коробками. Дверь во двор была открыта. И ворота… – осипшим голосом выдавила я.

– Лада, он же домашний, он не мог… – пробормотал Тим, но бледность выдала его.

Мог. И Тим прекрасно это понимал.

* * *

Чего-чего, а пропажи кота Тимка точно не хотел. Ему нужно было успеть закончить с отцовскими документами, да, но Фай… Черт, да не мог он убежать! Слишком домашний, чтобы смыться, даже если дверь открыта. Тим пару дней назад пытался выйти с котом в сад – тот яростно вцепился в него когтями, не желая покидать дом, так что даже за порог Тим не рискнул выйти. И до сих пор на плече красовалась глубокая царапина.

Но как бы парень себя ни убеждал, вероятность, что кот выбрался на улицу, была. И весьма большая. Отец рассортировал почти два шкафа бумаг, и с коробками пришлось разбираться долго. А дверь все это время была приоткрыта. Кот спокойно мог выскользнуть. Погнаться за бабочкой, например? Они еще есть? Тим не замечал.

А еще парню чертовски не нравилось видеть Ладу такой расстроенной (не из-за него самого, да и из-за него тоже, если быть совсем честным). Девушка была готова разрыдаться, и от этого внутри что-то болезненно сжималось. Сердце? Или это последствие пары гребаных энергетиков, несмотря на бессонницу, выпитых ночью?

Тим не знал, но кота он собирался найти во что бы то ни стало.

Во двор мы с Тимом кинулись одновременно. Слетая вниз по ступенькам, словно бежали наперегонки. Парню не составило бы труда выиграть – у него опыта больше, – но я была в таком взволнованном состоянии, что могла преодолеть сотни километров не заметив. Хорошо, что Алексей Андреевич еще не вернулся домой, а его жена решила «ненадолго прилечь». Если бы это безумие увидели они, мне было бы не избежать штрафа. Хотя… Алевтина любит кошек.

Хорошо, что летом поздно темнеет. Когда я, преследуемая Тимом, выскочила в сад, солнце уже клонилось к горизонту, но было еще достаточно светло, чтобы обыскать все кусты. С этого мы и начали. Каждый розовый куст, каждая клумба, каждое дерево. Тиму пришлось стягивать меня с огромной раскидистой яблони и лезть самому, чтобы проверить, не забрался ли кот туда. Нет. Зато парень испачкал белую рубаху, растрепал волосы и потом хмуро смотрел на меня, твердя: «Лада, у тебя истерика!»

– Уменя истерика? – вспылила, шибанув кулаком по стволу яблони и едва не разревевшись. – Да я само спокойствие. Спокойна, как озеро, как удав!

– Ага, – кивнул он. – Конечно.

Правильно понял, спорить со мной сейчас было опасно. Впрочем, столь же опасно, как и находиться рядом, так что я с уверенностью могла сказать, что пацан мне достался с суицидальными наклонностями. Он решился встать у меня на пути, когда я вновь кинулась к кустам.

– Лада, его там нет, мы проверяли! – возмутился Тим, хватая меня за плечи и почти прижимая к своей груди. – А у тебя, повторюсь, истерика.

– Неужели? И что тогда ты предлагаешь делать? Где он может быть?

Потом мне было за себя стыдно, но в тот момент я не могла думать ни о чем, кроме несчастного пропавшего Фая, и вела себя глупо. Вырвалась из захвата Тима, раздвинув кусты, забралась в них и потом едва выбралась, цепляясь за ветки одеждой.

– Да где угодно! – закричал он. Не помогло, мне стало хуже, на глаза навернулись слезы, и Тим это заметил. – Лада… – пробормотал он и вдруг замолчал. – Ла-ада, мы еще кое-где не проверили.

Я проследила взглядом, куда он указывал. Крошечное приоткрытое окошко внизу стены дома.

– Подвал, – простонал Тим. – Точно, подвал! Коту не попасть в него из дома, потому что дверь плотно закрыта, но снаружи…

Договорить он не успел, вернее, я не дослушала, потому что со всех ног рванула в дом, где под лестницей находилась дверь в подвал. Почему Тим раньше об этом не вспомнил? Вдруг Фай сидит там, несчастный и голодный? Мяукает, плачет. Я дернула дверь, но она оказалась заперта.

– Заперто, – выдохнул подоспевший следом Тим.

– Я заметила! – огрызнулась в ответ.

– Ключ в ящике на кухне, – добавил он. – Стой здесь, никуда не уходи.

Я послушалась, хотя больше всего на свете хотелось рвануть к ящику и найти дурацкий ключ, чтобы вызволить любимого котика из заточения. О том, что будет, если кота в подвале не окажется, я старалась не думать.

Я не справилась с собой, когда подвал оказался пуст.

Мы вместе с Тимом обшарили каждый уголок, проверили каждую коробку, ящик. Все-все-все от и до. Я заглядывала в щели, сунулась в вентиляцию, зарылась в кучу старых игрушек, но кота не оказалось нигде. И с каждой минутой мне становилось все хуже. Как так? Где же он?

– Его здесь нет! – взвыла я, когда последний ящик с соленьями был отодвинут в сторону.

– Лада, у тебя истерика, – как попугай, повторил Тимка.

И я сорвалась. Ринулась к нему, обвиняющее тыча пальцем в его грудь, на каждом слове повышая голос.

– Истерика? – ткнула пальцем в его грудь. – А кто виноват? Кому нужно было половину дня рыться в макулатуре и оставлять дверь открытой? Кто не думал головой, когда строил из себя взрослого?

– Лада…

– Это ты виноват! – рявкнула я. – Ты вечно ведешь себя как маленький засранец. Ты не думаешь о других. Зачем вообще нужно было рыться в этих дурацких бумажках?

– Лада, – Тим спокойно покачал головой, словно это я маленькая девочка, и добавил свое коронное, – малышка.

– Я. Не. Малышка!

Рвано выдохнула, сжимая кулаки и ощущая, как глаза застилают слезы. Дурацкие слезы, почему я никогда не могу сдержаться? Дурацкий Тимка, который строит из себя взрослого. Дурацкая я… которая ведет себя как маленькая.

– Слышал? Хватит! Кота угробил, еще и меня достать хочешь?

– Ла-ада!

– Что Лада? Уже вечность как Лада. Зачем я только подписала этот ваш долбаный контракт? – Хотелось или крушить, или рыдать, и я выбрала первое, со всей силы стукнув Тима кулаком по груди. Он даже не дрогнул, и я раздраженно саданула еще разок. – Зачем только ты свалился на мою голову вместе со своими родителями? Ненавижу!

Голос звучал визгливо и хрипло, словно не мой. Какая-то частичка меня уверяла, что это неправильно, что стоит успокоиться и перестать обвинять Тима. Но в груди бурлила ярость.

– Хватит! – вдруг гаркнул Тим, хватая меня за запястья. Какой это был удар? Третий? Пятый? Одиннадцатый? – Хватит, кот найдется. Я сейчас всех на уши поставлю. Найдем! А ты сядь, успокойся…

– Я спокойна!

Тим усмехнулся, а в следующее мгновение ухватил меня за подбородок и… поцеловал?

Странно, непривычно… приятно.

Я задохнулась, когда его теплые губы накрыли мои, когда пальцы крепче сжали мой подбородок, вынуждая запрокинуть голову, согласиться, ответить. Это было как наваждение. Вот я кричала, готова была рвать и метать, убить Тима – а секунду спустя на талии лежала его сильная рука, грудью я прижималась к его груди и, черт побери, отвечала!

Потому что не ответить на этот поцелуй было невозможно. Я с первого дня в этом доме знала, что Тим настойчив, но сейчас он был подавляющ. Или мне снесла голову недавняя истерика? Почему бы иначе я стояла теперь, цепляясь за его рубашку, чтобы не упасть, и самозабвенно целовалась… со своим учеником, с…

– Видит бог, ты сама меня вынудила, – прошептал Тим, отстраняясь и тяжело дыша.

Я ничего не ответила. Потому что не могла. Я стояла посреди подвала и ощущала, как мир вновь наполняется звуками, цветами и запахами. Как бешено стучит сердце в груди, грозя пробить ребра, как саднит сорванное криками горло, как подгибаются ноги, ставшие ватными. Я не могла отпустить рубашку Тима, потому что иначе бы упала, и чувствовала, какая ткань мягкая и что она все еще приятно пахнет порошком, хотя парень проходил в рубахе с самого утра.

Я опустила голову, утыкаясь лбом Тиму в грудь. Он не двигался, лишь слегка поглаживал мою спину. Но так не могло продолжаться долго.

– Тим… – начала я, вскидывая голову.

– Я найду кота, – прервал он, криво улыбаясь и убирая руку с моей талии. – Ты поставь пока чайник, приди немного в себя. Не переживай, главное.

Из-за чего мне нужно было не переживать? Из-за пропажи Фая или из-за поцелуя? Гребаного, чтоб его, поцелуя. От которого подгибаются ноги и пересыхает во рту. Сердце вновь пропустило удар, я сглотнула и отступила на шаг.

– Я тоже поищу, – пробормотала, не в силах отвести взгляда от его лица. Сурового, строгого, серьезного. И чертовски красивого. Хотелось материться. Совсем не по-учительски. Хотя о чем это я? Я переводчица. А учительницы не целуются со своими учениками, не заглядываются на них. У них не перехватывает дыхание, как у меня сейчас, при виде его губ; не подгибаются ноги; не сходит с ума сердце, когда он слегка склоняет голову набок, демонстрируя сильную линию челюсти.

Дерьмовая из меня гувернантка.

Дерьмовый из Тима ученик.

– Лада. Иди. На кухню, – отрывисто заявил Тим.

И я подчинилась. Развернулась и пошла наверх, поддерживаемая под локоть, а когда Тим скрылся на улице, упала на диван в прихожей, запрокинула голову на спинку и спрятала лицо в ладонях. Голова раскалывалась, напоминая о недавней истерике (Тим был прав). До дня рождения осталось совсем ничего. Поздравляю, Лада, ты довела парня! И себя с ним заодно. Что теперь будешь делать? Я глубоко вздохнула, слегка помассировала глаза пальцами… и пошла на кухню. Ставить чайник и успокаиваться. Горячий чай поможет лучше любых самокопаний.

Разве я не думала о Тиме? Каюсь, думала. Немного. Замечала, что он привлекателен, что выглядит очень взросло; видела, что парень сильный, хищный, опасный. Но не думала, что его могу привлечь я, а меня – он.

«И не привлечет», – решила я, размешивая чай ложечкой, хотя в нем не было ни капли сахара. Но сердце взволнованно екнуло, когда за спиной раздалось:

– Эй, Лада.

Я обернулась, забывая про чай и едва не смахивая кружку со стола. На пороге с заговорщицким видом стоял Тим. И все в нем напоминало о случившемся в подвале: растрепанные волосы, улыбка на губах, чертова щетина и мятая на груди рубашка. Неужели я так яростно за нее цеплялась?

– Идем.

Он поманил меня, протянул руку и, крепко сжав пальцы, потащил на улицу. И я снова подчинилась. Словно во сне. Расслабила руку, позволяя нашим пальцам переплестись, и пошла следом. Не могла убрать с лица дурацкую улыбку и избавиться от ощущения странного спокойствия, почти счастья.

У меня же кот пропал! Эй, какое счастье?

Только казалось, что все будет хорошо. Я шагала следом за парнем, во двор, к воротам… Мы прошли до конца аллеи и остановились у мусорных баков, с краю от которых стояли вынесенные грузчиками коробки.

– Милое место… – пробормотала я.

Тим усмехнулся, прикладывая палец к губам, выудил из кармана брюк мобильный и включил фонарик на минимальную яркость. А потом подошел ближе к коробкам, потянув меня за собой.

– Смотри, – шепнул он, освещая одну из коробок. Полупустую, прикрытую куском ткани.

– Куда?

Он закатил глаза, разжал пальцы, отпуская мою руку, и осторожно приподнял ткань. На дне коробки, свернувшись клубочком, блаженно спал Фай. Я охнула, потом восторженно пискнула и едва удержалась, чтобы не вытащить кота из коробки, вырывая из сна. В порыве эмоций я кинулась на шею парню. Настроение превысило уровень хорошего, переходя в эйфорию.

– Ты нашел его! – восторженно воскликнула я, утыкаясь носом Тиму в плечо. – Нашел!

– Я же обещал, – выдохнул он, обнимая меня и гладя по спине. – А обещания надо выполнять.

– Спасибо.

Было восхитительно хорошо. Фай нашелся, в воздухе пахло грозой, а мы стояли у мусорных баков и обнимались. И я ощущала себя такой счастливой. Бесконечно. Как дурочка. Потому что только дуракам во всем везет.

– Бери кота, – наконец прошептал Тим, – а я заберу коробку. Кажется, ему она понравилась, не дело выбрасывать. Да и дождь собирается.

Я кивнула, разжимая объятия. Да, скоро начнется дождь.