Все успокоились, и игра пошла своим чередом, хотя я немного переоценила себя. Одно из желаний потратить на Димку? Не тут-то было! Следующий кон выиграл Дериглазов. Он довольно подмигнул мне, сообщив, что с прошлого раза упорно тренировался, и… отправил Вероцкого выкинуть мусор. Всунул ему в руки коробку из-под пиццы и пустую бутылку газировки, посоветовал поискать еще на кухне и потребовал отнести все в бак на краю улицы.

Стас в долгу не остался, ехидно осведомился, стоит ли захватить с собой Тима. Тим на удивление спокойно отреагировал на подкол, лишь вздохнул и откинулся на пол, макушкой почти касаясь моего бедра. Отлично, уже прогресс! Но когда Стас ушел, мы остались одни, и необходимость тратить желание на Дериглазова, чтобы устроить ему допрос, отпала. Он заговорил сам:

– Тим, сорри, я не думал, что все так получится, – выпалил он, когда Стас скрылся за дверью.

– А чем ты вообще думал? – проворчал Тим, сжимая пальцами переносицу, словно у него голова болела. Захотелось потрепать его по волосам, но я удержалась. – Зачем он здесь?

– Я… хотел, чтобы вы помирились. – Вид у парня был виноватый, как у нашалившего щенка.

– И с какой бы тебе стати нас ми… – Тим замолк на полуслове, вскинулся, приподнимая голову, и выпалил: – Нет! Нет-нет-нет!

Димка отвел взгляд и промолчал. Тим застонал, снова падая и глухо ударяясь затылком о пол.

– Да, – выдохнул он. – Серьезно, Димыч? Серьезно?

– Она очень расстраивается, что вы со Стасом до сих пор не общаетесь… – произнес Дериглазов, так и не поворачивая головы.

Тим застонал, сильнее приложившись затылком о пол. На этот раз я не смогла остаться в стороне и, когда парень собирался снова подняться, положила ладонь ему на лоб. Тимка замер, удивленно покосившись на меня, но спорить не стал, а я вмешалась в их беседу:

– Итак, а сейчас все обратили внимание на меня и ответили на парочку вопросов. Дим, ты притащил сюда Стаса, чтобы помирить его с Тимом, так?

Дериглазов вздохнул и посмотрел на меня. Тим прикрыл глаза и разлегся на полу. Лоб парня под моими холодными пальцами казался чертовски горячим. Не мог заболеть?

– Я надеялся, что получится. Они почти два года не виделись… после прошлого раза, – оправдывался Дима.

– Ага, а в прошлый раз мы так подрались, что обоим пришлось устраивать больничный: мне дали освобождение от школы, Вероцкому – от работы, – проворчал Тим, не открывая глаз. – И после этого я надеялся больше никогда Стаса не видеть. Но у этого, – он махнул рукой в сторону друга, – зудит в одном месте. Зудит, да, Димыч? Видите ли,она захотела.

Та-ак, не хватало еще, чтобы они и с Димой передрались. Но Тим продолжал лежать, а температура его лба и моей ладони постепенно сравнивалась. Отлично, значит, можно задавать вопросы дальше.

– И кто же такая эта загадочнаяона? И почему эта девушка хочет, чтобы Тим со Стасом общались? – продолжила я давить на Диму. Дериглазов замялся, так что пришлось настоять. – Выкладывай, а то спрошу, когда снова выиграю в карты. Хотя мне и будет жаль тратить желание, так как оно должно достаться одному неразговорчивому парню.

Тимка улыбнулся краешком губ, довольный, то ли что желание будет потрачено на него, то ли что Дериглазова прессанули.

– Она, – наконец, выдавил Дима и снова замолчал.

– Ой, бли-ин, – простонал Тим. – Она – это родная сестра Стаса, Вера. У Димки с Джоем все не слава богу: один залип на человека, который взаимностью не отвечает, у другого… в общем, там тоже полная задница.

– Очень даже стройная! – вклинился Дериглазов.

– Не хохми тут, когда провинился, – фыркнул Тим. – Короче, как понимаю, он решил выслужиться, потому что одна девица внезапно написала и вильнула своей «очень даже стройной» задницей.

Я хмыкнула. Ладно, пропустим мимо ушей, будто мальчику уже есть восемнадцать, а у меня сегодня выходной. Так что он может так неприлично выражаться о друге и девушке, которая тому нравится. Впрочем, Дериглазов не отрицал. Да, хотел выслужиться. Да, вильнула. И что с того?

– Тимка, а не слишком ли это, так на друга наезжать? – поинтересовалась я, но парень лишь неопределенно хмыкнул. Ясно, приехали. Пришлось обратиться к Диме. – И с чего вы с таинственной девушкой решили, что они смогут помириться после случившегося?

– Потому что, если бы эти двое поговорили нормально, то поняли, что зря грызутся!

Дериглазов сжал кулаки, словно был готов на нас наброситься. Но не успел. Дверь открылась, и на пороге появился Стас, видимо, уже разобравшись с мусором. Я резко отдернула руку, убирая ее со лба Тима, а он хмуро покосился на вошедшего.

– Мы грыземся зря? – протянул Стас, обводя нас взглядом. – А ты сегодня за миротворца?

Я думала, Дима не отреагирует на замечание, но он коротко кивнул, вызывая у Стаса смешок.

– Отлично, – согласился Вероцкий. – Можешь потратить следующее желание на то, чтобы мы с этим самоуверенным малолеткой нормально поговорили. Я же планирую тратить их с большей пользой и удовольствием, – последнюю фразу он чуть ли не проворковал, заставляя Тима вскинуться и прищуриться, глядя с подозрением. – Играем?

И мы играли. И снова играли, и опять. Димка не выигрывал, Стас, к счастью, тоже – два следующих желания забрала себе я, но оставила их для будущего допроса Тима. А вот третье выиграл Тим. Он замер, окидывая нас взглядом, словно выбирая, что и у кого попросить. Открыл рот, собираясь озвучить желание, вздохнул… и сообщил, что забирает его на будущее. Подумает получше и тогда потребует, так как в любом случае требование будет обращено ко мне. Ко мне! Почему не к Стасу?

Следующий кон тоже остался за мной (что не могло не радовать, так как я уже перестала стараться, но мозг продолжал работать), а потом своего добился Димка. Он глубоко вздохнул, перевел взгляд с Тима на Стаса и снова выдохнул, готовясь к катастрофе:

– Давайте, файт. Оба рассказываете свою версию событий, не кидаясь друг на друга за то, что не понравится.

– А не стоит ли для этого сначала добыть второе желание? – возмутился Тим, впрочем, мое замечание разозлило его еще больше:

– Отдаю одно свое ради благого дела.

Тим серьезно посмотрел в мою сторону, словно возмущаясь: «И ты, Брут?» Да, и я, Цезарь. Потому что мне тоже интересно послушать обе версии. На пару секунд мы сцепились взглядами, и парень все же сдался.

– Отлично, – фыркнул он, поднимаясь с пола. – Все в курсе ситуации, так что мое мнение: машина была твоя, ты обдолбался, ты виноват в аварии и в том, что изгадил жизнь мне и собственной сестре. Все ясно? Спасибо за внимание! – и Тим насмешливо поклонился.

Вероцкий сидел неподвижно, лишь рука двигалась, перекатывая в бокале теплый коньяк. Спорить он не собирался, но и сообщить нам свою версию, кажется, тоже не спешил. Я уже успела отчаяться и потянулась за колодой, чтобы раздать карты на следующий кон, когда он отозвался:

– Значит, вот как? Значит, ты три года считал так?

– А как еще я должен быть считать, если у Кира в крови нашли наркотики? Мама из-за этой новости чуть не рехнулась, батя был адски зол, – рявкнул Тим. – Я видел отчет.

Я сглотнула. Ситуация накалялась, и это пугало. Сомневалась, что драку удастся остановить во второй раз.

– Супер, Егоров. Просто супер. А ты видел отчет насчет моей крови? – Вероцкий поджал губы. – Ну?

Тим сидел, стиснув кулаки и сжав губы в плотную линию. Он злился, готов был кинуться в драку, считая себя правым… но в ответ на вопрос честно покачал головой. Кажется, я стала свидетельницей разоблачения века.

– А если не видел, Егоров, какого хрена ты пытаешься обвинять в чем-то меня? – взвился Стас. Впервые он психанул сам, а не пытался вывести из себя Тима. – Кто был за рулем?

– А чья была тачка? – отозвался Тим, но в голосе его слышалось не возмущение, а сомнение. – Ты сам посадил за руль Кирилла?

– Да, только я не знал, в каком он состоянии! – Стас подался вперед, словно собирался кинуться.

– Он был твоим лучшим другом! – Тим готов был вскочить на ноги.

Я напряглась, готовясь броситься в самую гущу событий, если эти двое все же решат схлестнуться. Что бы ни случилось, не останусь в стороне. Не только из-за работы, но и из-за Тимки. Сейчас он не столько злился, сколько нервничал: кусал губы, отводил взгляд, хмурился.

– Дружба не отменяет того, что этот говнюк ширнулся прямо перед поездкой! – Стас кричал, я снова испугалась, что Тима сейчас хорошенько поколотят. Самое обидное: не я. – А я был пьян, Егоров. Тупо пьян и не мог сесть за руль. И я тоже пострадавшая сторона, если не помнишь. – Тим попытался что-то вставить, но Вероцкий оборвал его резким взмахом руки. – Но нет, тебе плевать и всегда плевать было. Малолетнему ублюдку! На то, что я лежал в соседней палате и мне сращивали половину ребер. На то, что Веру собирали по кусочкам. Ты же с нами не общаешься теперь, ты же выше этого. Несчастный мальчик, которому испортили жизнь, нанимая гувернанток? – Стас вскочил, обвел нас всех взглядом, пару секунд задержавшись на мне, и объявил: – Пойду выпью чаю. Где кухня, сам знаю. Если успокоюсь – продолжим.

И ушел. Мы остались сидеть в полной тишине: ни шороха, ни вздоха. Время словно замедлило бег. Я не могла отвести взгляда от двери, за которой скрылся Вероцкий, и все тасовала, тасовала карты. Но как карты ни перемешивай, хоть один раз за кон да вытянешь пиковую даму. И про ссору просто так не забудешь, когда-нибудь да аукнется.

Сейчас я особенно остро осознавала: Димка прав, что привел сюда Вероцкого. А Тим будет дураком, если они все же нормально не поговорят.

– Тим… – начала я, но меня перебили.

– Мне тоже нужно выйти, – бросил он и пулей вылетел из зала.

Наваждение спало: секунды снова помчались вперед, комната наполнилась звуками. Я услышала громкие шаги вверх по лестнице. Тим разговаривать со Стасом не хотел. Зато хотела я.

– Дим, – обернулась к Дериглазову и передала ему колоду. – Зайду на кухню, хочу кое-что обсудить со Стасом.

Димка кивнул. Он выглядел побитым и несчастным, бедным, больным, брошенным щенком.

– Я правда не хотел, чтобы… просто Вера…

Я улыбнулась. Не знаю, что там у Димы за история с сестрой Стаса, но, кажется, он очень дорожит этой девушкой, раз решился устроить эту заварушку.

– Ты правильно поступил, – заметила я. – Честно. Насколько я поняла из их криков и рассказов, эту проблему давно стоило решить.

– Наверное, – пробормотал Дима, потирая шею. – Иди, я в коридоре Тима покараулю, чтобы он случайно не сунулся на кухню. А то мало ли, что решит на ваш счет, – добавил Дериглазов, повеселев.

Я хмыкнула и покачала головой. А потом тихо прошла на кухню. Я не детектив, но прекрасно понимала: чтобы разобраться в деле, нужно услышать версию каждого участника. А для этого мне понадобятся показания Вероцкого.

Когда зашла на кухню, Стас успел залить во френч-пресс кипяток и раздраженно то поднимал, то опускал поршень, устраивая бурю из чаинок. Весьма… значимый жест. Заметив меня, он остановился и отдернул руки от заварника. Напрягся, бросив взгляд мне за спину, но не обнаружив там никого, чуть расслабился.

– Пришла передать, что меня просят удалиться? – Он покачал головой и вновь дернул поршень.

– Зачем, если в карты втроем играть не так интересно? – улыбнулась я, присаживаясь напротив. – Угостишь чаем?

Вероцкий одарил меня пристальным, оценивающим взглядом, и уголки его губ приподнялись. Улыбка получилась кривой и похожей на усмешку, но и это можно было считать прогрессом.

– Значит, дщерь божья пришла покаяться? – протянул он.

Я не сразу поняла, о чем вообще говорит Стас. Что? Дщерь? Какая?.. И только когда ухмылка Вероцкого стала чуть шире, сообразила: первые мгновения нашей встречи и разговор о…

– Каюсь, падре, платье слишком откровенно, а я ужасная грешница… – вздохнула я.

Мы одновременно рассмеялись. Когда успокоились, атмосфера в кухне стала по-домашнему уютной. Вероцкий расслабил плечи и откинулся на спинку стула, слегка прикрыв глаза. Вот он, идеальный момент для пары вопросов.

– Задавай, – бросил Стас спустя пару секунд.

Что? Откуда он…

– Лада, моя мать тренирует машины для убийства: наемников, телохранителей, почти специальных агентов – и все это под прикрытием частного охранного предприятия. Я с детства умею чувствовать подвох…

– Но не помириться с другом, – улыбнулась я, наливая себе чая.

– Именно, этому нас не учат, – согласился он, подвигая ко мне свою чашку. – Так что ты хотела спросить?

Я замялась. Спросить хотелось очень многое, но стоило выбрать самый важный вопрос, который поможет найти остальные ответы.

– Во время той истории с аварией ты действительно не знал, что тот парень…

– Кир, – подсказал Стас.

– Да, он. Что он употребляет наркотики? – закончила мысль я.

Вероцкий вздохнул, взял со стола чашку и снова прикрыл глаза, поднося ее к губам. Осторожный медленный глоток, словно это не чай, а райский напиток, восстанавливающий силы, жизнь и молодость.

– Употреблял, – наконец, поправил он.

– Что?

– Кир давно уже ничего не употребляет, и наркотики в том числе. Он погиб в той аварии, поплатился за свою зависимость. Впрочем, кто знает, что с ним творится на том свете. – Стас сделал еще один глоток. – Но я не знал. Иногда ты уезжаешь в военное училище, а твой лучший друг за пару лет успевает так измениться, что пытается угробить себя, тебя… и других. Сестра до сих пор психологически не восстановилась, но я рад, что Дериглазов ее не бросает. – Вероцкий пронзил меня взглядом. – Только ему не говори, а то загордится и возьмет наш дом в осаду.

– Я могила, – кивнула в ответ и тут же поняла, как нехорошо высказалась после рассказа об умершем друге. – В смысле…

– Я понял, – кивнул Стас. – И я не лгу. О мертвых либо честно, либо ничего.

Мы продолжили пить чай. Без печенья, без сахара, без слов. Ощущая на языке вкус заварки и откровений. У меня внезапно разболелась голова, обхватив виски обручем и не желая отпускать. Странный, насыщенный и неправильный день. Я нарушила столько правил, едва не стравила Стаса с Тимом. Веду себя как школьница, а не гувернантка. И мне это… нравится?

– В общем, я тогда выпил пару бутылок пива. Назло то ли себе, то ли маме, запихнувшей меня в военку, – продолжил парень, когда мы поднялись. Он взял наши кружки, включил воду, промывая их. – И первое время после аварии был зол на весь мир, включая Тима. Потом отошел, попытался как-то поговорить с ним, но… как видишь, нам легче порознь.

Я подошла к шкафчику, чтобы поставить заварку, а он отвернулся от раковины, оказавшись ко мне вплотную. Резкий, острый взгляд, напряженный, но, странно, он не вызывал во мне эмоций: ни смутного предвкушения, ни жара в щеках, ни биения сердца. Парень подавлял своим присутствием, но мне он был безразличен, тогда как…

– Ну офигеть! – раздалось от двери.

Я резко обернулась, ощущая, как сердце начинает бешено биться.

…Этот человек вызывал эмоции.

Я не успела встать между Тимом, молнией метнувшимся вперед, и Стасом, уже готовым к удару.