Вторая встреча задерживалась. Я пару раз набрала знакомый номер, но услышала привычное уже за последние пять дней: «Абонент не отвечает или временно недоступен». С каждым повтором этой фразы грудь все сильнее сдавливала обида, и хотелось откинуть эту идею к чертовой бабушке, но… нужно было все решить и двигаться дальше.

Надеюсь, договор все же будет в силе и от меня перестанут скрываться, все же явившись на встречу. Серьезно, нельзя вести себя так по-детски в таком осознанном возрасте!

Но пока гость не шел, а я не могла ни на шаг отойти от Стаса. Пододвинула к кровати плетеное кресло, приватизированное с балкона, устроилась в нем, подавшись вперед. Я оперлась локтями о кровать и осторожно поймала в свои ладони руку Стаса, нежно перебирая пальцы, ощущая, какие же они холодные. Почти ледяные. Сердце дрогнуло. Боже, я вижу его впервые за последние дни! Как уехала тогда с Вениамином, так и не могла попасть в больницу. И вот он здесь.

Здесь, со мной.

Захотелось плакать, но вместо этого я крепко зажмурилась и почти легла на кровать головой, устраиваясь поудобней и касаясь губами его руки. Понимала, что Стас всего лишь под снотворным, но сердце бешено стучало в груди. Вдруг он не очнется? Вдруг что-то случится?

– Регина?.. – послышался над головой хриплый голос. Прохладные пальцы в моих ладонях дрогнули. – Что ты здесь…

Я вскинулась, ловя его взгляд, крепче стиснула руку, сжала дрожащие губы, чтобы не разреветься.

– Не ожидал, что ты приедешь. – Он улыбнулся и горько добавил: – Знаешь, один выстрел, а как-то так дерьмово попал. Сказали, мне в больнице еще недели две валяться, представляешь?

Я все же всхлипнула, активно кивая. Представляю. Ох, как мы со Светланой Борисовной боролись, чтобы все же перевести его сюда. Я обещала поддерживать просто идеальную чистоту, почти стерильность, и постоянно включать увлажнитель воздуха.

– Ну ты чего? Ревешь, что ли? – Поморщившись, он попытался подняться, но я вовремя успела положить ладонь ему на грудь, не позволяя лишний раз двигаться.

Вообще, Стасу уже было разрешено нормально шевелиться и даже подниматься, но общее самочувствие у него было плохое. А я не хотела его усугублять.

– Не реву, просто рада.

Мы вновь встретились взглядами. Мой бывший телохранитель смотрел напряженно, пристально, словно что-то искал в моих чертах, а потом на секунду отвлекся, чуть повернул голову…

– Стой, это же…

– Моя квартира, – выпалила, не позволяя ему договорить. – В больнице тебя держать не было смысла, хоть они и ворчали, мама бы за тобой ухаживать не смогла, а я… в общем… предложила.

Почему-то в самый важный момент все слова пропали. Даже заготовленная заранее речь. Светлана Борисовна предложила лучше перевести сына без его ведома. «А то упрется еще, он ненавидит показывать себя слабым», – ворчала она. А я настолько хотела увидеть его, настолько жаждала быть рядом, что согласилась на авантюру. Не убежит же он, право слово!

Сейчас, замечая смесь паники и недовольства в его глазах, я не была настолько в этом уверена.

– Но мне же сказали, что продержат еще минимум две недели, – нахмурился он.

– Стас, если ты против, мы решим вопрос и сможем тебя перевести.

– Да нет же, дело не в этом!

Запищал домофон, заглушая следующую его фразу. Я стиснула зубы и недовольно выругалась. Принесла нелегкая! Нет бы час назад, когда должен был прийти. Не-е-ет, как можно? Нужно именно сейчас, когда я не уверена, что «больной» не решит просто встать и свалить отсюда.

– Твою мать, – повторила я, когда трель повторилась в третий раз. – Как же вовремя!

– Может, откроешь? – поморщился Вероцкий, его очнувшемуся от снотворного мозгу явно не были приятны громкие звуки.

– Это надолго.

– Или просто заткни его, прошу, – простонал он.

Я со всех ног бросилась в коридор, спросила «кто» и, получив ожидаемый ответ, нажала на кнопку открытия двери. Нет, Влада я тоже ждала слишком долго, чтобы упустить возможность поговорить. Надеюсь, Стас поймет.

– Отключила? – поинтересовался Станислав, когда я вновь заглянула в комнату.

– Там… там Влад, – с трудом ответила я. – Нас с ним многое связывает, мы просто обязаны поговорить. Ты сам понимаешь. Если бы не он, ничего не было бы.

Светлана Борисовна сказала, что Стасу сообщили все подробности. И про то, что именно Влад, скорее всего, когда-то «послал» нашего маньяка от моего имени. Злость оскорбленного мужчины копилась, копилась… и в итоге нашла выход. Не знаю, откуда об этом узнал Влад – возможно, от дяди Сержа, – но он успешно скрывался от меня все эти дни.

– Ясно.

Одно слово. Одно короткое слово, но резануло меня как ножом. В коридоре стукнула дверь – это сводный брат уже успел подняться, а я стояла на пороге комнаты, смотрела на Стаса и понимала: если сейчас просто уйду, ни за что не смогу все объяснить. Мужчины тоже умеют многое надумывать.

– Регин, ау, ты тут? – раздалось из прихожей.

И я решилась. В несколько больших шагов преодолела разделяющее меня и кровать расстояние, оперлась о спинку, удерживая себя на руках, и поцеловала его. Стаса. Поцеловала, вкладывая в это все свои чувства к нему, все свое отчаяние, всю боль, которую хранила последние дни, переживая за него. Обида на брата была в тысячу раз скромнее и поверхностней моих чувств к своему телохранителю. Бывшему телохранителю. Условия договора были выполнены, а Стасу полагался больничный, и… если бы я не смогла заполучить его к себе домой, вот такого, больного и бессильного, то, казалось, ни за что бы больше не увидела.

– Мне просто нужно с ним поговорить, – пробормотала, на секунду отрываясь от его губ.

Влад все же рискнул заглянуть в комнату, когда мы целовались уже в третий раз. Или в четвертый? Не знаю. Просто Стас обхватил ладонями мое лицо и не мог отпустить. Да я и сама не хотела отстраняться.

– Ох, я…

Брат замер в дверях, а я все же нашла в себе силы перейти к важным делам. К разговору, который ждал уже несколько дней. Хотя сейчас, увидев, как побледнел Влад, заметив нас, как сжались его губы и потемнел взгляд, я могла уже не разговаривать – все понимала и так. Но нужно было расставить все точки над «i».

Я люблю Влада. Как брата. Надеюсь, мы сможем оставить это так.

– Там у тебя в зале спит… ну…

– Спит, – согласилась я. – Поговорим на кухне.

* * *

Во френч-прессе заваривался чай. Решено было сначала «выпить». Мы не смогли поговорить быстро и по существу: я разревелась, хотя думала, что слезы давно закончились, Влад отходил от шока.

Но вот аромат чая заполнил легкие, немного прочистил мозги, горячий напиток опалил язык, и я все же выдавила:

– Я люблю Стаса.

– Я это понял уже тогда, – подавленно отозвался Влад.

Он был так несчастен и потерян, что хотелось просто подойти, обнять, прижать к себе и не отпускать, пока не успокоится. Но я понимала, что, возможно, сделаю этим только хуже.

– А ты любишь меня.

Не вопрос – утверждение.

И Влад тоже не стал отвечать, просто посмотрел на меня своими нереально голубыми глазами. Открыто и бесконечно печально.

– Я никогда этого и не скрывал, – наконец отозвался он.

– Теперь я это понимаю, – пробормотала в ответ.

Боже, почему все эти разговоры по душам получаются такими бесконечно сложными? Почему мне сейчас хочется выть и лезть на стенку, лишь бы все это закончилось, лишь бы все стало по-прежнему? А ведь несколько дней назад я излучала праведный гнев и думала, что никогда в жизни его не прощу. Может, Владик был прав, что скрывался, пока я не остыла?

– Когда я жила у тебя во время ремонта, ты подчищал мои эсэмэс и звонки, да? И от Самуилова в том числе?

– Регин, я не специально, – пробормотал он, опуская плечи, и сразу же осунулся, словно постарел на пару лет. Голос дрогнул. – Я все эти дни думал, как объяснить. Но не могу. Просто не могу. На меня иногда находит, понимаешь? Когда вижу тебя с кем-то или понимаю, что какой-нибудь козел добивается твоего внимания, я… теряюсь.

Влад замолчал, глотнул чая. Я ждала.

– Я поступаю как идиот.

Я кивнула. Понимаю, я по отношению к Стасу поступаю тоже как полная идиотка. Вон, можно сказать, из больницы его вырвала, чтобы самой возиться. Только бы он был рядом.

– У него ведь уже тогда крыша ехала, – вздохнула я, имея в виду Самуилова.

– Мне сказали. – Влад отставил чашку, поднял на меня взгляд, потом протянул руку, накрывая мою ладонь. Пальцы его дрожали. – Регин, извини, я не хотел. Я не знал.

– Мне было так страшно, Влад…

И я все же не удержалась. Разревелась. Вообще становлюсь настоящей плаксой. Или просто слишком много стресса в жизни последнее время?

Зато слезы помогли развязать язык. Я рассказывала о том вечере, обо всем, что узнала, что пережила, и становилось легче. Рассказала о том, как мне угрожали, как едва не получила пулю в лоб, как потом этот ублюдок выстрелил в Стаса.

У Самуилова оказалась припрятана вторая пушка. Стрелял он левой рукой и, скорее всего, целил в меня, но правше тяжело так обращаться с оружием, поэтому промазал. В Стаса он попал случайно. Возможно. Этого уже никто не узнает, потому что Самуилов просто отказывается признаваться. Окончательно слетел с катушек.

Оказалось, у нашего бывшего клиента уже в первую мою встречу с ним три года назад была вялотекущая шизофрения. Нет, не так: шизофрения была у него почти всю жизнь, но к моменту нашей первой встречи начались обострения. Первую машину он действительно заказывал жене. Думал, что заказывал. Потому что у Самуилова Ильдара Игнатьевича была красотка-жена. Была. Но покончила жизнь самоубийством за полгода до того, как он впервые обратился к нам. Потеряла ребенка, осталась бесплодной, долго сидела на антидепрессантах… но не удержалась. А муж не удержался следом за ней.

Через полгода он был еще на все сто процентов уверен, что жена ждет его дома, что она жаждет заполучить шикарную машину и тогда перестанет депрессовать. А потом он встретил меня. Тоже блондинку, тоже симпатичную. Возможно, ему стоило всего лишь отказать мягко, дать понять, что «у вас жена, господин Самуилов, идите к ней». И он бы пошел, будучи полностью уверенным в этом.

Возможно, но не факт.

Однако тут нарисовался Влад и испортил все «возможно», потому что действительно послал его от моего имени. Матом, и, увы, не один раз. И пожар разгорелся.

Светлана Борисовна с Веником так и не смогли выяснить, почему Самуилов рискнул действовать именно сейчас. Возможно, причиной стал мой новый ухажер. Все же Стас – видный мужчина. К Владу он привык, дядю Сержа давно считал моим любовником, а вот новый герой дня подлил масла в огонь.

Я приучала себя к этой мысли все пять дней. Получалось, что в случившемся виноват не только Влад, но и Стас. Просто так вышло. Если злиться, то на обоих.

– Ну тише, успокойся, – бормотал Влад, прижимая меня к груди, когда я заканчивала рассказ.

Не знаю, когда он подошел, когда обнял, но так стало заметно легче. Как всегда.

– Мы теперь не будем общаться, да? – выдала я очередной дико пугающий вопрос.

– Что за глупости?

– Ну, ты же меня любишь, тебе сложно будет со мной. Я бы не выдержала, наверное, – всхлипнула в ответ. – Но я так тебя люблю, Владик, так люблю. Как брата, да, но ты один из самых-самых моих дорогих человечков.

Последовала пауза, Влад на секунду крепко-крепко сдавил меня в объятиях, до хруста костей, а потом вдруг отстранился и поймал ладонями мое лицо. Заставил посмотреть прямо в глаза.

– Зайка моя, – твердо сказал он. – Неважно, что я чувствую, я никогда тебя не брошу, слышала? Если сама не выгонишь. Да, я накосячил. Сильно накосячил, и мне за это чертовски стыдно. Да, я вел себя как придурок, но если ты нашла кого-то, кого действительно любишь, я ничего плохого не сделаю.

Я осторожно кивнула.

– Ну, разве что нос сломаю, если говнюк тебя обидит. – Он на секунду замолчал, усмехнувшись чему-то своему. – Или его сломают мне. Неважно. Но я не трус, чтобы сбегать и прятаться.

– Но ты прятался последние пять дней, – напомнила я.

Влад поморщился и снова крепко меня обнял.

– Я просто дурак.

– Но это же сложно, быть рядом с человеком, которого…

– Я переболею, – отрезал он. – Найду хорошую девушку, которую полюблю так же, как ты этого своего Стаса. И все будет отлично.

– Правда?

– Правда.

Я не очень ему верила, но поступила эгоистично. Я просто шмыгнула носом и спряталась у него на груди. Как всегда. Как делала еще в детстве.

– И вообще, вы не посмеете от меня избавиться, иначе обобью все пороги и буду орать на каждом углу, что я твой брат, а ты меня даже в гости не пускаешь, – проворчал он. – А потом заведу настоящий гарем и приведу с тобой знакомить. Так и знай.

Ну ладно, возможно, немножечко я ему верила. Влад очень импульсивный. Вдруг и его влюбленность в меня на самом деле была порывом эмоций? К тому же мы оба чертовски эгоистичны. Все же одна семья.