– Что за бред? – рыкнул Стас в трубку. – Я не буду этого делать.

Он уже несколько дней был весь на нервах, обдумывал план переезда в новый город, даже смог убедить Босса в том, что это необходимо, что смена места – лучший вариант для всех них. Он даже наполовину уже сумки собрал, и что теперь? Ей вдруг пришла в голову очередная гениальная идея?

– Влюбленным дурачком ты тоже притворяться не хотел, и только посмотри, что получилось? – усмехнулась Светлана Борисовна.

Потом послышался еле заметный выдох – женщина явно успела сделать затяжку и выпустить дым в приоткрытое окно. Что ж, по крайней мере, разговор важный. Мать курила только во время важных разговоров, в остальных случаях она предпочитала наслаждаться сигаретами без лишнего отвлечения.

– Это совсем другое, – нахмурился он.

– Чем же? – хмыкнула она. – Очередная игра. Я же предлагаю не прибить девчонку своими руками, а ввести ее в курс дела и попросить подыграть. Самый легкий способ побыстрее все закончить.

– Да, конечно, самый легкий способ побыстрее избавиться от нашей клиентки, – ехидно отозвался Вероцкий.

– Она не пострадает, мы за этим проследим.

– Но не сможем гарантировать! – возмутился он. – Нет, Светлана Борисовна, еще раз повторяю: мы не будем никого ловить на живца.

Трубка отозвалась тишиной. Мать молчала.

Идею с «ловлей на живца» она впервые выразила час назад, тогда Стас полностью отказался ее выслушивать, обозвал свихнутой старухой и бросил трубку. Даже на Регину накричал, хотя она ни в чем не была виновата, всего лишь попыталась высунуть нос за шторку, соскучившись по солнцу. Во время следующего звонка, еще через полчаса, план он выслушал, но комментировать не стал – вновь отключился и долго приходил в себя, восстанавливая душевное равновесие. И вот сейчас.

Теперь Вероцкий уже немного остыл, мог трезво мыслить и даже согласился составить список достоинств и недостатков предложенного плана. Впрочем, один огромный недостаток перевешивал все: Регину могли убить. Честно, они понятия не имели, насколько опасен мужчина, преследующий клиентку. Как ни неприятно было признавать, скрывался он умело: попытки определить адресата записок провалились, владелец номера, с которого на днях прислали угрозу, сейчас активно проверялся по всем статьям… однако, судя по всему, он был всего лишь любителем выпить, который за бутылку спокойно отдал свою сим-карту. Регину пытались покалечить, отравить. Что будет, если на этот раз рука преследователя не дрогнет и девчонку либо зарежут, либо пристрелят, либо изобьют до полусмерти?

Всякое бывает. Особенно когда тебя выставляют приманкой.

Вот только Стас ни за что не простит себе, если Регина пострадает из-за дикого плана его мамочки. Особенно из-за этого! Она же девочка-катастрофа! Она спокойно может просто дунуть не в ту сторону, и нож воткнется ей в живот. Зачем рисковать, если Стас может проявить твердость и отказаться?

– Заметь, на другого я бы уже давно наорала и принудила следовать плану, – после долгой паузы с тяжелым вздохом отозвалась матушка.

– Заметь, другого бы и я уже давно послал матом далеко и надолго, – хмыкнул Стас.

– А ты и послал! – рассмеялась руководитель «соколов».

Вероцкий удивленно покачал головой. Кажется, Большой Босс была довольна? Он так давно уже не слышал ее искреннего смеха, что даже забыл, как он звучит. Ехидные смешки – сколько угодно, злые насмешки – бывало, но что-то искреннее и настоящее выжать из Босса было почти невозможно. Слишком уж много и напряженно она работала. Ну или это он нечасто бывал в ситуациях, в которых можно было пересечься со счастливой матерью. Семейные сборища и дружеские посиделки Стас умело игнорировал.

Но сейчас почему-то накатило странное чувство тоски. Может, зря он все время отказывался? От ужинов всей семьей, а не от ловли на живца. Второе точно без комментариев.

– Возможно, возможно, – пробормотал Стас, ощущая в голосе несвойственное тепло. – И мнение свое не сменю. Мы с Региной Денисовной сегодня-завтра уезжаем, а ты обещала подготовить почву. Никакой ловли на живца.

– Что ж, как скажешь. Вениамин уже все подготавливает, – отозвалась мать.

* * *

Мне было не по себе. С одной стороны, я действительно поступила глупо, и за это себя винила. Иногда так и хотелось попросить у Стаса прощения и как-нибудь вымолить парочку послаблений. На кухне шторки открыть, например. Чтобы было ощущение солнечного света, а не безграничной паранойи. С другой – да, я облажалась, но и он тоже! Если бы господин телохранитель вытащил из закромов тщательно спрятанный навык обсуждать проблемы и сомнения (как сделал это сейчас), я бы не потеряла голову в тот день, не сбежала и ни за что не стала бы выкладывать в Сеть фотки с Леркой. Хотя прогулка получилась памятная.

Мы уже дня три сидели почти без связи с окружающим миром. Нет, у телохранителя связь, конечно, была, а вот меня нагло ограничили. Стас переставил мою сим-карту в стремный кнопочный телефон, в котором вбил всего три контакта: себя, своего напарника Вениамина и любимого дядю Сержа. Мой основной телефон хранился у него и выдавался порционно. Без мобильного интернета. Без вайфая, ибо его просто не было в квартире. И без доступа к соцсетям. Все блага человечества предлагались мне, только когда мы сидели вместе на диване – чтобы можно было следить.

Но даже это меня не бесило! Что такое пара дней без соцсетей, когда под боком любимый человек? Можно было выдержать все что угодно, если бы не одно «но»: Стас нервничал и вообще не мог расслабиться. Задумавшись, он забывал отвечать на поцелуи, а вместо секса тупо прижимал меня к себе и так лежал полночи: без сна, почти не двигаясь, просто размеренно дышал, уткнувшись носом мне в волосы.

– Мы с Региной Денисовной сегодня-завтра уезжаем, а ты обещала подготовить почву. Никакой ловли на живца, – тихо раздалось из-за двери.

Потом послышались приглушенные ругательства, шаги, и я, тихонько охнув, бросилась прочь от двери. Черт-черт-черт, чем бы себя занять, чтобы Стас не догадался, что я подслушивала? В панике бросилась к окну – не придумала ничего умнее, – но запнулась о ковер и начала заваливаться носом вперед.

Именно этот момент выбрал Станислав, чтобы выйти из комнаты.

– Регина! – возмутился он, подслеповато щурясь от ярких солнечных лучей, ударивших в окно.

Я сидела на полу, с головой укрытая шторкой, сорванной с гардины, и смотрела на телохранителя виноватым взглядом. Зато в зале сразу стало восхитительно красиво и живо. Солнце может любое помещение преобразить до неузнаваемости.

– Я не специально, я просто…

– Просто как слон кинулась прочь от дверей комнаты, – фыркнул он, помогая подняться. – Хотя я обсуждал деловые вопросы.

– Которые касаются меня!

– Но не несчастной шторы, – парировал Стас. – Что теперь делать?

Судя по тому, что он на меня даже не накричал, дело совсем плохо. Мой личный инквизитор не просто нервничает, он на грани паники. Если Стас просто расстроен или недоволен, он обязательно поворчит и отчитает – это я успела понять. Сейчас же он был слишком спокоен. Как удав.

Как в ту ночь, когда приехал за нами с Лерой, придавливая окружающих темной аурой.

– Стас…

Я ничего не успела сказать, телохранитель подобрал штору и сосредоточил все свое внимание на гардине. К счастью, та осталась цела, не такой уж у меня огромный вес, чтобы конструкция рухнула, просто пластиковые крючки кое-где погнулись, кое-где сломались.

– Нужно срочно новые покупать, чтобы до отъезда успеть повесить, – пробормотал он. – Пойду искать.

Даже не стала спрашивать «можно ли мне», и так прекрасно знаю, что нельзя. Вместо этого просто подошла к Стасу со спины и прижалась лбом между лопаток. Он глубоко вздохнул, постоял так немного, а потом все же обернулся.

– Извини, – протянула я, заглядывая ему в глаза и потихоньку пятясь в сторону дивана. – Я случайно, честно.

– Я знаю.

Стас покорно присел на диван рядом со мной, привычно обнял, но напряжение ощущалось в каждой клеточке. Невыносимое его хмурое состояние было настолько болезненным для меня, что внутри все сжималось. Ох, я бы многое отдала, чтобы вернуть тот последний безмятежный день. Вплоть до звонка его мамочки-босса. Набережная, теплая река, мороженое, уличные музыканты. Это было прекрасно.

– Расслабься, – прошептала я, разглаживая пальцем складочку у него меж бровей. – Ты купишь крючки, вечером повесим штору, а до тех пор я не буду лишний раз соваться к окну, чтобы не нарываться. Честно-честно. Веришь?

– Не очень, – отозвался Стас. – Ты же ходячая катастрофа.

– И судя по тому, что до сих пор нигде не сломала себе шею, весьма удачливая, – добавила я, все же вызывая своим комментарием улыбку у него на губах.

А потом заметила на диване его телефон. Видимо, Станислав бросил мобильный, когда увидел меня на полу. Недолго думая, я потянулась за ним, разблокировала экран и быстро переключилась на камеру, а потом прижалась к боку Стаса и предложила:

– Давай, очередная фотка, чтобы добить моих подписчиков «прекрасной командировкой»!

Я широко улыбнулась, пытаясь поймать не самый отвратительный ракурс. Получалось из рук вон плохо. Нет, Стас везде выглядел хоть и хмуро, но идеально, а вот я была похожа на жуткого бледного зомби, поднятого из могилы пару недель назад и уже изрядно потрепанного жизнью.

– Прошлый опыт не учит? – усмехнулся телохранитель, но – о чудо! – все же немного расслабился. Сел поудобней, обнял меня за талию. Если фотограф из него был не лучший, то модель просто замечательная.

– Но ведь обстановка не может нас подставить? – бросила в ответ, все еще мучаясь с ракурсом. – Зато уютное домашнее фото докажет преследователю, что я никакая не «шлюшка босса».

Станислав покачал головой, явно досадуя, что рассказал мне о содержании последних записок. А нечего было сразу скрывать! Тоже мне, все считают несчастную девушку шлюхой. Если в наши дни уход за собой и желание красиво выглядеть – признаки девушки не самого тяжелого поведения, я не представляю, куда катится мир! И как должны выглядеть настоящие шлюхи, чтобы их точно можно было выделить из толпы.

– То, как я за тобой бегал, изображая влюбленного идиота, уже должно было сотню раз доказать, что ты со мной. А что мы видим? – проворчал Вероцкий, отнимая у меня телефон.

– Ты просто от меня не отходил, как и положено нормальному телохранителю. Разве нет?

– Для окружающих, которые не знают этого? Нет.

Я фыркнула и попыталась вновь отобрать гаджет, но Стас легонько ударил меня по рукам.

– Сиди уже и улыбайся, будет тебе фото, – проворчал он, но как-то по-доброму, отчего на сердце стало теплей.

Забавно, но с нового ракурса я стала выглядеть заметно лучше, настоящей красоткой, да и телохранитель оставался писаным красавчиком. Вот же, подлецу все к лицу! Он попытался просто улыбнуться в камеру… но такое фото выглядело слишком статично.

– Нет, подожди, – пробормотала я. – Это же на память. Нужно как-то…

Нежнее. Теплее. Уютней. Мне нужна не тупая фоточка, а именно воспоминание. Словно мы замерли в бесконечности, остановили мгновение и теперь можем им полюбоваться. Навсегда сохранить в архиве.

Я повернула голову, касаясь губами его щеки. Потом потянулась к уголку губ. Стас не выдержал – улыбнулся, опустил телефон, притянул меня к себе, целуя. Потом тоже чмокнул меня в щеку, выше, в висок. Так он и замер, глубоко дыша и прижимаясь губами к моему виску, а потом медленно поднял телефон, поймал нас в кадре.

– Вот так, – шепнула я, немного изменяя положение его руки.

Если в скором времени наша сказка – пусть немного страшная, нервная и неправильная – завершится, у меня останется эта фотография. Станислав обнимает меня и с легкой улыбкой на губах целует в висок. А я просто счастлива. Безгранично. По крайней мере, так кажется на фотографии, а возможно, и есть на самом деле.

А еще на этом кадре кажется, что мы по-настоящему влюблены. И мне так хочется в это верить: в то, что Стас тоже многое ко мне испытывает. Хочется, но ведь девушки такие противоречивые существа.

Не знаю, сколько мы еще так сидели и целовались (боже, впервые за несколько дней по-настоящему!), но когда я все же смогла от него оторваться, солнечные лучи уже заметно сдвинулись и теперь охватывали весь ковер. Листья растущего за окном тополя рисовали на полу теневые узоры.

– У тебя пять минут, если хочешь все же выложить эту фотографию, – заметил Стас. – А я одеваться: по магазинам съезжу, новые крючки раздобуду и еды на вечер.

Я кивнула, но вместо того, чтобы залезть в Сеть и хоть что-то опубликовать, просто наблюдала за ним. За мышцами, перекатывающимися по спине, когда телохранитель переодевал майку; за сильными руками и прекрасной задницей. Какая тут фотография?

– Успела? – ехидно протянул он, полностью одевшись. Заметил, наверное, гаденыш, что глаз не спускаю!

– Вечером опубликую, – невинно отозвалась в ответ, возвращая Стасу телефон.

А на пороге, когда уже нужно было закрывать за ним дверь, меня охватило странное чувство тревоги. Словно скоро должно было произойти что-то ужасное, словно без шторы в квартиру вломятся злодеи, словно Станислав просто не вернется из магазина.

– Стой! – окликнула его, в последний момент перехватывая за рукав толстовки. – Иди сюда.

Поцелуй получился отчаянный. «Будто последний», – пришла в голову отвратительная мысль, но я тут же ее откинула. Зато, отстранившись, глубоко вздохнула и проговорила:

– Знаешь…

Телохранитель замер, ожидая продолжения, а я… не смогла. Не смогла сказать три простых слова.

– А нет, ничего. Будь осторожней.

– Ты тоже, – кивнул Стас. – Если что, пистолет лежит в шкафу. Стреляй лучше по ногам или в плечо, если придется. Чтобы не убить, но выиграть время.

– Тьфу на тебя, не сглазь! Иди.

И под смех Стаса я все же захлопнула дверь.