Каким там пунктом его плана было «показаться на глаза любовнице нового заказчика в самом непрезентабельном виде»? Кажется, никаким! Так какого черта?!

Он раздраженно плеснул в лицо холодной воды из крана и посмотрел на себя в зеркало. Заспанный, помятый и абсолютно не выспавшийся – настоящий профессионал. Впрочем, любовница заказчика выглядела не лучше. Если он казался бандитом с большой дороги, то она оправдывала звание шлюшки. Хотя красивой.

Вопрос на миллион: каким идиотом нужно быть, чтобы додуматься притащить свою девку в квартиру, которую выделил другому мужчине, и… Просто. Оставить. Записку. Записку, блядь! Даже не эсэмэску. Если новый заказчик может учудить такое, то девчонке точно не угрожает опасность.

– Дыши, Стас, дыши! – приказал он себе. – Ты умеешь управлять собственными эмоциями.

Он мысленно досчитал до десяти. Потом прибавил еще десяточку…

Стас всегда был вспыльчив, с самого детства. Дрался с мальчишками из-за пустяков, заводился с пол-оборота. Но когда и отец, и мать военные (ладно, отец тоже зажигается по любому поводу, но мама это просто ненавидит), приходится учиться как-то справляться: психологи, тренинги, медитации, военное училище. Когда-то Вероцкий искренне считал, что ненавидит его и совершенно, никак, ни капли не хочет посвящать себя семейной кабале. В девятнадцать он верил, что это худшее, что может случиться с нормальным парнем. Пока не появилась йога.

Замечательные успокаивающие занятия? Ага, конечно! Поднимите ногу на сорок пять градусов и задержите. Держим, сидим, думаем о тайнах вселенной, слушаем заунывную музыку, следим взглядом за ворсинками на ковре. Фа-ак… еще хуже антистрессовых раскрасок, в которых только от обилия элементов наступает настоящий Стресс. С большой буквы. Йогу он бросил через пару недель, честно заявив родному и любимому Боссу в лице мамы, что с контролем эмоций эти гребаные занятия точно не помогут.

Вот танцы да, танцы Стас любил. Чистая страсть и возможность расслабиться – десять лучших потраченных лет. На втором месте стоял спорт. Любой.

Помнится, замена ярких эмоций физическими усилиями зовется сублимацией. С сексуальными фантазиями примерно то же…

– Ага, блядь, давай заменим утренний стояк занятиями спортом… – хмыкнул Вероцкий, вновь умываясь ледяной водой.

Стас вздохнул и распечатал зубную щетку, заботливо приготовленную для нового жильца хозяином квартиры. У него была и своя, но она осталась в сумке, вместе с гелем для бритья, кстати. Мысли опять вернулись к «подкидышу» от нового заказчика, девчонке, оставшейся в зале. Судя по тишине за дверью, она уже успела уйти к себе.

М-да, Вероцкий бы свою женщину ни за что не рискнул оставить в квартире с другим. Потому что ЕГО женщина – это эмоции: страсть, любовь, ярость. Искренние, настоящие. Ох, не доверил бы Стас такую другому мужику.

Правда, сначала ее нужно найти. Потому что последняя относительно подходящая кандидатура помахала ему ручкой, назвав отмороженным, после четвертого дня недоотношений, когда Стас потащил ее на свидание на пейнтбол вместе с компашкой бывших военных. А что? Хороший отдых, несмотря на то что играли они без шлемов, только с маской, и его пассия уже после первого «штурма» напоминала расцветкой леопарда – стреляли мужики метко, а в камуфляжке не разберешь, кто из врагов кто. Синяков было много, как и шишек на голове.

Или он действительно отмороженный?

* * *

Просыпаться в шесть утра дядюшка Серж не просто не любил – ненавидел. Но остановить злющую меня – сложнее, чем выстоять перед несущимся на полной скорости бронепоездом.

– Серж, какого черта я оказалась в съемной квартире? – возмущенно выпалила я, когда в трубке раздался сонный голос дяди.

– Что?

На заднем плане послышался странный шелест. Видимо, ночь дядюшка опять проводил не в гордом одиночестве, а с юной и красивой пассией. Ну ладно, необязательно с совсем юной, но с женщиной. И сейчас она явно была недовольна ранним пробуждением еще больше, чем он.

– Тридцать шестая квартира. Почему я оказалась там? – требовательно повторила я, сдирая рваное платье.

На женщину мне было плевать – богатый холостяк в лице Сержа никогда не был обделен женским вниманием, – а вот на ответы нет. Кажется, дяде тоже было абсолютно пофиг на пассию, так как он устало отозвался:

– Зайка, ты вчера заснула в кабинете, я не стал будить, отвез на своей машине, а ключи от дома остались в твоей, и…

– Ты торопился? – догадалась я.

Любимое платье безжалостно полетело в корзину для белья, а я мысленно пообещала себе обязательно его отстирать, отгладить и перешить замок, чтобы все вновь сидело идеально. Сегодня же подберу что-нибудь попроще – я остервенело почесала глаз, – и в плане одежды, и в плане макияжа. Все равно в офисе будем только мы с дядей, засядем разбирать накопившиеся проекты.

– Немного, – в трубке послышался смешок. – Ехать обратно за ключами было верхом глупости, так что я просто оставил Станиславу записку.

– Которую он просто не прочитал, заработав восхитительный шок поутру в виде меня, проспавшей всю ночь с макияжем, – проворчала в ответ.

Про то, что я тоже заработала качественный такой шок, поутру упав прямо в холодные объятия гангстероинквизитора, решила не упоминать. С дяди станется! Вместо этого подхватила телефон и потопала в ванную смывать с лица окрас бешеной панды.

– Надо было отправить эсэмэс, – спокойно отозвался Серж.

– Надо было разбудить меня еще в офисе!

– Но, зайка, ты так сладко спала…

Я фыркнула, расставляя на полке флакончики. Ночь прошла для кожи сурово, так что сначала маслом, потом пенкой для умывания, потом вот этим тоником и кремом с гиалуронкой… А макияж самый щадящий, но эффектный, чтобы – не дай бог – инквизитор не решил, что ведьма сегодня выглядит неидеально. Примерно это я и сообщила дяде:

– Зато теперь мне несладко будет являться на глаза мужика, который будет таскаться за мной двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

– Нашла из-за чего переживать. Зайка, воспринимай это философски: хоть какой-то мужчина будет день и ночь за тобой бегать. Я думал, никогда такого не дождусь, – хохотнул окончательно проснувшийся Серж. По субботам у него было особо «восхитительное» чувство юмора.

– Ага, и поэтому сам купил этого мужика.

Вновь послышался шорох, возмущенное сопение и недовольный тонкий голосок. Кажется, женщина была уже в истерике от бесконечных «зайка», так любимых дядей, и требовала ответов. Серж что-то проворчал, собираясь вновь вернуться к разговору, но я его опередила:

– В офисе договорим. Развлекайся.

И бросила трубку. Теперь мозг дяде откомпостирует очередная пассия, а у меня… у меня есть целых два часа, чтобы отмокнуть в ванной, привести в порядок волосы и предстать перед телохранителем красоткой, доказывая, что утренняя панда была печальным и горьким недоразумением.

Почему я так из-за этого волнуюсь?