Ярость кипела в груди, пока я остервенело укладывала волосы; кипела, пока затягивала себя в одно из платьев «для уверенности»… и в ожидании такси я тоже еще была готова вырвать дядюшке глотку зубами за то, что попусту заставил беспокоиться.

Но попусту ли? Чаще всего, если Серж внезапно закрывается и не хочет ничего рассказывать, наоборот, случается самое худшее. Уж я-то знаю! Мы с ним с самого детства, с тех пор как папы не стало. И еще до этого.

Такси никак не хотело ехать, застряло где-то в вечерней пробке – хотя какая, черт побери, пробка в субботу? – а меня потихоньку начинало трясти. Папа тоже когда-то сказал, что с ним «все в порядке», а что в итоге? Куча работы, стресс, вечерний звонок мне, оставшейся у дяди Жени, ночь… и бесстрастный голос врачей, сообщивших, что вызов в «Скорую» поступил слишком поздно. Молодое, но такое слабое сердце не смогло вытерпеть слишком большого напряжения, а они не смогли помочь.

Уже тогда я поняла: любую технику можно починить, так или иначе, а починить человека – нельзя.

Я всхлипнула, окончательно впадая в истерику и уже не соображая, чего испытываю больше: страха или злости. Серж был лучшим другом папы, моим «крутым дядей», моей каменной стеной, за которой можно было спрятаться и не волноваться о проблемах. И до сих пор можно. Если он не выпендривается и не ведет себя как идиот.

Владик тоже стена. Просто он – кирпичная и низкая, которую легко можно перепрыгнуть (иногда даже теплая, словно обитая мягким, как в психушке), а Серж – родная, крепкая и нерушимая. А вот дядя Женя скорее мягкое и теплое одеяло, в которое можно укутаться с головой. Я невольно улыбнулась, вспоминая о его восхитительных салатах – второй муж мамы и мой второй «папа» был шеф-поваром в ресторане.

Но легкое мгновение спокойствия вновь сменилось паникой, когда такси все же подъехало. Вперед! Срочно! Вдруг что-то случилось!

– Куда это вы, Регина Денисовна? – раздался над ухом резкий голос, когда твердая рука в последний момент перехватила меня за запястье. Призывно распахнутая дверца авто звала пассажиров.

Я обернулась, встречаясь взглядом с золотисто-карими глазами, колючими и прищуренными, пронзающими тебя насквозь и проникающими в самую душу. Инквизиторскими глазами моего телохранителя.

– Вы согласились, что не станете меня подставлять. А это значит, сообщать о любых передвижениях вне дома и ждать сопровождения. Разве нет?

Тон уже не резкий, а вкрадчивый и чертовски ласковый. Он не обещал ничего хорошего, но даже сейчас, проникая сквозь ядовитую смесь паники и ярости, вызывал волны мурашек по телу. Напоминал о прошлых выходных.

А прикосновение обжигало кожу…

– Я… – Опустила взгляд, завороженно глядя на длинные и тонкие пальцы, стискивающие мое запястье. Пальцы музыканта, художника, инквизитора, чтоб его! Но не обычного чоповца. – Мне срочно понадобилось к Сергею Всеволодовичу, – наконец выдавила я, собравшись с мыслями.

Пальцы разжались, телохранитель отстранился, взгляд его из сурового стал понимающе-насмешливым, но, как обычно, только взгляд. Лицо оставалось бесстрастным. А меня словно ушатом ледяной воды окатило: эмоций в груди стало слишком много, они толкались, переплетались, смешивались, полыхали внутри. Злость, беспокойство, страх, ожидание, предчувствие, предвкушение, жажда, страсть… но снаружи тело охватил смертельный холод.

– Ясно, но впредь, пожалуйста, сообщайте, иначе, если что-то случится, вам придется признаться в собственной беспечности… перед Сергеем Всеволодовичем, – сказал он с легкой насмешкой, а затем добавил деловым тоном: – Такси отпустите или едем на нем?

Едем. Я кивнула, сама не поняла, что хотела этим сказать, так что исправилась:

– Сможешь доехать быстро?

– Обижаете, Регина. Я, конечно, не профессиональный шофер, но…

Он не договорил – и так было понятно, что имел в виду. Утренние поездки в стиле всех «Форсажей» отвечали на вопрос лучше любых слов. Я кивнула и подсела к таксисту, чтобы отдать неустойку. Могла и просто отменить вызов, но за любую работу нужно платить… Каждый выцарапывает свою копейку у жизни тем, чем способен.

Стас ждал меня у своего авто, спокойно, без нервов и лишней суеты.

И почему-то от его присутствия рядом тоже стало спокойней.

* * *

К Сергею Всеволодовичу. Указание на непосредственного заказчика мгновенно выбило из Стаса всю дурь, помогая избавиться от лишних эмоций. Плевать, что там говорила Вера, плевать, почему на самом деле он так активно занялся последнее время спортом… это все по Фрейду.

А смазливая блондиночка в благородно-сером платье с чудесным декольте и очень откровенным разрезом на правом бедре всего лишь торопится к своему любовнику в весьма взвинченном состоянии. Пылающее лицо, сияющие глаза, приоткрытые алые губы и часто вздымающаяся грудь… Или зла, или возбуждена. Что, собственно, для Стаса смысл имело один и тот же.

И аромат тот же: страстно-соблазнительный, вызывающий головокружение и требующий срочно отвлечься. Например, на стаканчик кофе.

Он услужливо открыл перед Региной дверцу со стороны пассажирского сиденья, помогая забраться в салон, и легонько усмехнулся себе под нос. Надо же, привык за неделю! Играть «увлеченного» мужчину так просто. Мир слишком отвык от проявления скромного джентльменского внимания: здесь придержать дверь, тут подать куртку, понести сумку – и все, окружающие уже считают, что ты по уши влюблен, раз утруждаешь себя такими глупостями.

Влюблен Стас не был, но джентльменом быть умел – настоящий мужчина таился где-то среди десятка скрытых под маской ипостасей наравне со вспыльчивым безумцем и добрым домашним мальчиком. Последний доставался с полки реже всего, чаще просто для того, чтобы сдуть пыль, подумать, стоит ли выкидывать такой раритет, и поставить обратно.

Регина благодарно кивнула, яростно дернула ремень, пристегиваясь, и вцепилась в сумочку, уставившись прямо перед собой. В глазах ее пылал огонь, и Вероцкий готов был поспорить, что сегодня у подопечной будет бурная ссора и не менее бурное примирение. Скорее всего, в горизонтальной плоскости, после недели-то воздержания.

Да, и все это, пока Стас будет терпеливо сидеть в машине и не думать о том, что происходит где-то наверху. Интересно, рядом с домом шефа есть какая-нибудь недорогая кафешка? Кофе и нормальная еда – то, что нужно, пока другие занимаются неистовым сексом. Идеальная замена.

Он усмехнулся, выворачивая из двора. Честно говоря, Стас понятия не имел, с чего вдруг его клиентка так вскипела и кинулась к любимому шефу. На работе они уединиться не пытались, хотя, стоит заметить, Регина каждый день ласково ворковала в приемной, варила Рассольцеву кофе и даже делала массаж. Вероцкий, когда впервые увидел это, полдня не мог отделаться от мысли: «Вот это сервис, твою мать!» Ему бы кто после тяжелого трудового дня массаж сделал. Но не-ет, он бежал тягать железо в полупустой тренажерке. Где справедливость?

Справедливости не было, как, собственно, и мозгов у доставшейся ему в клиенты блондинки. Красота была, а ума – ни капли. Кто пытается вырваться из салона, когда автомобиль на бешеной скорости (сама просила, к слову, так что все полученные сегодня штрафы Стас спишет на ее совесть) врывается во двор? И зачем говорить подъезд, если все равно собираешься мчаться через весь двор?

– Регина, куда вы так торопитесь? – не удержался, одернул ее Вероцкий, едва не за шкирку затаскивая обратно в салон и продолжая спокойно парковаться. – Сейчас остановлюсь вон там, у самого подъезда, и пойдете. Разве Сергей Всеволодович вас не дождется?

Реакция оказалась внезапной: Регина всхлипнула, прикусила губу и схватилась за ручку, готовясь вновь рвануть из машины на ходу, но удержалась.

– Надеюсь, – выдохнула она, а когда автомобиль остановился, мгновенно отстегнула ремень и выпорхнула на улицу. – Жди здесь, я скоро!

Ага, так он и поверил! Но с сожалением остался ждать, обдумывая странный порыв подопечной. Она едва не плакала… Мало ли, вдруг действительно быстро вернется?