Живая гремучая змея, обезглавленная птица, куча экскрементов — всё это встревожило бы Виду не сильнее, чем розы на кухонном столе. Они являют собой самодовольное объявление об ухаживании, на которое она никогда не согласится, и вдобавок как бы заявляют, что Дикон уже обрёл над ней такую власть, которой невозможно противиться.
Войдя через парадную дверь, на которой оба засова были заперты, теперь она идёт к задней и убеждается, что там оба замка тоже надёжно заперты. Через узкие створчатые стёкла он проникнуть не мог. И всё же Вида обходит дом, проверяя окна одно за другим; все целы.
Она и не ждёт, что найдёт его здесь, притаившимся. Он не станет так скоро идти напролом и навязываться ей силой. Ему нравятся психологические игры, и он уверен, что такими пытками сумеет со временем расшатать ей нервы, сломить её дух и подчинить себе. Судя по всем доступным признакам, он уже оттачивал свои приёмы на других женщинах и принадлежит к числу тех мужчин, для которых власть над партнёршей, пожалуй, даже слаще самого секса.
Окно в ванной жалюзийное и маленькое, восемнадцать дюймов в ширину и фут в высоту; через него никто не пролез бы, но именно там она заканчивает осмотр.
На стойке рядом с раковиной у неё стоит удобный органайзер для ухода за зубами: в нём хранятся её зубная щётка, стопка бумажных стаканчиков и маленькая бутылочка ополаскивателя для рта. Эта белая керамическая вещица рассчитана на две щётки, и впервые со смерти дяди десять лет назад во втором гнезде торчит ещё одна.
В раковине застыли густые потёки ломкой зелёной пены — выплюнутая зубная паста, успевшая высохнуть. У Виды паста белая, не зелёная. Она открывает зеркальный шкафчик с лекарствами. Единственное, что он туда добавил, — тюбик своей зубной пасты.
Из шкафчика под раковиной она достаёт рулон бумажных полотенец и баллончик Lysol. Она смывает зелёную пену. Пока она дезинфицирует раковину, стойку и унитаз, к лицу её приливает жар сильнее того, что она чувствовала, когда копала драгоценные камни.
Он посягнул не только на её дом. Он ещё и застолбил участок в её сознании, откуда его не так-то легко будет изгнать. Он намерен лишить её покоя, подорвать её уверенность в себе и самоуважение. Ничего у него не выйдет.
Завернув его пасту и щётку в использованные бумажные полотенца, она выбрасывает их в мусорное ведро возле туалетного столика. Утром она соберёт мусор по всему дому и поедет, как делает раз в неделю, на окружную свалку.
Потом возвращается ко входу на кухню и стоит, глядя на цветы на столе. Её бьёт дрожь не от страха, а от негодования.
Она должна была это предвидеть. Дикон — помощник шерифа. У полицейских служб есть устройства на батарейках, способные в экстренной ситуации открыть даже самые надёжные засовы; существуют законы, определяющие, когда можно применять такие пистолеты для отпирания замков, но Дикон не из тех служителей закона, кто сам живёт по закону.
К небольшой пластиковой палочке, воткнутой в цветочную композицию, прикреплён маленький белый конверт. Ей хочется выбросить его, даже не открывая, но, если он по глупости оставил записку от руки, это улика, и её нужно сохранить.
Однако внутри конверта оказывается фотография. На снимке — Белден Бид, живой и ухмыляющийся, тот самый, кто на самом деле лежит в могиле, вырытой ею восемь месяцев назад экскаватором, и которого Лупо нашёл минувшей ночью, когда ему дали взять след Бида по запаху белой федоры.