Бенни был в стрессе. Он знал, что длительный стресс способствует язве желудка с опасными внутренними кровотечениями, синдрому раздражённого кишечника, язвенному колиту, нейродермиту, повышенному давлению, болезням сердца, бессоннице, мигреням и сексуальной дисфункции — всему тому, что бабушка Козима с энтузиазмом и при помощи наглядных видео изучала вместе с ним в те времена, когда обучала его дома. С подростковых лет, чтобы уравновесить свои амбиции и трудоголизм, Бенни практиковал техники контроля стресса. Он медитировал, ходил на пилатес, занимался дыханием для спокойствия и вообще старался плыть по течению, держаться расслабленно и придерживаться принципа «будь что будет». Последние события проверяли его стойкость.

Физическая нагрузка надёжно снимала стресс, но возвращаться в гараж и пускать в ход циркулярную пилу, чтобы распилить доски от ящика на более мелкие куски, он не хотел. Неизбежно начнёт думать о странностях, что уже случились, одним настороженным глазом всё время косясь на контейнер размером с гроб, — и не успеет он оглянуться, как лопнувший капилляр в желудке начнёт хлестать кровью в таком количестве, что её хватило бы в качестве реквизита для фильма «Джон Уик».

Раз уж он и так был в шортах и кроссовках, он решил вместо этого устроить бодрящую часовую прогулку. Октябрьский день стоял тёплый, но мягкий и свежий бриз с океана приносил резкий, хрусткий запах моря. На ветру покачивались кроны королевских пальм и финиковых пальм, вздыхали перцовые деревья, сухо шептались вечнозелёные дубы. Красные розы, белые розы, лантана с ярко-жёлтыми цветками, пурпурная бугенвиллея: природа раскрасила день всей коробкой мелков. Всё было к лучшему в этом лучшем из возможных миров, и, чтобы ослабить стресс, Бенни, шагая энергично, произносил это вслух — снова и снова. Он прошёл мимо высокой блондинки с вызывающе надутой грудью и накачанными губами, которая, вытаскивая два пакета Neiman Marcus из Porsche, посмотрела на него так, словно у него две головы.

— Похоже, ты там накурился какой-то иисусовой травки, — сказала она; ехидный комментарий, из-за которого нынче, в чуть менее приличном районе, её могли бы и убить.

Чтобы не быть убитым самому, Бенни не отреагировал на её слова, но после этого стал повторять своё заклинание уже про себя.

Через час, когда он вернулся домой и впустил себя в дом с намерением достать из холодильника холодную бутылку воды, он был ещё не совсем свободен от стресса, но, по крайней мере, жутковатый мандраж улёгся, и тонкий пушок на загривке больше не стоял дыбом. До тех пор, пока он не вошёл на кухню. Он оставил её чистой — хоть в операционную. Теперь же там царил хаос. На полу валялась пустая упаковка из-под шоколадного молока, рядом — пустая упаковка из-под миндального молока, пластиковые пакеты Ziploc, в которых раньше лежали ломтики проволоне и хаварти, коробка от пиццы пепперони — без пиццы, пустая коробка крекеров Ritz, а ещё множество солёных крекеров-солтинсов, растоптанных под ногами. Кухонный остров был усыпан крошками Ritz; на нём стояла опрокинутая банка арахисовой пасты, которая была полной, а теперь наполовину опустела, банка клубничного джема, вычищенная так дочиста, будто в ней никогда и не было никакого джема, и подтекающий флакон шоколадного сиропа Hershey’s. В раковине острова лежали разбитая банка халапеньо и разорванная упаковка сухих бульонных кубиков.

Когда Бенни вернулся, парадная дверь была заперта. Он, хрустя солтинсами, добрался до задней двери и обнаружил, что она тоже заперта. Если только незваный гость не вошёл и не ушёл через окно, значит, он всё ещё здесь. Никто не станет вламываться в дом только затем, чтобы набить брюхо. Утолив аппетит, он наверняка пошёл искать ценности. Прикинув, сколько и какой еды было съедено, Бенни решил, что грабитель мог быть не один. Команда. Может, даже банда из трёх.

Он замер, прислушиваясь. Тишина.