После того как бригада «Мэйвезер» уехала, Бенни Кэтспо остался один на один с громадным ящиком, занявшим одно из двух пустых мест в его гараже на три машины. Он ожидал посылку, которую курьер мог бы вручить ему у входной двери и которую он сам донёс бы до кухонного острова, не рискуя заработать грыжу.

Транспортная накладная определяла содержимое как книги, без перечня названий. Талмидж Клеркенуэлл никогда не упоминал книг. Он называл завещанный дар «благословением» и «чудесной вещью». Бенни читал и любил хороший роман; однако если в ящике и вправду книги, Клеркенуэлл явно преувеличил ценность подарка. По документам старик не оформлял существенную страховку на отправку, а значит, книги вряд ли были ценными, коллекционными изданиями.

Ящик был сделан на совесть: каркас из добротного пиломатериала, десятки и десятки шурупов. Чтобы разобрать его — или хотя бы открыть крышку, — Бенни понадобилась бы дрель с реверсом и крестовая бита с зенкером. Для этого пришлось бы ехать в хозяйственный магазин. А после разборки огромный короб всё равно остался бы крупными деталями — их было бы слишком много, чтобы выставить к еженедельному вывозу мусора; пришлось бы звонить и платить, чтобы всё это увезли.

Бенни начинал чувствовать себя обременённым. Ему не нравилось это чувство. Талмидж Клеркенуэлл мог быть чудаком, но не было причин думать, что он желал зла. Бенни был убеждён: большинство людей желают добра, просто иногда они недостаточно задумываются о последствиях своих поступков.

К тому же чем дольше он смотрел на ящик, тем сильнее тот его тревожил. Потолочных люминесцентных панелей не хватало, но казалось, что огромный короб вообще сопротивляется свету; он стоял в тенях, которые как будто не имели отношения к падению освещения, словно от этой штуки сочилась мягкая, как сажа, тьма и собиралась под ней и вокруг неё миазматическим туманом.

Бенни не был ни чрезмерно суеверным, ни склонным к иррациональным страхам. Даже если бы вампиры и зомби существовали, жизнь научила его: в мире есть вещи и похуже — мужья, избивающие своих жён, бабушки, ненавидящие внуков, и социопаты, которые управляют пансионами и проводят тайные медицинские эксперименты над мальчиками. Поэтому он говорил себе, что ящик — всего лишь досадная помеха, а не угроза; что внутри не что иное, как тот хлам, побрякушки, безделушки и дребедень, которые эксцентричный двоюродный дед мог счесть достаточно сентиментально ценными, чтобы свалить их на ничего не подозревающего племянника, которого никогда в жизни не видел. Придётся купить дрель, чтобы открыть эту чёртову штуку, а потом — в зависимости от того, насколько жалким окажется содержимое, — вызвать Goodwill Industries или Got Junk, чтобы они всё это забрали. Хотя дело было не срочное, он всё же решил заняться им немедленно — чтобы отвлечься от недавних заминок в карьере и личной жизни.

Прежде чем ехать в хозяйственный магазин, он зашёл в дом и проверил голосовую почту, электронную почту и сообщения. Ничего, ничего и ничего.

Ну, прошло меньше суток с тех пор, как он уведомил пять фирм о своей доступности. К тому же сегодня среда — всегда день загруженный в мире недвижимости, или, по крайней мере, такой же загруженный, как любой другой; или если и не такой загруженный, как любой другой, то уж точно достаточно загруженный. Руководителям каждой фирмы нужно собраться и обсудить условия, на которых они готовы взять его к себе. Поскольку его двухлетний послужной список продаж был отличным, они захотят тщательно сформулировать предложение, понимая, что конкурируют с другими брокерскими компаниями. После первого приступа тревоги Бенни теперь понял: молчание в ответ на его сообщение — доказательство его ценности на рынке; менее успешный агент к этому часу уже получил бы вежливый отказ или шаблонный лист условий. День-другой тишины перед энергичным и приятным ответом — это знак уважения. Всё было к лучшему в этом лучшем из возможных миров.