Глава 64

Глава 64

Артёму я написала только на следующий день. Коротко.

Нам нужно встретиться. Я скажу, что знаю по сроку.

Ответ пришел через две минуты.

Когда?

Сегодня. Но не у меня и не у тебя.

Хорошо.

Я долго выбирала место. В итоге остановилась на офисе Сони — точнее, на студии, где она вела проект и где у нее был отдельный кабинет с камерой на входе, охраной на первом этаже и привычкой не задавать лишних вопросов. Ей я рассказала все сразу. И про УЗИ, и про разговор в машине, и про признание Дамиру, и про то, что теперь, вероятнее всего, мне придется выдержать отцовский натиск Артёма.

— Хочешь, я тоже посижу за дверью? — спросила Соня.

— Да.

— А он?

Не нужно было уточнять кто.

— Тоже будет рядом. Но не в кабинете.

Соня только выдохнула.

— Господи, Мир. У тебя не жизнь, а минное поле.

— Спасибо, ты очень поддерживаешь.

— Я реалистка.

Руки тряслись так, что я дважды пролила воду на стол. Соня молча вытерла салфеткой, подошла, взяла меня за плечи и встряхнула.

— Слушай. Ты не обязана соглашаться ни на что сегодня. Ни на анализы, ни на совместное планирование, ни на "давай решим по-взрослому". Ты вообще никому ничего не обязана, кроме честности и медицинского контроля. Все. Поняла?

Я кивнула. Поняла. Только знание и способность выдержать — разные вещи.

В пять вечера Артём вошел в кабинет. Я сидела у окна. Спина прямая. Ладони сцеплены. Сердце где-то в горле. Он посмотрел на меня, потом на пространство вокруг, быстро оценил обстановку и, конечно, понял, что место выбрано не случайно.

— Боишься меня? — спросил он.

— Предохраняюсь от давления.

Он чуть скривил губы.

— Начинай.

Ни "как ты". Ни "как себя чувствуешь". Ни намека на то, что я, вообще-то, не инкубатор с предварительной вероятностью его отцовства.

Я достала бумаги из папки.

— Срок чуть больше, чем я думала сначала. Врач сказала, что вероятное зачатие произошло раньше.

Я не сказала имя. Но оно повисло между нами и так.

Артём медленно выдохнул. Не облегченно. Скорее с тяжелым, мрачным удовлетворением человека, чья версия мира подтвердилась.

— Значит, мой, — произнес он.

Я резко подняла глаза.

— Нет. Значит, вероятнее. Не больше.

— Мира…

— Не смей ставить точку там, где ее еще нет.

Он смотрел твердо.

— Этого достаточно, чтобы понимать главное.

— Тебе достаточно. Мне — нет.

— Ты собираешься тянуть до родов?

— Я собираюсь делать все по закону и по медицине, а не по твоему желанию.

В его лице снова проступила та страшная сдержанная злость.

— Тогда слушай внимательно. Если ребенок мой, я буду в его жизни с первой секунды. И ты не сможешь строить из себя мать-одиночку при живом отце.

Я сжала зубы.

— А кто сказал, что я собираюсь строить из себя мать-одиночку?

— Тогда тем более. Нам нужно договориться.

Нам. Опять. Как быстро мужчина умеет присоединиться к женщине, когда чувствует биологическое право.

— Нет никакого "нам", пока я не пойму, кто ты в этой ситуации — отец или просто мужчина, решивший вернуть контроль через ребенка.

Вот теперь он взбесился по-настоящему. Не внешне. Глубже. Я увидела это по тому, как у него побелели пальцы на подлокотнике кресла.

— Ты несправедлива, — сказал Артём.

— А ты удобен себе.

И в этот момент дверь кабинета тихо открылась. Соня заглянула внутрь.

— Извините, пять минут осталось, у нас следующая встреча.

Я почти улыбнулась. Спасение.

Артём поднялся. Посмотрел на меня сверху вниз и произнес так тихо, что я одна услышала:

— Он не останется с тобой, когда поймет окончательно. А я — останусь. Запомни это.

У меня все внутри заледенело. Потому что он бил не только по Дамиру. По моему самому страшному страху.

---