Глава 4

Глава 4

Я не знаю, что ударило сильнее — сам факт, что он здесь, или то, как мгновенно мое тело его узнало. Сначала взгляд. Потом воздух. Потом собственную слабость.

Дамир стоял, опершись плечом о машину, и смотрел на меня так спокойно, будто не исчезал из моей жизни на два с половиной года. Будто не оставил после себя такой выжженный след, что я потом месяцами училась не плакать в душе и не вздрагивать от похожих голосов в толпе.

Черная футболка. Темные джинсы. Часы на запястье. Щетина. Чуть отросшие волосы, которые он всегда раздраженно зачесывал назад ладонью. И глаза. Господи. Эти глаза я ненавидела. Потому что именно из-за них когда-то не умела говорить "нет".

Он был далеко, за высоким кованым забором, но мне все равно казалось, что он уже слишком близко. Что он опять вторгается под кожу. Я не заметила, как подошла к ограде.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я слишком тихо.

Он усмехнулся.

— Ты даже не спросила, откуда я узнал.

— Мне все равно.

— Врешь.

Да. Врала. Потому что мне не было все равно. Мне было страшно от того, насколько легко он нарушил мои границы. Будто их и не существовало никогда.

— Уезжай, — сказала я. — Сейчас же.

Он выпрямился.

— Ты выходишь замуж?

— Тебя это не касается.

— Значит, да.

Я стиснула зубы. Смотреть на него оказалось больнее, чем я думала. В памяти слишком быстро оживало все, что я годами в себе душила: его руки на моей талии, его злость, его смех, его невозможная способность сначала делать меня счастливой, а потом ломать одним поступком так, что я не могла подняться неделями.

— Ты опоздал с вопросами, — сказала я. — Очень сильно опоздал.

Он сделал шаг ближе к ограде.

— Я не за вопросами приехал.

— Тогда зачем?

— Чтобы посмотреть на тебя рядом с ним.

Я нервно усмехнулась.

— Посмотрел?

— Да.

— И?

Он молчал несколько секунд. Смотрел прямо в лицо, не отводя глаз. По мне. По шее. По губам. Так, как не имеет права смотреть чужой мужчина. Особенно тот, которого ты когда-то любила до самоуничтожения.

— Ты не его, — сказал он наконец. Я почувствовала, как меня обожгло.

— Ошибаешься.

— Нет.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

Его челюсть дернулась.

— Больше, чем он.

— Не смей.

— Что? — глухо усмехнулся он. — Говорить правду?

— Приходить сюда. Писать мне. Появляться после всего, что ты сделал, и вести себя так, будто тебе можно.

— А разве нет?

Этот вопрос был хуже пощечины. Потому что когда-то ответ был бы "да". Когда-то я бы вышла к нему босиком в ночь, бросив все на свете. Когда-то. Но не сейчас.

Я расправила плечи.

— Уезжай, Дамир. И не появляйся больше.

Он долго смотрел, потом тихо спросил:

— Ты его любишь?

Я не ответила. Не смогла. И, наверное, это было страшнее любого признания. Потому что он увидел. Увидел эту паузу. Увидел, как я отвела глаза. Увидел, что в самом больном вопросе у меня нет голоса.

Его лицо изменилось едва заметно. Потяжелело.

— Понятно, — произнес он.

— Нет, тебе ничего не понятно.

— Зато я точно знаю одно.

— Что?

Он наклонился чуть ближе к прутьям ограды.

— Ты не должна выходить за него.

— А за кого должна? За тебя? — Я сама не ожидала, что скажу это вслух.

Но он только посмотрел еще жестче.

— Если бы ты тогда не сбежала от меня, все было бы по-другому.

Я засмеялась. Господи, как же больно было даже слышать это.

— Я сбежала? — переспросила я. — Серьезно? Ты сейчас это говоришь мне?

Он замолчал. А я поняла, что меня трясет. Еще секунда — и я либо заплачу, либо сорвусь, либо сделаю что-то совсем унизительное. Например, снова начну объяснять человеку, который когда-то выбрал не меня, как сильно он меня тогда разрушил.

Нет. Хватит. Я резко развернулась и пошла к дому.

— Мирослава! — бросил он мне вслед. Я не остановилась.

— Мира! Я ускорила шаг. Потому что если бы остановилась хоть на мгновение, прошлое снова дотянулось бы до моего горла.

---