Глава 46

Глава 46

Тишина после этих слов была невыносимой. Я не открывала глаза. Не могла. Потому что в эту секунду вся моя храбрость закончилась. Все, что я еще держала — достоинство, взрослость, контроль — рухнуло. Осталось только ожидание. Самое страшное ожидание в моей жизни. Как он вдохнет. Что скажет. Как изменится его лицо. И изменится ли вообще.

Потом я почувствовала, как его руки исчезли. Не резко. Но исчезли. И от этого стало ледяно.

Я заставила себя посмотреть. Дамир стоял в шаге от меня. Лицо побледнело. Взгляд потемнел так, что я не смогла его прочитать сразу. В нем было слишком много всего — шок, недоверие, быстрый мужской расчет, страх, который он, кажется, сам себе не позволял.

— Срок? — спросил он.

Я сглотнула.

— Около пяти недель. Пока неточно.

Он провел ладонью по рту. Еще секунда — и отвернулся к окну. Господи. Вот это и был мой кошмар. Не крик. Не грубость. Не "что ты наделала". А вот эта мужская тишина, в которой идет быстрый, страшный подсчет. Чей. Когда. Как.

— Ты думаешь, что… — начал он и осекся.

Я сама договорила.

— Я не знаю, от кого.

Он закрыл глаза. И от этого мне стало так больно, что я почти физически почувствовала, как что-то внутри рвется. Потому что самое ужасное я уже сказала сама. Самое грязное. Самое унизительное. И теперь стояла перед любимым мужчиной с этой правдой, как с клеймом.

— Мира… — Его голос был хриплым. — Когда ты узнала?

— Вчера. Тесты. Сегодня клиника.

— И молчала.

— Я сама едва не сошла с ума.

Он кивнул. Очень медленно. Потом снова посмотрел на меня.

— Ты хочешь этого ребенка?

Вопрос ударил неожиданно. Так сильно, что у меня на глазах сразу выступили слезы. Потому что все вокруг думали бы первым делом об отцовстве, о сроках, о мужчинах, о последствиях. А он спросил это. Меня. Про ребенка. Про мое чувство.

— Я… не знаю, как можно уже хотеть или не хотеть, — прошептала я. — Но когда увидела полоски, я испугалась. А потом… потом положила руку на живот и поняла, что уже не могу думать об этом как о проблеме. Это страшно. Но это не проблема. Это… мой ребенок.

Последние слова я сказала с плачем. Дамир смотрел так, будто в эту секунду во мне для него открылось что-то еще. Глубже. Живее.

И вдруг подошел. Очень быстро. Сжал мое лицо в ладонях.

— Тогда все остальное мы разберем, — сказал он жестко. — Слышишь? Все. Но ты больше одна с этим не останешься.

Я уставилась на него сквозь слезы.

— Даже если это не твой?

На секунду в его лице мелькнула боль. Настоящая. Мужская. Темная. Но он не отвел глаз.

— Даже если не мой, — сказал он. — Но я очень надеюсь, что мой.

И я расплакалась заново.

---