Глава 40

Глава 40

К врачу мы попали в тот же день. Частная клиника, белые стены, мягкие кресла, запах кофе и стерильности — все как в том самом прологе к новой жизни, которую я не заказывала. Соня сидела рядом, листала что-то в телефоне и делала вид, что спокойна. Я знала этот ее вид. Чем тише Соня, тем сильнее у нее внутри шторм.

— Не смотри так, — сказала она, не поднимая глаз.

— Как?

— Как будто идешь на казнь.

— А на что это похоже?

Она наконец посмотрела на меня.

— На ситуацию, из которой придется выбираться. Но не на конец света.

Я кивнула. Хорошо быть человеком, который умеет говорить четко. Я сейчас не умела ничего.

Когда назвали мою фамилию, ноги у меня стали ватными. Врач оказалась женщиной лет сорока с усталым добрым лицом и голосом, в котором не было ни сюсюканья, ни холодной отстраненности.

— Что вас беспокоит, Мирослава? — спросила она.

Я нервно сцепила пальцы.

— Три положительных теста. И… мне нужно понять срок.

Она кивнула так, будто слышала это тысячу раз.

— Хорошо. Разберемся.

Осмотр, вопросы, дата последней менструации, мои путаные ответы, УЗИ. Когда я легла на кушетку и она нанесла холодный гель, меня затрясло. Экран был повернут к врачу. Я не видела ничего. Только ее лицо. И пыталась считать по нему. Получалось плохо.

Она водила датчиком молча. Иногда щурилась. Иногда что-то отмечала у себя. Потом сказала:

— Беременность маточная. Очень маленький срок. Ориентировочно около пяти недель, но нужно смотреть в динамике и по анализам.

Пять недель. У меня пересохло во рту. Пять. Этого не хватало ни на что. Точнее, хватало на слишком многое сразу. Потому что диапазон еще был опасно широким.

— Я смогу понять точнее? — спросила я.

— Немного позже. Пока разница в несколько дней может играть роль. Сдайте ХГЧ в динамике, через неделю повторим УЗИ. Тогда картина будет яснее.

Я кивнула, почти ничего не слыша дальше. Рекомендации. Витамины. Беречь себя. Меньше стресса. Господи, да вы издеваетесь?

Когда мы вышли из кабинета, Соня сразу потянула меня в сторону.

— Ну?

— Около пяти недель.

Она закрыла глаза.

— Так. И что это нам дает?

— Ничего.

Это была самая страшная правда. Почти ничего. Все еще слишком зыбко. Все еще слишком рано. Я стояла посреди клиники, сжимая в руках бумажки с анализами, и понимала только одно: мой ребенок уже есть. А его отец пока еще — туман.

---