Глава 109
Глава 109
После первого толчка все изменилось еще раз. Казалось бы — куда уже сильнее? Ребенок и так давно был не просто полосками, не просто сердцебиением, не просто сроком и анализами. Но именно этот едва ощутимый сигнал изнутри вдруг сделал его по-настоящему отдельным. У него теперь был не только пульс. У него было движение. Характер. Почти голос.
Я стала чаще молчать. Не потому, что уходила в себя. Наоборот. Потому что начала слушать глубже. Себя. Тело. То, как я реагирую на людей рядом. Кому доверяю. От чьего голоса в животе собирается холод. А от чьего, наоборот, становится чуть спокойнее. Ответы были уже слишком очевидны, чтобы от них отворачиваться.
Возможно, именно поэтому письмо Артёма, пришедшее через два дня, уже не вызвало во мне паники. Только усталую готовность к очередному раунду.
Нам необходимо обсудить формат совместного принятия решений по дальнейшему ведению беременности и будущему ребенка. Я не готов быть поставлен перед фактом после его рождения.
Я перечитала дважды. Очень ровное письмо. Почти без давления. Почти. Но за словами "совместное принятие решений" уже проступало то самое старое — желание зайти в пространство моей жизни официально, широко, с правом голоса, которое очень быстро разрастается в право диктовать.
Я показала сообщение Дамиру. Он прочитал. Отдал телефон обратно. Потом спросил:
— Что ты чувствуешь?
Не "что ответишь". Не "я ему сейчас сам". Не "совсем охренел". А именно это. Что я чувствую. И в этом уже была вся разница между двумя мужчинами.
Я задумалась. Честно.
— Что он опять хочет зайти слишком глубоко. Но… — я положила ладонь на живот, — я понимаю, почему он дергается. Если бы это был твой ребенок и тебя так держали на расстоянии, тебе бы тоже рвало нервы.
Дамир усмехнулся. Коротко. Горько.
— Мне и так рвет.
Я прикрыла глаза на секунду. Господи…
— Но я не хочу отдавать ему решения о себе, — продолжила я. — И не хочу превращать эту беременность в совет директоров.
— Тогда и не превращай.
— А как?
Он встал, подошел ко мне со спины, положил ладони на плечи.
— Определи, в чем ты реально готова его включать сейчас. Не потому, что боишься его или жалеешь. А потому, что это не разрушит тебя.
Я повернула голову.
— Ты сейчас серьезно предлагаешь мне впустить его хоть куда-то?
Он посмотрел спокойно.
— Я серьезно предлагаю тебе выбирать самой. Иначе ты опять будешь жить реакцией на него, а не своей волей.
Вот за это я и любила его так страшно. За умение не только защищать, но и возвращать мне саму себя.
Я села за стол и начала писать.
---