Я узнала, что беременна, в день, когда увидела, как мой бывший мужчина держит ладонь на чужом бедре.

Наверное, если бы мне кто-то сказал об этом месяц назад, я бы рассмеялась ему в лицо.

Не потому, что беременность была невозможна. Не потому, что Дамир давно стал прошлым. И даже не потому, что рядом со мной уже был другой мужчина — правильный, спокойный, подходящий для семьи, для будущего, для нормальной жизни.

А потому что у судьбы, кажется, слишком больное воображение.

Я стояла посреди частной клиники, вжимая в пальцы тонкую папку с анализами, и не могла сделать вдох.

В коридоре пахло антисептиком, кофе из автомата и чужим страхом. Люди проходили мимо. Кто-то смеялся. У кого-то звонил телефон. Где-то плакал ребенок.

А у меня мир остановился.

— Мирослава? — окликнула медсестра.

Я даже не повернулась. Потому что смотрела только в одну точку — на него, на Дамира.

Он стоял у окна в конце коридора, в черной рубашке с закатанными рукавами, чуть растрепанный, красивый до внутренней боли, как и всегда.

И рядом с ним стояла женщина. Высокая, ухоженная, из тех, что не бывают случайными. Ее ногти лежали на его запястье так уверенно, будто давно привыкли к этой коже.

А его ладонь была у нее на бедре. Спокойно. По-хозяйски. Будто ему можно. Будто он имеет право касаться, выбирать, удерживать.

У меня в ушах зашумело так сильно, что голос врача, сказавшей десять минут назад: «Срок маленький, но беременность подтверждена», будто разорвался на куски и заново ударил в виски.

Беременна. Я. Беременна.

И в ту же секунду Дамир поднял голову. Увидел меня. Лицо у него изменилось сразу. Как будто кто-то изнутри дернул за сухожилия. Взгляд потяжелел, вспыхнул, вцепился в меня.

Женщина что-то сказала ему, но он даже не повернул головы. Мы смотрели друг на друга через длинный светлый коридор, и мне показалось, что я опять падаю в ту же черную воду, из которой когда-то еле выплыла.

Нет. Нет-нет-нет. Только не сейчас. Только не в тот день, когда я и так стою на руинах.

Я резко развернулась, пошла к выходу, почти побежала. Папка выскользнула из рук, бумаги разлетелись по полу, кто-то окликнул меня, но я уже ничего не слышала.

Только собственное сердце. И его голос за спиной. Низкий. Хриплый. Узнаваемый до дрожи.

— Мира.

У меня подкосились колени. Я закрыла глаза.

Господи. Только не он. Только не теперь.

Потому что если этот ребенок от него, моя жизнь больше никогда не станет прежней.

---