ГЛАВА 67

ГЛАВА 67

Следующий удар пришел оттуда, откуда я не ждала. От моей матери.

Она позвонила сама. Что уже было плохим знаком.

- Ты чем занимаешься? — спросила она вместо приветствия.

Я закрыла глаза. Ну конечно. Кто-то уже добрался и до нее.

- Добрый вечер, мама.

- Не юли. Мне уже звонили.

- Кто?

- Неважно.

Важно. Еще как важно. Но я уже знала: вытянуть из нее имя в лоб почти невозможно.

- И что именно тебе сообщили?

Мать фыркнула.

- Что ты совсем потеряла голову. Таскаешь ребенка по чужим квартирам, устраиваешь какие-то письма, скандалы, юристов подключаешь. Ты с ума сошла? Вместо того чтобы тихо сохранить семью, ты решила добить все окончательно?

У меня даже не было сил злиться. Слишком предсказуемо. Слишком по-маминому.

- Семью добил не я.

- Брось. Мужчина оступился. Бывает.

Я стиснула телефон так, что побелели пальцы.

- Оступился? — переспросила я. — Месяцами врал. Содержал другую женщину. Лез через нее к моей дочери. Давил через работу. И это ты называешь «оступился»?

- Не преувеличивай.

- Не обесценивай.

Повисла пауза. Потом мать произнесла с тем самым холодом, который я знала с детства:

- Я всегда говорила, что твой характер доведет тебя до беды. Умная женщина не борется лбом. Она умеет переждать, прогнуться, где надо, и вернуть свое тихо. А ты как была прямолинейной дурой, так и осталась.

Каждое слово упало ровно туда, куда должно было. В старую боль. В нехватку любви. В то место, где маленькая я все еще иногда надеялась, что мама однажды станет на мою сторону. Не станет. Никогда. И, странное дело, именно от этой окончательной ясности мне стало легче.

- Тогда хорошо, что я не умная женщина по твоим меркам, — ответила я спокойно.

- Что?

- Потому что иначе я бы сейчас тоже учила свою дочь терпеть унижение ради фасада.

Она замолчала. Я впервые в жизни не ждала от нее ответа.

- Больше не обсуждай с ним или с кем-то из его людей мою жизнь и Киру, — сказала я. — Это не просьба.

- Да как ты смеешь…

- Смею. Поздно воспитывать меня, мама.

И положила трубку. Руки дрожали. Но это была уже не дрожь дочери. А дрожь женщины, которая только что окончательно закрыла одну очень старую дверь.

---