ГЛАВА 60

ГЛАВА 60

После ухода Славы Кира заперлась в ванной и плакала так тихо, что это было страшнее любого крика. Я сидела под дверью на полу и не знала, что сказать. Иногда у матери нет правильных слов. Есть только присутствие.

- Мам? — донеслось наконец из-за двери.

- Да.

- Он не понял.

Я закрыла глаза.

- Знаю.

- Я думала… — голос сорвался. — Думала, если скажу спокойно, он поймет.

У меня свело горло. Потому что именно так я жила половину брака: думала, если скажу спокойнее, мягче, логичнее — меня услышат.

- Это не потому, что ты плохо объяснила, — сказала я тихо. — Это потому, что он сейчас слышит только то, что удобно ему.

За дверью всхлипнули.

- А если он никогда не поймет?

Вопрос прозвучал как детский — и совсем не детский одновременно. Я прислонилась лбом к холодному дереву двери.

- Тогда тебе не придется больше доказывать ему свою боль. Только беречь себя.

После этих слов в ванной снова стало тихо. Дверь открылась минут через пять. Кира вышла с красными глазами и мокрыми щеками. Я поднялась. Она сразу уткнулась мне в плечо. И я обняла ее так крепко, будто могла руками удержать хотя бы это — нас.

Позже, когда дочь уснула, я вышла на балкон Лены с телефоном. Ночной воздух был холодным, но отрезвлял. Сообщение Артему я писала долго. Стирала. Переписывала. В итоге отправила короткое:

«Он не понимает даже, когда это говорит ему собственный ребенок.»

Ответ пришел быстро.

«Понимает. Просто не принимает. Это разные вещи.»

Я смотрела на экран и чувствовала, как от этих слов во мне что-то окончательно становится на место. Да. Вот оно. Не слепота, не ошибка, не недоразумение. Выбор. Славин выбор. Осознанный, холодный, последовательный. А значит, и мой выбор должен быть таким же.

Я подняла глаза на темное небо. Внутри все еще болело. Все еще рвало. Все еще хотелось хоть на секунду перестать быть сильной. Но теперь рядом с болью жило и другое. Очень ясное. Очень взрослое. Очень жесткое. Я больше не хотела, чтобы он понял. Я хотела, чтобы он проиграл.

---