ГЛАВА 1

ГЛАВА 1

Голос Славы ударил по нервам так, что у меня свело затылок.

- Мила, я дома! Ты где? — крикнул он из прихожей.

Я не обернулась, так и стояла у окна, упираясь ладонями в подоконник и глядя на свое отражение в темном стекле: бежевый маникюр, изумрудный пиджак, волосы, выбившиеся из укладки, женщина, у которой только что украли прошлое.

- В гостиной, — ответила я, и собственный голос показался мне чужим, сиплым, сухим, словно я целый день кричала.

Раздались шаги, тяжелые, уверенные, привычные. Когда-то этот звук успокаивал меня, я знала: муж дома, значит, все в порядке, можно выдохнуть, можно перестать быть сильной хотя бы на вечер, можно уткнуться лбом ему в плечо и не думать ни о чем. Теперь те же самые шаги вызывали только одно желание — чтобы он не подходил, чтобы остановился, чтобы исчез, чтобы время отмоталось назад хотя бы на сутки.

- Что такого срочного случилось, что ты выдернула меня с совещания? — раздражение в его голосе било без промаха. — Ты же знаешь, я сейчас закрываю важную сделку. Надеюсь, причина действительно серьезная.

Я медленно вдохнула, потом выдохнула и только после этого подняла взгляд, чтобы через отражение встретиться с его глазами. Слава остановился в нескольких шагах позади. Черное пальто, идеально сидящий костюм, ослабленный галстук, уставшее лицо человека, который целый день решал чужие судьбы и большие деньги. Красивый, собранный, надежный с виду. Мой муж. Чужой мужчина.

- Серьезная, — сказала я.

Наверное, в моем тоне было что-то такое, что заставило его присмотреться ко мне внимательнее.

- Мила? — уже настороженно позвал он. — Что случилось?

Мне захотелось рассмеяться, громко, истошно, до истерики, потому что от его вопроса веяло такой фальшью, что у меня свело челюсть.

- Ты мне изменяешь, — произнесла я ровно, даже слишком ровно. — У меня только один вопрос. Почему?

Тишина, которая наступила после этих слов, была такой плотной, что ей можно было задохнуться. Я слышала только свое сердце: тук, тук, тук, оно било в виски так, будто собиралось проломить мне череп изнутри. Слава молчал, не делал вид, что не понял, не переспрашивал, не возмущался. Просто смотрел на меня через отражение. Именно тогда я поняла, что самое страшное уже произошло. Невиновные мужчины так не молчат.

- Ну? — не выдержала я. — Я жду.

Он медленно прошел мимо меня, бросил ключи на стеклянный столик и сел на диван так спокойно, будто мы обсуждали не измену, а список покупок.

- Я тебя больше не хочу, — сказал он наконец.

Мир качнулся. Не рухнул, именно качнулся — мерзко, медленно, так, будто сначала хотел дать мне прочувствовать весь ужас, а потом уже добить.

- Что? — шепотом выдохнула я.

- Ты спросила почему. Я ответил.

Мне стало холодно, так холодно, что, кажется, если бы я сейчас подняла руку к лицу, то увидела бы, как от кожи идет пар.

- То есть… — с трудом проговорила я, ворочая языком, — то есть ты решил, что этого достаточно? Что можно просто… спать с другой женщиной, потому что ты меня больше не хочешь?

Он пожал плечами, и этот жест был хуже любого крика.

- А что, по-твоему, я должен был сделать? — равнодушно спросил он. — Продолжать изображать страсть?

Каждое слово било по мне как тонкая стальная проволока — не насмерть, но очень точно.

- С кем? — выдавила я. — Хотя нет. Не так. Почему с ней?

Слава посмотрел на меня уже в открытую, без отражений.

- Со Светой? — уточнил он.

Меня едва не стошнило от того, как спокойно он произнес ее имя.

- Да. Со Светой.

- Потому что она снова стала женщиной, — сказал он.

Я моргнула раз, другой. Я не поняла. Правда не поняла.

- А я кто? — спросила я онемевшими губами.

Он посмотрел на меня так, будто я сама вынудила его сказать жестокую правду.

- Ты давно перестала быть моей женщиной, Мил.