ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

В тот момент я поняла, что ненависть — это не огонь. Огонь шумный, яркий, горячий. Ненависть же — ледяная. Она входит под кожу медленно и тут же делает тебя очень спокойной. Опасно спокойной.

Я смотрела на Светлану и не чувствовала ничего, кроме кристально чистого желания вышвырнуть ее из квартиры прямо вместе с ее идеальной укладкой, туфлями и сладкой улыбкой.

- Ты вообще обнаглела? — спросила я.

Слава моментально напрягся.

- Мила.

- Молчи.

Светлана перевела взгляд с меня на него и обратно, будто наслаждалась тем, что между нами воздух уже искрит.

- Я, пожалуй, правда зайду позже, — пропела она, но не сдвинулась с места. То есть уходить она не собиралась. Разумеется. Это был всего лишь красиво поданный жест.

- Нет, — сказала я. — Раз уж пришла — проходи. Ты ведь так долго сюда рвалась.

Ее глаза блеснули. Вот оно. Попадание. Слава резко положил ладонь мне на поясницу — предупреждающе, жестко.

- Хватит, — процедил он.

Я стряхнула его руку.

- Не трогай меня.

Светлана вошла в квартиру медленно, как победительница, которой никто не мешает забрать трофей. Поставила пакет на банкетку, сняла перчатки, огляделась и даже позволила себе полуулыбку, от которой мне захотелось разбить что-нибудь тяжелое.

- У вас все так же красиво, — сказала она.

«У вас». Будто она тут не чужая. Будто имеет право на это «у вас».

- Не «у вас», а у меня, — отрезала я.

Светлана вскинула брови.

- Разве? — мягко спросила она.

Слава шагнул вперед.

- Света.

- Что? — она невинно повернулась к нему. — Я же ничего такого не сказала.

О нет. Она знала, что делала. Каждым словом, каждым взглядом, каждой паузой. И самое страшное — Слава тоже это знал. Но не останавливал ее. По-настоящему — не останавливал. Потому что, возможно, его самого это устраивало.

Из гостиной донесся смех Киры, следом — мужской голос. Молодой, глубже, чем у подростка, но еще не взрослый до конца. Антон. Сын моего мужа. Чужой мальчик, который ни в чем не виноват. И женщина, которая виновата во всем.

Я закрыла глаза на секунду, открыла, посмотрела на Светлану, потом на Славу и произнесла так тихо, что им обоим пришлось прислушаться:

- Сейчас вы оба запомните одну вещь. Никто. Никогда. Больше не будет решать за меня, что я должна терпеть в собственном доме.

Светлана улыбнулась. Слава напрягся. А я вдруг впервые за эти двое суток почувствовала не только боль. Еще и силу. Пока маленькую, пока дрожащую, но уже живую. Именно в этот момент я поняла: если они думали, что я тихо отойду в сторону и освобожу место, то очень сильно ошиблись. Потому что все самое страшное для них только начиналось.