Глава 7

Суббота началась с тишины.

Проснулась в своей большой пустой квартире и сразу поняла: его нет. Ни запаха его парфюма на подушке, ни смятой простыни рядом, ни чашки кофе на кухне. Только легкий след на матрасе, где он лежал, и тихий гул холодильника в тишине.

Я лежала и смотрела в потолок. В груди что-то ныло, не больно, но очень глубоко. Как будто кто-то вынул кусок и аккуратно положил обратно, только не на место.

«Ну а чего ты хотела, Наташа? – спросила я себя мысленно. – Он получил, что хотел. Трахнул толстую начальницу и ушел, как последний трус. Классика жанра».

Встала, приняла душ, долго стояла под горячей водой, пытаясь смыть с кожи воспоминания о его руках, о его губах, о том, как он входил в меня так глубоко, что я кричала в подушку. Не получилось. Воспоминания остались.

К одиннадцати приехал мастер по шиномонтажу. Я вызвала его еще вчера вечером, сразу как проснулась. Поехала с ним до офиса, пока парень менял колесо, я стояла рядом в спортивных штанах и старой толстовке, пила кофе и старалась не думать о том, как Марк вчера вечером наверняка специально проколол мне шину, чтобы оказаться рядом.

– Готово, – сказал мастер, вытирая руки. – Все в порядке.

Заплатила, поблагодарила, поехала домой. Телефон зазвонил в двенадцать. Подруга Лена.

– Наташ, ты жива? – весело спросила она. – Погода шикарная, солнце, двадцать градусов. Давай погуляем по центру? Я уже не могу дома сидеть.

Хотела отказаться. Хотела сказать, что у меня много дел, что устала, что голова болит. Но потом посмотрела на себя в зеркало растрепанную, с темными кругами под глазами и поняла: если останусь дома, то весь день буду думать только о нем.

– Хорошо, – ответила. – Встречаемся в три у фонтана.

Надела легкие джинсы, свободную белую рубашку и кроссовки. Никакой красной блузки. Никаких обтягивающих юбок. Сегодня я хотела быть просто собой. Без попыток кому-то понравиться.

Лена уже ждала меня у фонтана. Красивая, стройная, с круглым животиком, который она гордо поглаживала.

– Наташка! – она обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась. – Ты как? Выглядишь задумчиво.

Мы пошли по набережной. Солнце грело, люди улыбались, а я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни.

– Рассказывай, – сразу начала Лена. – Как у тебя на личном фронте? Уже кто-нибудь появился после того урода?

Я улыбнулась через силу.

– Никак. Все по-старому. Работа, дом, отчеты.

Лена прищурилась.

– Врешь. У тебя глаза другие. Что-то было. Рассказывай давай.

Я покачала головой.

– Ничего серьезного. Просто один раз. И все.

– Один раз? – она подняла бровь. – И как? Стоило того?

Я молчала несколько секунд. Потом тихо ответила:

– Стоило. Но он ушел утром. Даже не написал. Ни слова. И вообще он мой подчиненный, представляешь?

Лена остановилась и обняла меня за плечи.

– Ого. Вот же сволочь.

– Да ладно, – я пожала плечами. – Я уже большая девочка. Привыкла.

Мы продолжили прогулку. Лена начала рассказывать про свою беременность, как малыш толкается, как они с мужем уже выбрали имя, как она боится родов, но очень счастлива.

Я улыбалась, кивала, искренне радовалась за нее. А внутри тихо ныло.

Я тоже когда-то мечтала об этом. О большом животе, о том, как муж будет целовать его по утрам, о том, как мы вместе будем выбирать коляску. А вместо этого у меня была пустая квартира и воспоминания о мужчине, который был со мной всю ночь и исчез, как будто ничего не было.

– Наташ, – Лена вдруг остановилась и посмотрела мне в глаза. – Ты достойна большего. Ты очень красивая, умная, сильная. Просто просто поверь в это наконец.

Я кивнула, хотя внутри все сжалось.

– Верю, – соврала.

Мы гуляли до вечера. Уже начало темнеть, когда мы вышли на центральную улицу. Я случайно подняла глаза и замерла. Прямо напротив нас было большое панорамное окно ресторана «Атмосфера».

За столиком у окна сидел Марк.

Он был в черной рубашке, с легкой улыбкой. Рядом с ним три молодые, очень стройные девушки. Одна блондинка с длинными ногами наклонялась к нему и смеялась, положив руку ему на плечо. Вторая что-то рассказывала, активно жестикулируя. Третья смотрела на него так, будто он был единственным мужчиной на земле.

Марк улыбался им всем. По очереди. Легко. Свободно. Как будто вчерашней ночи не существовало. Как будто и не было у нас ничего этой ночью. Я стояла и не могла отвести взгляд. Сердце сначала замерло, а потом начало биться так тяжело и больно, будто хотело вырваться из груди.

«Толстая начальница для него ничего не значит, – пронеслось в голове. – Просто трофей. Чтобы потом на работе не требовала с него много. А я я дура поверила, что для него это было чем-то большим».

– Наташ? Что с тобой?– Лена заметила, как я застыла.

– Ничего. Просто показалось,– быстро отвернулась от окна.

Но она уже посмотрела туда же.

– Ого. Это он? Тот самый?

Я кивнула. Голос не слушался.

– Да. Тот самый.

Лена хотела что-то сказать, но я уже шла дальше быстрым шагом.

– Пойдем. Холодно стало.

Мы шли молча. Лена несколько раз пыталась заговорить, но я только улыбалась и отвечала односложно. Внутри все горело. Не от злости. От боли. Глубокой, тупой, привычной боли.

Я уже проходила через это. Пять лет назад, когда застала жениха с секретаршей. Тогда тоже думала, что это конец. А потом просто встала и пошла дальше. Потому что я сильная. Потому что я всегда справлялась. Но сейчас было почему-то больнее.

Пришла домой уже в десятом часу. Закрыла дверь, сняла кроссовки, прошла в спальню и села на край кровати. И только тогда позволила себе заплакать.

Слезы текли тихо, без всхлипов. Просто лились и лились. Я плакала о той ночи, о том, как он смотрел на меня, как шептал, как целовал, как я впервые за пять лет почувствовала себя желанной.

Плакала о том, как утром проснулась одна. Плакала о том, что снова поверила. Плакала о том, что я, успешная, умная, сильная женщина, все равно остаюсь для кого-то просто «толстой начальницей», которую можно трахнуть и забыть.

Плакала долго. Потом встала, умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало и тихо сказала:

– Все. Хватит.

Я сильная. Я справлюсь. Как справлялась всегда. Но внутри, где-то очень глубоко, все еще болело. И я знала, что эту боль так просто не заглушить.