Глава 15

Я понял, что нужен настоящий поступок. Не слова. Не извинения. Не красивые обещания. Поступок. И я потратил на него ровно неделю.

За эту неделю я сделал то, чего от себя никогда не ожидал.

Во-первых, я встретился с отцом. Разговор был тяжелым. Он кричал, угрожал, говорил, что я предаю семью и все, что он строил десятилетиями. Я ответил спокойно:

– Я не предаю семью. Я наконец-то выбираю свою жизнь.

Подписал все документы. Полный отказ от доли в компании и от наследства. Без права возврата. Отец смотрел на меня так, будто я сошел с ума. А я чувствовал странное облегчение. Впервые в жизни я сделал выбор сам.

Во-вторых, я продал свою машину и большую часть вещей. Оставил только самое необходимое. Снял маленькую однокомнатную квартиру недалеко от квартиры Наташи.

В-третьих, я пошел в ювелирный магазин и купил кольцо. Не огромное и кричащее, а простое, изящное белое золото с небольшим бриллиантом. Именно такое, какое, я знал, ей бы понравилось.

И в четвертых, в субботу вечером я сел в обычное такси и поехал к Наташе. Шел сильный осенний дождь. Когда я вышел у калитки, я уже был полностью мокрый. Вода стекала по волосам, по лицу, по куртке. Но мне было все равно.

Я стоял у калитки и ждал. Наталья вышла на крыльцо через несколько минут. Она была в толстом свитере и шали, волосы собраны в небрежный пучок. Увидев меня, она замерла. Не стал подходить ближе. Просто стоял под дождем и смотрел на нее.

– Наташа… – голос был хриплым от волнения. – Я не буду просить прощения красивыми словами. Я знаю, что их уже недостаточно.

Достал из кармана сложенный документ и показал ей.

– Вот. Это отказ от компании и от наследства. Я подписал его три дня назад. Я больше не генеральный директор. Не владелец. Не «Белов с миллионами». Я просто Марк. Обычный человек, который снял однушку и будет начинать все заново сам.

Дождь лил все сильнее. Мы оба уже промокли до нитки.

– Я ушел из семьи, – продолжил. – Отец сказал, что лишит меня всего. Я ответил, что мне ничего не нужно, если в этом «всем» нет тебя.

Сделал шаг ближе к калитке.

– Я люблю тебя, Наташа. Не «несмотря на». А именно за все, что в тебе есть. За твою силу, за твою нежность, за страсть и глазах, в которых я видел любовь. Я хочу детей. Как минимум троих. Хочу просыпаться рядом с тобой и видеть, как ты носишь нашего ребенка. Хочу быть тем мужчиной, который будет держать тебя за руку в роддоме. Хочу быть отцом. Хочу быть твоим. Хочу быть с тобой в горе и радости. И хочу сказать спасибо, что ты меня изменил.

Достал из кармана маленькую коробочку и открыл ее. Простое белое золото с небольшим бриллиантом блеснуло под дождем.

– Я не прошу выйти за меня замуж сегодня. Я прошу только одного – не прогоняй меня. Дай мне шанс быть рядом. Каждый день. Даже если ты будешь ненавидеть меня еще долго. Я готов ждать, готов доказывать. Готов быть тем, кого ты заслуживаешь.

– Пойдем в дом, а то совсем промокнем.

Дождь действительно лил как из ведра, когда мы наконец зашли в дом. Оба были насквозь мокрые. Вода стекала с волос, с одежды, с кончиков пальцев. Я смотрел на Наталью и не мог отвести взгляд – она стояла передо мной в мокром свитере, который прилип к ее полной груди, и смотрела с осторожной надеждой.

Как только дверь закрылась, я притянул ее к себе и начал жадно целовать. Она ответила – так же отчаянно, так же сильно. Мы срывали друг с друга мокрую одежду прямо в прихожей. Моя куртка упала на пол, за ней – ее шаль, мокрый свитер, джинсы…

– Я так скучал по тебе… – шептал между поцелуями, стягивая с нее трусики. – По твоему телу… по твоим губам… по твоему запаху… по вкусу твоей кожи… по тому, как ты стонешь, когда я в тебе…

Наташа дрожала под моими руками. Я целовал ее шею, ключицы, тяжелую грудь, жадно сосал соски, кусал их, мял руками, пока она не начала тихо постанывать.

– Марк… – Наташа сама взяла меня за руку и повела вглубь дома.

Мы упали на кровать, не разжимая объятий. Я быстро стянул с себя оставшуюся одежду, лег сверху, между ее широко раздвинутых ног. Член уже стоял колом, у меня не было никого все эти дни, вошел в нее одним глубоким толчком. Наталья громко застонала, выгнувшись подо мной.

– Боже… как я скучал по этому… – рычал я, начиная медленно двигаться. – По тому, как ты меня обхватываешь… по тому, как ты течешь для меня… по твоим стонам…

Я брал ее глубоко и ритмично, но при этом нежно, каждое движение было наполнено всем тем, что я не мог сказать словами. Она обхватила меня ногами, царапала спину ногтями и стонала мне в губы.

– Марк… глубже… пожалуйста…

– Вот так… – шептал я ей в ухо. – Прими меня всего… чувствуешь, как я тебя заполняю? Ты моя… вся моя…

Ускорялся, шлепая бедрами о ее мягкую попу. Ее грудь колыхалась при каждом толчке. Я наклонился и снова впился в сосок, сильно посасывая его. Наталья закричала, сжимаясь вокруг меня.

– Я сейчас… Марк… я кончаю… боже мой… а-а-а…

Она кончила первой. Оргазм был сильным, громким, дрожа всем телом, тело дрожало. Ее киска пульсировала вокруг моего члена, выжимая меня. Я последовал за ней почти сразу с хриплым стоном, кончил глубоко внутри, заполняя спермой.

Мы лежали, тяжело дыша, мокрые от дождя и пота. Я целовал ее в висок, в щеку, в губы – медленно, нежно. Вдруг Наталья тихо сказала:

– Марк… я беременна.

Я замер. Сначала не понял. Потом до меня дошло, медленно отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Что?..

– Я беременна, – повторила дрожащим голосом. – Уже больше месяца.

Я смотрел на нее и чувствовал, как в груди что-то разрывается. Слезы сами потекли по моим щекам. Я даже не пытался их сдержать.

– Боже… – прошептал, прижался лбом к ее животу. – У нас будет ребенок…

Я целовал ее живот – нежно, дрожащими губами.

– Я люблю тебя… – шептал сквозь слезы. – Люблю тебя так сильно… И нашего малыша… Я хочу минимум троих. Хочу видеть, как ты носишь наших детей. Хочу быть рядом каждую секунду. Хочу просыпаться и целовать тебя… Хочу, чтобы ты никогда больше не сомневалась, что ты – самое важное в моей жизни.

Наталья плакала вместе со мной, гладя меня по волосам.

– Я боялась тебе сказать… – прошептала она.

– Не бойся, – поднялся и поцеловал ее в губы – соленые от слез. – Я здесь. Я никуда не уйду. Никогда.

Мы лежали обнявшись, мокрые, дрожащие, счастливые и испуганные одновременно. Дождь стучал по крыше. А внутри меня впервые за всю жизнь было абсолютно тихо и светло.

Я наконец-то был дома.