Выбрав книгу, которая будет развлекать её за ужином, и положив её на кухонный стол, Кэти направляется в спальню, где откидывает стёганое покрывало и перекидывает его через изножье кровати.

Каждое утро она взбивает подушки, натягивает постель и разглаживает всё как надо — словно хочет избежать унизительного стыда, если кто-то увидит простыни и одеяла в беспорядке.

С тех пор как она переехала сюда, она не впустила в дом ни одного гостя. Это неважно. Стандарты нужно соблюдать. Ритуалам нужно следовать. Неряшливость может привести к распущенности — и к худшему.

Её душевное здоровье — если таковое у неё ещё осталось — держится на том, что она поддерживает этот дом так же, как поддерживала прежний, будто это всё ещё имеет значение. Будто тот, кого она считала потерянным, чудесным образом появится на пороге. Она должна быть готова даже к невозможному. Не быть готовой — значит перестать надеяться.

Откидывая верхнюю простыню и одеяло, Кэти вдруг посещает тревожная мысль о Рингроке. Что бы там ни произошло, они ожидали, что однажды это может случиться. Они были готовы к этому — вплоть до того, что держали под рукой глубинные бомбы.

Её готовность — защита рассудка, а их словно говорит о том, что они затеяли дело настолько опасное, что это уже безумие.