Ферма Зуева находилась в паре часов езды от Новгорода — если, конечно, ехать на бронированном «Урале», который не жалко пускать по разбитым просёлочным дорогам. После вчерашнего апокалипсиса в моём особняке транспортный парк сильно поредел. Но Ус, этот гений логистики и по совместительству камердинер‑убийца, умудрился раздобыть где‑то грузовик, выглядевший так, будто он пережил три ядерные войны и одну барную драку. Капот был перевязан проволокой, а на дверце красовалась надпись «Счастье есть», сделанная, судя по всему, кровью.

— Это временная мера, господин, — произнёс Ус с невозмутимым лицом, открывая мне дверцу. — Основной транспортный бюджет ушёл на закупку тротила и термитных шашек. Приоритеты.

Я хмыкнул и забрался в кабину. Внутри пахло соляркой, оружейным маслом и почему‑то сушёной рыбой. На пассажирском сиденье уже устроилась Катя Капризова. Она натянула поверх больничной пижамы мою старую кожаную куртку, отчего выглядела как школьница, играющая в крутого мотоциклиста. Если не считать её глаз. Глаза у Кати были как у ветерана Чеченской, которому только что наступили на мозоль.

— Пристегнись, — бросила она, даже не повернув головы.

— У нас тут есть ремни? — удивился я, пошарив рукой по боку сиденья.

— Мои ноги. Держись за них, если начнёт кидать. Ус гонит как псих.

Я хотел было отпустить колкость про то, что Ус гоняет исключительно в рамках ПДД, предусмотренных для эвакуации при апокалипсисе, но двигатель взревел, и нас вдавило в спинки. Видимо, экономия времени была возведена в абсолют.

В кузове расположились остальные. Аранис, естественно, отказался ехать в «металлическом гробу на колёсах» и забрался на крышу кабины, обмотавшись пледом и выставив вперёд посох, словно эльфийская носовая фигура. Жигано и Радж теснились в кузове вместе с арсеналом. Алина… Алина сидела рядом со мной, на узкой полоске сиденья между мной и Катей. Её кошкомобыль, которого она про себя звала Мракобесом, тихо урчал, свернувшись у неё на коленях.

Когда мы вылетели на трассу, едва не снеся дорожный знак, я спросил у сестры:

— Как сама?

— Супер, — буркнула Алина, вцепившись в приборную панель. — Обожаю, когда мою печень трясёт на кочках. А ты? Искра не барахлит?

— Искра в норме, — я потёр грудь. Там, под рёбрами, пульсировало ровное, тяжёлое тепло. — А вот нервы на пределе.

«Саня, — голос Тишины в голове звучал как вечно работающее радио, — ты уверен, что не хочешь немного поспать? У тебя под глазами такие круги, будто ты два дня отплясывал на рейве в морге».

— Я спал. Час.

— Это не сон. Это кратковременная кома. Тебе нужно восстанавливать нейронные связи, иначе Резонанс выжжет тебе мозг.

— Я занят, — мысленно огрызнулся я. — Мы едем убивать босса, потом летим в Москву взрывать ядро планеты. Какой сон?

«Ладно‑ладно. Только не падай в обморок на ровном месте. Мне как‑то не хочется заканчивать своё существование в желудке какого‑нибудь рейдового моба».

Я отключил внутренний диалог и посмотрел на Катю. Она сидела, сжав челюсти, и смотрела на дорогу. Её правая рука — здоровая — лежала на бедре, пальцы мелко подрагивали. Левая была на перевязи.

— Как рука? — спросил я, стараясь перекричать грохот мотора.

— Пришита, — отрезала Катя. — Нервные окончания срастаются. Болит адски. Но я могу стрелять.

— Ты же правша.

— Я научусь стрелять левой. Если эти ублюдки из Управления думают, что сломанная рука меня остановит, они меня не знают.

Она повернулась ко мне. В её глазах, несмотря на боль и усталость, горел какой‑то лихорадочный, почти хищный блеск. И я вдруг заметил, как близко она сидит. Её плечо прижималось к моему, и сквозь тонкую ткань куртки я чувствовал жар её тела. Катя посмотрела мне в глаза, потом опустила взгляд на мои губы, и уголок её рта дрогнул в полуулыбке.

— Ты вчера был крут, — тихо сказала она, наклоняясь ближе, чтобы её слова не заглушил ветер. — Когда вытащил меня из того дерьма. Я думала, мне конец.

— Я просто… поделился Искрой, — пробормотал я, чувствуя, как почему‑то пересохло в горле. Её близость действовала странно. Может, это был адреналин, а может, просто тот факт, что мы оба остались живы после бойни. Но её лицо было так близко, что я видел тонкие шрамы на её виске и веснушки на носу.

— Поделился, значит, — Катя чуть наклонила голову, и её губы почти коснулись моего уха. — Это было горячо. В прямом смысле. Я чувствовала тебя внутри. Каждый нерв горел синим.

У меня перехватило дыхание. Мозг, измученный недосыпом и ментальным Резонансом, отказывался формулировать связные ответы. Она флиртовала со мной? Сейчас? По пути к Разлому класса «А»?

— Катя… — начал я, но она вдруг отстранилась, хмыкнула и похлопала меня по колену здоровой рукой.

— Расслабься, господин Громов. Просто констатирую факт. Ты интересный мужик. Для аномалии. — Она снова уставилась на дорогу. — Если мы выживем в Москве, может, выпьем как‑нибудь. Без стрельбы и крови.

— Договорились, — выдохнул я, понимая, что улыбаюсь, как идиот. Что ж, мотивация выжить теперь увеличилась.

Дорога до фермы Зуева была усыпана странностями. Чем дальше мы отъезжали от Новгорода, тем больше пейзаж напоминал декорации к малобюджетному фильму ужасов. Деревья вдоль трассы скрутились в немыслимые спирали, словно их выкручивала гигантская невидимая рука. Небо на востоке, там, где находилась ферма, имело характерный фиолетово‑чёрный оттенок — верный признак выброса маны.

— Класс «А», — пробормотала Алина, глядя в окно. — Похоже, это не просто Разлом. Это Родник.

— Родник? — переспросил я.

— Источник сырой маны. Когда планета «потела», как ты выразился, она иногда не просто открывала дыру, а выдавливала из себя концентрат. Туда лезут твари, чтобы напиться. И если тварь выпьет слишком много… она мутирует. В рейдового босса.

— Замечательно. Значит, мы едем на свидание с пьяным от маны монстром.

«Весёленькое дельце, — подал голос Тишина. — Может, всё‑таки вызовем авиаудар?»

— У Управления нет авиации в этой зоне. Они всё стянули к Насосу.

«Тогда придётся работать руками. И Искрой».

Ферма Зуева предстала перед нами во всём своём разрушенном великолепии. Это был когда‑то образцовый агрокомплекс: кирпичные коровники, силосные башни, ухоженные поля. Теперь же поля походили на лунные кратеры, силосные башни были погнуты, словно свечи на дне рождения подростка, а центральный коровник… его просто не было. На его месте зияла воронка, из которой бил вверх столб мерцающего, густого тумана. Цвет тумана был неприятным — смесь запёкшейся крови и ядерной зелени.

Ус остановил «Урал» за полкилометра до воронки, загнав его в неглубокий кювет. Мы выгрузились. Воздух здесь был насыщен озоном и запахом гари. Искра в моей груди заволновалась, словно живое существо, почуявшее опасность.

— Так, — я обернулся к команде. — Глупо лезть напролом. Ус, что говорят сканеры?

Ус достал из кармана потрёпанный ПДА. Экран мигал красными предупреждениями.

— Уровень фоновой радиации в норме. А вот концентрация маны зашкаливает. Смертельно для обычных людей. Для нас — просто очень неприятно. В эпицентре зафиксирован объект. Класс опасности: выше «А». Система не может его идентифицировать. Называет «Неизвестный_01».

— Новинка, — хмыкнул я. — Ладно. План такой. Аранис, ты берёшь правый фланг. Заморозь периметр, чтобы тварь не ушла. Жигано, ты — танк. Примешь на себя первый удар, если она выскочит. Катя и Ус — поддержка, бьёте по слабым точкам, если найдёте. Радж, ты с Алиной. Сестрёнка, твои мобы будут глазами и ушами. Если что‑то полезет из кустов — жгите.

— А ты? — Алина посмотрела на меня с беспокойством.

— Я — приманка. Мой уровень маны сейчас как маяк. Если это Родник, тварь захочет меня сожрать. Я её отвлеку, а вы бьёте.

— Безумие, — резюмировал Аранис, поигрывая сосулькой. — Но по‑другому мы не умеем.

Мы двинулись к воронке. Под ногами чавкала грязь, смешанная с чем‑то мерцающим. Мракобес на плече Алины зашипел, вжавшись в хозяйку. Алина шептала что‑то на непонятном языке, и вокруг её рук крутились тонкие чёрные нити — заготовки для Обратных Разломов. Катя шла справа от меня, сжимая в здоровой руке «Вихрь». Её лицо было бледным, но решительным. И она снова бросала на меня эти странные взгляды — сбоку, исподлобья. Будто проверяла, не сбегу ли я.

Когда мы подошли к краю воронки, оно появилось.

Сначала я подумал, что это оптическая иллюзия. Из столба тумана вынырнуло нечто, напоминающее помесь краба, циркулярной пилы и ночного кошмара наркомана. Размером с трёхэтажный дом. Панцирь — из каких‑то ржавых механизмов и костей, словно тварь поедала и живое, и неживое. Вместо клешней — вращающиеся диски, усыпанные зубьями, которые визжали от трения друг о друга. И глаз. Один огромный, мутный, налитый кровью глаз прямо в центре туши.

— Мать честная, — прошептал Жигано, попятившись. — Что это за хрень?

— Обед, — бросил я, чувствуя, как Искра рвётся наружу. Глаз монстра уставился прямо на меня. Он видел меня. Он хотел меня.

Оно взревело. Звук был таким, будто сотня блюющих медведей решила устроить хор. Воздух завибрировал, и из пасти твари вырвался сгусток чистой, нефильтрованной маны — зелёный, ядовитый.

— Рассредоточиться! — заорал я, отталкивая Катю в сторону. Сгусток ударился в землю там, где мы только что стояли, и грязь мгновенно превратилась в стекло.

Аранис взмахнул руками. Температура вокруг нас упала градусов на пятьдесят. Воздух застонал от мороза, и в сторону монстра полетели ледяные копья — каждое размером с телеграфный столб. Копья вонзились в панцирь твари, но вместо того, чтобы пробить его, рассыпались блестящей крошкой. Панцирь был горячим. Он плавил лёд на подлёте.

— Термическая защита! — крикнул эльф, уворачиваясь от летящего в него обломка силосной башни. — Он использует ману как щит!

— Ус! — скомандовал я.

Камердинер уже стоял на одном колене, собирая на плече что‑то вроде гранатомёта кустарной сборки. Глухой хлопок — и к монстру полетела канистра, обмотанная скотчем и проводами. Взрыв. Термобарический заряд расцвёл на боку твари огненным цветком, но она лишь недовольно дёрнулась. Панцирь почернел, но не пробился.

— Слишком толстая шкура, господин!

Монстр пошёл в атаку. Он оказался на удивление быстрым для своих размеров. Вращающиеся клешни‑диски взвизгнули, прорезая воздух, и метнулись к Жигано. Тёмный эльф встретил их своим молотом. Удар. Искры из глаз. Жигано отлетел на десяток метров, взрывая землю каблуками, но устоял. Молот в его руках жалобно зазвенел.

— Плотно, — прорычал Жигано, сплёвывая чёрную кровь. — Очень плотно.

Катя открыла огонь. Пули «Вихря» вязли в зелёной слизи, покрывающей монстра, как в масле. Радж, используя свою кармическую магию, пытался обездвижить конечности твари, но его тёмные нити горели, касаясь раскалённого панциря. Мелкие мобы Алины кидались на глаз, но тварь просто моргнула — и кошмары рассыпались пеплом.

Мы проигрывали. Это был не бой, а избиение. Тварь впитала слишком много маны из Родника. Она была здесь богом.

«Саня! — заорал Тишина. — Делай что‑нибудь! Искру в бой!»

— Не могу! — я уклонился от летящего в меня куска бетона. — Если я использую Резонанс, он снова выжжет мне мозг! Я не контролирую этот дар!

«Ты контролируешь Искру! Перестань думать как человек! Ты — аномалия! Ты — вирус! Будь вирусом!»

Я остановился. Вокруг меня свистели ошмётки боя. Катя кричала, перезаряжая оружие. Жигано снова принял на себя удар диска, и я услышал хруст его костей. Вирус. Я — вирус. Я не должен бить в лоб. Я должен заразить.

Я закрыл глаза. Искра в груди полыхнула синим. Я не стал выпускать её наружу, формируя снаряд или щит. Я направил её в землю. В тот самый Родник, из которого пила тварь.

Моя мана — синяя, нестабильная, чужеродная — ворвалась в зелёный поток сырой энергии. Я почувствовал это. Как моей искрой пропитывается земля. Как она смешивается с ядом Родника, превращая его во что‑то другое. Я изменил частоту. Я сделал ману горькой. Невкусной. Токсичной для этого монстра.

Монстр взвыл. Его осанка сломалась. Он перестал атаковать Жигано и схватился за живот — или за то, что у него выполняло эту функцию. Глаз налился паникой. Мой яд распространялся по его венам.

— Добей его! — заорал я, падая на колени от перенапряжения.

Аранис понял первым. Он не стал метать копья. Он ударил по земле у ног монстра, создав полосу абсолютного нуля. Тварь наступила на неё, и её раскалённые конечности мгновенно покрылись трещинами. Термический шок. Горячее стекло, опущенное в лёд.

Жигано с рёвом вскочил, не обращая внимания на сломанные рёбра. Он занёс молот и обрушил его прямо на треснувший панцирь. Удар. Ещё один. Кровь, пар и ошмётки механизмов брызнули во все стороны. Катя всадила всю обойму прямо в гигантский глаз. Он лопнул, как перезревший виноград.

Монстр рухнул. Земля содрогнулась. Зелёный туман начал рассеиваться.

Я сидел в грязи, тяжело дыша. Руки дрожали. В голове гудело, но Резонанс не ударил. Я справился. Я использовал хитрость вместо грубой силы.

— Саша! — Катя подбежала ко мне, бросила оружие и опустилась на колени рядом. Её руки легли на моё лицо. Она смотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы. — Ты идиот. Ты мог умереть.

— Но не умер, — прохрипел я, пытаясь улыбнуться. — Как тебе мой вирус?

— Тупой вирус, — она вдруг наклонилась и прижалась лбом к моему лбу. Её дыхание сбилось. — Никогда больше так не делай. Без приказа.

— Господин, — голос Уса раздался откуда‑то сверху. Камердинер стоял над нами, держа в руках пылающий обломок монстра. — Потрясающая тактика. Отравление источника. Я возьму это на заметку. Но вынужден прервать ваш момент: сканеры засекли приближение объекта. Очень быстрое. И очень мощное.

Я поднял голову. Небо на севере снова потемнело. Но на этот раз это были не тучи. Это было нечто, разрывающее пространство. Из разрыва в воздухе, похожего на золотую рану, вырвался столб света. Он ударил в землю в сотне метров от нас, превратив остатки коровника в пыль.

Когда свет погас, на поле стоял он.

Эль Ключе.

Я почувствовал его прежде, чем увидел. Кожа покрылась мурашками, а Искра в груди запульсировала в ответ — тревожно, настороженно, но… с узнаванием. Как собака, учуявшая чужого вожака. Это было физическое ощущение, как лёгкий удар током в затылок. Два Ключа. Два замка для одной двери.

Он стоял, окружённый ореолом из золотых искр. Высокий, худощавый, в длинном кожаном плаще, расшитом серебряными нитями. Его лицо было маской высокомерного спокойствия, лишь в тёмных глазах плясали бешеные искры. В руке он держал посох, увенчанный кристаллом, который пульсировал в такт моему сердцу. Или моё сердце билось в такт ему. Я уже не понимал.

— Саня Громов, — его голос прозвучал легко, с лёгким испанским акцентом. Он не кричал, но его было слышно так же чётко, как если бы он стоял вплотную ко мне. — Ключ Севера. Я слышал, ты устроил тут фиесту. Решил заглянуть на огонёк.

Моя команда мгновенно встала в боевые порядки. Ус передёрнул затвор. Катя схватила «Вихрь» одной рукой. Аранис начал плести боевой ледяной конструкт. Жигано, истекая кровью, поднял молот.

— Спокойно, — я поднял руку, останавливая своих. — Он не атакует.

— Пока не атакует, — поправил Эль Ключе, шагая к нам. Земля под его ногами не приминалась, он словно скользил по воздуху. — Но это зависит от тебя, амиго. Нам нужно поговорить. Без этих… — он окинул презрительным взглядом мою команду, — … пешек.

— Они не пешки, — я медленно поднялся, отирая кровь с лица. — Они — моя семья. И если ты сделаешь шаг ближе, они превратят тебя в фарш.

— В фарш? — Эль Ключе рассмеялся. Смех был искренним, но пугающим. — Ты забавный, Громов. Дикий. Неотёсанный. Как медведь, который нашёл ключ от машины и не знает, что с ним делать. Ты чувствуешь это, да? Мы одинаковые. Мы — Ключи. Мы созданы, чтобы открывать двери, которые человечество даже не видит.

Он остановился в десяти метрах от меня. Давление его маны было чудовищным. Если моя Искра была синим пламенем, то его — золотым ураганом. Он был сильнее. Опытнее. Древнее. И он это знал.

— Чего ты хочешь, Ключе? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пришёл добить Новгород? Или просто похвастаться плащиком?

— Я пришёл предложить тебе трон, — он раскинул руки. — Смотри, Громов. Мир рушится. Управление — это раковая опухоль. Они пьют планету, как ты, наверное, уже понял. Твои маленькие победы здесь, на задворках, ничего не значат. Ты латаешь дыры на тонущем корабле. Но мы можем его не просто спасти. Мы можем им стать.

— Стать кем?

— Богами, — просто сказал он. — У нас есть Сила. У нас есть Доступ. Если мы объединим наши Ключи, мы сможем взломать Систему Управления изнутри. Переписать код реальности. Выкинуть этих бюрократов в пустоту и самим управлять потоками маны. Представь: нет больше Разломов, нет монстров. Только порядок. Наш порядок.

Он говорил страстно. И, на первый взгляд, логично. Идея соблазнительна. Кто не хочет стать богом, когда вокруг ад? Но я видел его глаза. В них не было заботы о человечестве. Там был голод. Алчность. Желание единоличного контроля. Эль Ключе не хотел делить трон. Он хотел использовать мой Ключ, чтобы вскрыть сейф, а потом выбросить меня.

«Саня, — Тишина в голове был предельно серьёзен. — Он говорит правду, но не всю. Два Ключа могут взломать Систему. Но это убьёт одного из вас. Тому, кто открывает дверь, сносит мозг. Он хочет, чтобы дверь открыл ты».

Я это уже понял. Я видел таких, как он. Директора корпораций, чиновники, князьки — все они пели одну и ту же песню о великом будущем, где они на вершине, а ты — их верный пёс. Но играть по чужим правилам — не мой стиль. Мой стиль — бить козырем, которого у них нет.

— Боги, значит, — я сплюнул кровавую слюну в грязь. — Звучит заманчиво, Ключе. Правда. Но есть одна проблема. Я не люблю делиться.

— Никто не любит, — он улыбнулся, показывая идеальные белые зубы. — Но придётся. Одному не справиться.

— А кто сказал, что мы будем делиться? — я сделал шаг вперёд. Искра во мне вспыхнула, и я позволил ей выйти наружу — синий свет озарил поле боя, заставив Эль Ключе прищуриться. — Ты хочешь взломать Систему? Зачем? Чтобы получить порцию маны? Чтобы стать чуть сильнее других ублюдков?

— Я хочу абсолютной власти, — прошипел он, и его золотой ореол дрогнул.

— А вот тут ты ошибаешься, — я усмехнулся. — Власть — это инструмент. А вот настоящая власть — это энергия. Бесконечная энергия. Ты ведь чувствуешь, как Земля агонизирует? Знаешь, почему?

— Управление что‑то строит, — пренебрежительно махнул он рукой. — Какую‑то машину.

— Не какую‑то. Насос, — я понизил голос. — Прямо под Москвой. Они пробурили шахту к ядру планеты. Они выкачивают геотермальную ману в промышленных масштабах. Это не просто батарейка, Ключе. Это бесконечный источник. Он пульсирует чистой, первозданной силой, по сравнению с которой наша Искра — это спичка рядом с термоядерным реактором.

Я видел, как изменилось его лицо. Высокомерие ушло. Остался только голод. Чистый, животный интерес хищника, учуявшего стаю жирных антилоп.

— Насос… — повторил он. — Под Москвой?

— Именно. Управление спрятало его в самом защищённом бункере на планете. Туда не пробиться обычной армией. Туда не пробиться даже тебе, с твоим золотым пламенем. Там Ревизоры, экзекуторы и золотые нити, которые подавляют любую аномалию.

— И что ты предлагаешь? — его голос стал шелестящим, как змеиный.

— Я предлагаю тебе золотую жилу, Ключе, — я ткнул пальцем в землю. — Ты говоришь, мы — Ключи. Мы открываем двери. Так вот, дверь в Насос — это дверь в бесконечность. Зачем тебе делить со мной власть над жалкой Системой, если ты можешь забрать всю энергию Управления себе? Ты выпьешь этот Насос досуха. Ты станешь не просто богом, ты станешь богом богов.

Повисла тишина. Только ветер свистел в разбитых стенах фермы. Эль Ключе смотрел на меня, и в его глазах шла борьба. Осторожность воевала с алчностью. Он знал, что я могу лгать. Но он также чувствовал правду — Искра не лжёт. Он чувствовал, что под Москвой действительно находится нечто грандиозное.

«Ты сумасшедший, — Тишина был в ужасе. — Ты ведёшь волка в овчарню! Он сожрёт эту энергию, и тогда никто его не остановит!»

Я иду ва‑банк. Если он получит Насос, он станет непобедим. Но если он не поможет мне взломать защиту Управления, мы все умрём. А я умру не в пример быстрее. Иногда, чтобы выжить, нужно дать хищнику мясо, а пока он жрёт — ударить его ножом в спину. Только вот я не собирался его убивать. Я собирался использовать его как батарейку. Он выпьет Насос, а я… я взорву Насос, пока он будет пить. Мы все красиво пойдём ко дну. Или не все.

— Ты лжёшь, — наконец произнёс Эль Ключе. — Зачем тебе делиться такой силой? Ты хочешь её сам.

— Хочу, — кивнул я. — Но я реалист. Я не могу пробить защиту один. Моя Искра — синяя, хаотичная. Она разрушает. Твоя — золотая, структурная. Она открывает. Чтобы взломать бункер, нужна твоя тонкость и моя грубая сила. Я вскрываю замок, ты лезешь внутрь. Ты берёшь ману, я ломаю машину. Мы оба получаем то, что хотим.

— А почему ты просто не взорвёшь его, как только мы попадём внутрь? — прищурился он.

— Потому что взрыв Насоса высвободит энергию, которая испарит половину континента, — соврал я, не моргнув глазом. — Нужно стравить давление. Кто‑то должен принять эту ману на себя, как предохранитель. И кем‑то будешь ты, Ключе. Ты выдержишь. Я — нет. Мой организм не переварит такой объём.

Это была идеальная ложь. Она играла на его чувстве превосходства. Он действительно считал себя сильнее. И он был прав. Но он не знал, что я не собираюсь стравливать давление. Я собираюсь перегрузить ядро и засунуть этот «предохранитель» прямо в жерло вулкана.

Эль Ключе медленно опустил посох. Золотой ореол вокруг него угас, и он стал похож на обычного, хотя и очень опасного, человека. Он шагнул ко мне.

— Ты хитрый ублюдок, Громов, — он усмехнулся. — Мне это нравится. Договорились. Мы идём под Москву. Я забираю Насос, ты крошишь бюрократов. Но запомни…

Он оказался рядом так быстро, что я даже не успел моргнуть. Его рука легла мне на плечо. Пальцы сжались, как тиски, и золотая искра боли пронзила моё тело. Я стиснул зубы, чтобы не закричать.

— Если ты попытаешься меня обмануть, — прошептал он мне прямо в лицо, его глаза сияли безумием, — я вырву твою Искру голыми руками и сожру её на завтрак. Понял?

— Как дважды два, — прохрипел я, не отводя взгляда.

Он отпустил меня и отступил.

— Отлично. Мои люди будут готовы через два часа. Я знаю один старый тоннель под Москвой, который Управление не охраняет. Встретимся там. — Он бросил мне на землю маленький золотой медальон. — Координаты внутри. Раздави медальон, когда будешь готов, и он покажет путь.

Он развернулся. Разрыв в воздухе открылся перед ним сам, словно услужливая дверь. Эль Ключе шагнул в него и исчез. Рана в пространстве затянулась, оставив после себя лишь запах озона и чувство надвигающейся катастрофы.

Я стоял, глядя на место, где он стоял. Нервы натянуты до предела. Я только что заключил сделку с дьяволом. Нет, хуже — с алчным дьяволом, который думает, что он умнее меня.

— Господин, — Ус подошёл ко мне, держа автомат наготове. — Это было… рискованно.

— Это был единственный шанс, Ус, — я поднял медальон. Тот был тёплым на ощупь и пульсировал, как маленькое сердце. — Без него мы бы в жизни не пробились в бункер. А так… у нас есть ключ от чёрного хода.

— Он вас предаст, — спокойно заметила Катя, подходя ближе. Её лицо было измученным, но взгляд — твёрдым. Она положила здоровую руку мне на плечо — туда, где только что была рука Эль Ключе. Её прикосновение было как бальзам — прохладное и мягкое.

— Я знаю, — я посмотрел на неё. — И он меня предаст. Это гонка. Кто первый всадит нож в спину.

— Тогда мы должны быть быстрее, — она сжала пальцы. — Я не дам тебя в обиду, Громов. Ни ему, ни Управлению.

— Катя…

— Без разговоров, — она резко развернулась и пошла к машине. — Ус, погрузите раненых. Мы возвращаемся на базу. Нам нужно собрать взрывчатку.

Я посмотрел ей вслед. Потом на медальон в руке. Потом на горизонт, где небо было подёрнуто фиолетовой дымкой умирающей планеты.

«Ну что, Саня, — голос Тишины был мрачным, но в нём мелькнула искра весёлого безумия, — ты только что объединился с психопатом, чтобы уничтожить ещё больший психопатизм. Как ты планируешь выжить?»

— Я не планирую, — мысленно ответил я, сжимая медальон так, что края впились в ладонь. — Я просто буду импровизировать. Пошли, Тишина. У нас мало времени. Завтра мы либо спасём мир, либо станем пеплом.

Я зашагал к «Уралу». Ветер крепчал. Над нашей маленькой, больной на всю голову армией сгущались тучи. Впереди ждала Москва. И я собирался преподать Управлению мастер‑класс по сносу несущих стен.

Дорога обратно тянулась бесконечно. «Урал» трясло на каждой кочке, но теперь эта тряска казалась почти родной. В кабине царило напряжённое молчание. Катя смотрела в окно, сжав губы. Алина тихо шептала заклинания, баюкая Мракобеса. Ус, сидя за рулём, время от времени бросал на меня короткие взгляды — будто пытался прочесть мои мысли.

Аранис, всё ещё сидевший на крыше, время от времени стучал посохом по кабине — мол, не спите, мы ещё не в безопасности. Жигано и Радж в кузове перевязывали раны и проверяли оружие, изредка перебрасываясь короткими фразами.

«Ты уверен, что это сработает?» — снова подал голос Тишина.

— Нет, — вслух пробормотал я.

Катя покосилась на меня, но ничего не сказала.

«Тогда зачем?»

— Затем, что у нас нет другого выхода. Либо мы играем по их правилам, либо пишем свои. Даже если эти правила написаны кровью.

Тишина помолчал.

«Ладно. Но если ты умрёшь, я буду очень зол. Мне не нравится быть призраком в чужой голове».

— Постараюсь не умирать, — я криво усмехнулся.

Алина вдруг подняла голову.

— Саш, — тихо позвала она. — Ты ведь не собираешься и правда отдавать ему Насос?

Я покосился на сестру. В её глазах читался не упрёк, а страх — за меня.

— Конечно нет, — ответил я спокойно. — Я собираюсь сделать так, чтобы он думал, что получает всё. А потом нажать на кнопку.

— Какую кнопку?

— Ту, которая всё взорвёт.

Она вздрогнула, но кивнула.

— Хорошо. Тогда мне нужно кое‑что подготовить. У меня есть пара заклинаний, которые могут пригодиться, если дело дойдёт до… ну, до кнопки.

— Делай, — я снова уставился в окно.

Мимо проплывали искорёженные деревья, обугленные поля, руины домов. Мир умирал. Медленно, но верно. И только мы, горстка безумцев, пытались удержать его на краю пропасти.

Когда «Урал» наконец въехал на территорию нашей базы — полуразрушенного склада на окраине промзоны, — все выдохнули. Здесь было относительно безопасно. Относительно.

Мы выбрались из машины. Воздух здесь пах ржавчиной и пылью, но после поля боя он казался почти свежим.

— Так, — я хлопнул в ладоши, стараясь звучать твёрдо. — План такой. Ус, проверь арсенал. Нам понадобится всё, что может взрываться, гореть или резать. Аранис, займись защитой периметра. Если Управление пронюхает, что мы затеваем, сюда прилетит всё, что у них есть. Алина, готовь свои заклинания. Катя… — я посмотрел на неё. — Отдохни. Тебе нужно восстановить силы.

— Я в порядке, — отрезала она.

— Ты ранена, — упрямо повторил я. — И ты нужна мне в строю. Так что отдыхай.

Она хотела что‑то возразить, но потом просто кивнула.

— Ладно. Но если начнётся заварушка — зови.

— Обязательно, — я улыбнулся ей, и на секунду напряжение спало.

Команда разбрелась по своим делам. Я остался стоять посреди двора, сжимая в руке золотой медальон. Он всё ещё пульсировал.

«Что теперь?» — спросил Тишина.

— Теперь ждём, — я сунул медальон в карман. — Ждём, когда он сделает первый шаг. А потом ударим.

Ветер стих. На мгновение всё вокруг замерло. И в этой тишине я вдруг понял: обратного пути нет. Мы уже пересекли черту. И теперь оставалось только идти вперёд — даже если впереди была бездна.