Иван проигнорировал вопль монарха.

Ветеран упирался подкованными сапогами в залитый скользкой кровью мрамор. Тяжёлое древко копья служило ему третьей ногой. Пробитое лёгкое забирало воздух — с каждой секундой всё больше. С подбородка капала густая сукровица. Старый солдат сосредоточил внимание прямо перед собой, на разбитых входных дверях.

Аларих поднялся с пропитанного кислотой пола. Дорогая шёлковая мантия впитала чёрную жижу и кровь Изольды. Тяжёлая ткань липла к ногам. Пальцы короля судорожно сжимались в кулаки.

— Гвардия… — выдохнул он. Голос сорвался на сиплый шёпот.

Я уловил вибрацию пола секундой раньше.

Кованые сапоги синхронно вбивали шаг в каменные плиты коридора. Паучиха держала элитные войска далеко за дверями, изолируя тронный зал, потому что не планировала принимать истинную форму.

Но кукловод сдох, и ментальный барьер рухнул. Солдаты ломились на звуки бойни.

БАБААААХ!

Массивные дубовые створки разлетелись внутрь зала.

Стальные петли вырвало из кладки вместе с кусками серого камня. Густое облако строительной пыли ударило по ноздрям. В проломе выросла глухая стена закованных в латы людей и массивных туш боевых питомцев.

— МОЙ КОРОЛЬ! — крикнул кто-то из них и тут же опешил. — Коро… Королева?

Я автоматически разложил угрозу на составляющие.

Пятеро элитных звероловов.

Два бурых медведя в костяных наплечниках.

Уровень 42.

Железно-серый грифон.

Уровень 44.

Два матёрых волка с налитыми кровью глазами.

Уровень 40.

Крупный тигр молнии.

Уровень 43.

Звери пятой ступени эволюции шумно втягивали ноздрями вонь горелого мяса. Их мышцы дрожали от переизбытка адреналина после резкого освобождения хозяев из-под ментального гнёта. Хищники искали цель для сброса агрессии.

Опасный расклад.

Гвардия веером рассыпалась по залу, беря нас в полукольцо.

Седой командир с глубоким рубцом через левую щёку поднял закованную в сталь руку. Строй мгновенно замер.

Опытный офицер проигнорировал растерзанные трупы советников и лужи шипящей кислоты. Его цепкий взгляд зафиксировал только активные цели: меня, Раннера и изменника Драконоборца. Офицер оценил угрозу и принял тактическое решение за долю секунды:

— Взять их.

Раннер выпрямился. Корка запёкшейся крови стянула половину его лица. Широкая ладонь намертво стиснула рукоять тяжёлого меча.

Инферно шагнул вперёд, заслоняя хозяина. Пламя на шкуре зверя взревело, выжигая кислород. Мраморная крошка под его лапами начала плавиться.

Иван остался на месте. Ветеран перекрывал своим телом линию атаки на короля — приготовился забрать с собой ещё пару жизней перед смертью, игнорируя логику.

Я просчитал дистанцию. Семь шагов до ближайшего щитоносца. Двенадцать шагов до командира. Грифон наполовину раскрыл железные крылья, перенося вес на задние лапы для стартового рывка.

Переговоры отменяются.

Уровень адреналина в крови короля блокирует любую логику. Попытаться объяснить ситуацию с паразитами прямо сейчас? Это приведёт к немедленной атаке. Хищника останавливает только превосходящая сила.

Я не хотел обращаться к Зверомору, но выдохнул и потянулся к потоковому ядру, выпуская Актрису и Карца.

Тёмная эссенция мгновенно откликнулась на призыв. Раненый Старик зарычал где-то на краю сознания, но дедуля был обессилен.

Ледяной холод растёкся по венам. Грудная клетка с хрустом расширилась. Кожа на руках натянулась, уплотняясь.

Моя форма Зверомора затопила зал чёрной подавляющей аурой. Концентрат из десятков поглощённых мною тварей.

Давление ударило по звериным инстинктам.

У людей есть дисциплина и приказы, у зверей — только рефлексы.

Грифон захрипел и резко сложил крылья, вжимаясь в пол. Волки заскулили, поджимая хвосты. Но когда хищника загоняют в угол превосходящей силой, иногда его психика ломается иначе — он бросается в самоубийственную атаку.

Бурый медведь на левом фланге выбрал второе.

Зверь пятой ступени эволюции взревел. Полтонны мышц, закованных в костяные пластины, рванули ко мне. Дистанция — пять шагов.

В этой форме мне не нужно было оружие — я сам был оружием.

Медведь поднялся на дыбы для сокрушительного удара.

Шагнул навстречу, ломая ему дистанцию. Моё тело отозвалось мгновенной трансформацией. Правая рука с хрустом перестроилась: человеческие кости удлинились, предплечье покрылось базальтовой бронёй скального быка, а из костяшек вырвались метровые серповидные лезвия богомола-мутанта. По тёмному хитину пробежали искры магии Пустоты.

Я ушёл под широкую дугу когтистой лапы медведя. Вбил мутировавшую конечность снизу вверх, точно под костяной наплечник зверя. Броня на моей руке выдержала встречный удар, а хитиновые лезвия, окутанные Пустотой, прошли сквозь плоть медведя вообще без сопротивления.

Провернул когти, высвобождая внутрь туши заряд ледяного дыхания, выжигающий нервные узлы, и резко дёрнул руку на себя.

Медведь обмяк в ту же долю секунды. Его колоссальная масса по инерции повалилась вперёд. Я сделал шаг в сторону, позволяя зверю рухнуть на мрамор.

Удар сотряс пол. Запахло промороженной кровью.

— Убери питомца в ядро, пока он не сдох, — прорычал я.

Зверолов судорожно выдохнул, и через мгновение передо мной на полу осталась лишь лужа крови.

Я стряхнул ледяную крошку с чёрных лезвий.

Серпы с тихим щелчком втянулись обратно под кожу, чешуя растворилась, возвращая руке прежнюю форму.

На всё это у меня ушло две секунды.

Линия гвардейцев дрогнула.

Строй сделал синхронный, непроизвольный шаг назад. Седой командир тяжело сглотнул, не отрывая взгляда от моей дымящейся кожи. Он был профессионалом и только что понял — я вырежу их отряд голыми руками раньше, чем они успеют замахнуться.

В этой тишине закашлялся Иван.

Так кашляет человек, у которого в лёгком дыра. Он согнулся, зажав рот тыльной стороной ладони, а когда убрал руку, на костяшках осталась тёмная полоса. Кашель вышел коротким, но тело после него не сразу распрямилось — позвоночник разгибался медленно, с видимым усилием.

Командир со шрамом не двинулся с места. Но его плечи чуть опустились.

— Ты ранен, — сухо заметил Раннер.

— Чтобы я сдох, со мной нужно сделать нечто серьёзнее, чем пробитое лёгкое, — хрипло ответил Драконоборец.

Когда он наконец встал прямо, в нём снова появилось что-то монолитное.

Иван шагнул вперёд и встал между мной и гвардией. Правая нога стояла чуть впереди левой — он переносил вес, компенсируя боль в боку.

— Опустить оружие, — голос вышел тихим.

Командир не пошевелился. Его рука с поднятым кулаком — знак держать строй — медленно опустилась вниз.

Иван обернулся к Алариху.

— Ваше Величество. — Долгая пауза. — Вы были на Арене. Вы видели их обоих в деле. Прикажете схватить их ещё раз? Что ж, может они и умрут здесь, но лично я ваш приказ не выполню. Умрут не они одни. Того, что останется от вашей элитной гвардии, не хватит, чтобы удержать ворота до утра. Но, если честно, никто из них не выживет. Думаю, Максим и Раннер просто перебьют тут всех и уйдут. Я бы поборолся, вот только… Чуть слабоват в данный момент.

Аларих не ответил. Он стоял над телом жены, пальцы всё ещё сжимали обрывки мантии Изольды. Его взгляд был направлен на разорванное платье и застывшие в мраморе костяные шипы, которые ещё недавно были изящными пальцами с перстнями.

— Паразит сидел в ней три месяца, — продолжил Иван. Он говорил без интонаций — будто зачитывал рапорт и знал, что каждое слово будет стоить ему дорого. — Я сам подвергся этой атаке. Это моя вина, государь. Не уберёг королеву, не заметил. Но эти двое тут ни при чем.

Аларих поднял голову.

В его глазах плескалась пустота — кричать уже не осталось сил.

— Ты убил мою жену, — сказал он тихо.

— Да, — ответил Иван.

Он вновь перевёл взгляд на тело Изольды. Потом его рука потянулась к поясу. Пальцы нашли командирский знак — бронзовую пластину с гербом. Он отстегнул её и бросил в лужу крови у ног Алариха.

Металл с коротким звоном ударил о мрамор и лёг блестящей стороной вниз.

— Я устал, государь, — сказал Иван. — Мой дозор окончен.

Аларих уставился на пластину в крови. Поднял взгляд.

Когда он заговорил, его голос стал высоким — будто из-под него выбили последнюю опору.

— Так не делается. Ты не можешь просто… Трибунал. Я прикажу, Иван. Ты не имеешь права…

— Имею, — прохрипел Драконоборец, сплёвывая густой сгусток на мрамор. — Мой недосмотр. Моя вина. Но эти двое… — он с трудом втянул воздух, со свистом пропуская его через рану, — они спасли то, что осталось. Трибунала… не будет. Я закончил.

Аларих замолчал.

Иван уставился прямо перед собой — туда, где не было ничего, кроме разбитых плит и осевшей пыли. Его лицо успокоилось — вода в очень глубоком колодце перестаёт рябить, когда в неё больше не бросают камней.

Я не двигался.

Это был его момент. Вмешаться — значило испортить то единственное, что у Ивана ещё оставалось: право уйти так, как он сам решил.

Я дал ему эту минуту.

Некоторые моменты нельзя ускорить. И помочь нельзя. Исправить? Тем более.

Густая кровь Ивана методично разбивалась о мраморную плиту.

Капля-пауза-капля. Мерный стук отмерял время в разгромленном тронном зале.

Тёмная эссенция потекла обратно в ядро. Физический откат ударил по нервным узлам. Холод стянулся от плечевых суставов к позвоночнику, мышцы болезненно скрутило судорогой. Неестественная плотность покинула кости, оставив после себя ноющую тяжесть.

Моё восприятие вернулось в обычный спектр. Ноздри мгновенно забило едкой вонью пролитой желудочной кислоты и вскрытых человеческих внутренностей.

Аларих сфокусировал внимание на моём лице, затем зрение скользнуло выше — на белые пряди. Губы Алариха дёрнулись.

— Ты поседел. Это… — из его пересохшего горла выдавился хрип.

— Это цена мира на нашем континенте, — оборвал я. — Бой на твоих улицах продолжается, Аларих. Разорванные ментальные нити оставили ваших людей с тяжелейшей контузией. Им всем нужна помощь.

Я мысленным усилием свернул боевой порядок. Моя стая вновь растворилась в ядре.

Седой командир гвардии перехватил древко. Офицер отследил исчезновение зверей, но расслаблять мышцы не стал. Его отряд всё ещё стоял в жёсткой оборонительной стойке.

Я обошёл искорёженную тушу Изольды и остановился в трёх метрах от короля.

— Мои соболезнования, государь. Я не знал королеву, но уверен — она была хорошим человеком.

Желваки на скулах Алариха вздулись. Он впился взглядом в моё лицо, выискивая малейший признак издевательства. Лицевые мышцы монарха слегка расслабились, когда он наткнулся на глухую стену равнодушия.

Я видел слишком много выпотрошенных тел.

— Что вы хотите?

Голос Алариха выровнялся — он перешёл в режим оценки ущерба.

— То, о чём договаривались. Указ! Полная независимость города Древа и северной Зоны максимальной опасности.

Зал погрузился в тишину. Иван хрипло втянул воздух пробитым лёгким.

— Моя жена мертва… Моя гвардия… — пробормотал Аларих, словно в бреду. — Ты требуешь земли… сейчас?

— Именно сейчас, Аларих. Потому что у вас шок, а у меня его нет. Зона никогда не была вашей. И поселения там никогда не было. Требую зафиксировать реальность на бумаге, — ровным тоном произнёс я. — Город функционирует. Зона закрыта. Твари больше не лезут из Раскола. Оставшиеся магические хищники превратились в ограниченный, уникальный ресурс. Мы берём их разведение под свой контроль. Ваши наследники получат стабильный рынок. Пустите туда Звероловов прямо сейчас — они за несколько лет вырежут зверей под корень. Я никогда не был врагом Короны, Аларих.

— Но и служащим её не был, — король сцепил руки за спиной. Пальцы побелели от напряжения.

— Впишите двадцатилетний пакт о ненападении. Двусторонний, — добавил я, усиливая давление. — Вы сохраняете армию, я развиваю клан. Вспомните габариты твари, которая час назад планировала превратить вашу личную гвардию в инкубатор для послушного мяса.

Аларих скосил глаза на тяжело дышащего Ивана, затем перевёл взгляд на выстроившихся у дверей солдат. Баланс сил диктовал единственно верное решение.

Король перешагнул через дымящуюся лужу кислоты и подошёл к обломкам массивного дубового стола. На куске столешнице лежали разбросанные смертные приговоры, подготовленные Паучихой. Аларих сдвинул их в сторону, вытянул чистый пергамент и поднял с пола чудом уцелевшую чернильницу.

Пальцы короля били мелкой дрожью. Нервная система сбрасывала напряжение после пережитого шока. Он обмакнул металлическое перо и прижал острие к бумаге.

— Публичная церемония, — сухо произнёс Аларих, не отрывая взгляда от стола. — В Драконьем Камне. Через три месяца. Официальная передача территорий. Мне необходим повод для баронов. Всё подготовить и объяснить.

Вожак стаи обязан демонстрировать клыки, иначе молодняк порвёт его на куски. Без официального спектакля этот кусок пергамента спровоцирует баронов.

— Согласен. Через три месяца, — подтвердил я. — Но документ получает силу прямо сейчас.

Аларих надавил на перо.

Раннер переступил с ноги на ногу, разминая забитые мышцы. Гвардейцы у входа сохраняли абсолютную неподвижность. Король закончил писать и с силой вжал тяжёлую печать в бумагу.

Он протянул документ, и я перехватил пергамент. Глаза быстро просканировали чернильные строчки. Границы обозначены чётко, формулировки исключали двойное толкование. Дважды сложил тяжёлый лист и протолкнул его глубоко во внутренний карман куртки.

Ткань на груди сразу отяжелела, придавив ребра весом добытого суверенитета.

— Ваше Величество, это ещё не всё. Ещё один Сухой Генерал жив. Моя разведка предполагает, что вскоре на мою деревню…

— Твою деревню? — Аларих устало выдохнул. — Твоя деревня — твоё государство. Пакт о ненападении мы заключили, да. Но не о союзе. Разбирайся сам, егерь. Заверши то, что сам начал. А у меня сегодня умерла жена.

Я даже не стал это комментировать, потому что моё внимание переключилось на Ивана.

Ветеран врос в пол у подножия трона. Его вес целиком покоился на толстом древке копья. Тёмная кровь на пробитом боку перестала течь. Густая масса запеклась, намертво приклеив разорванную ткань мундира к краям раны. Внутреннее кровотечение остановилось вместе с отказавшим органом.

Я продавил сапогами залитый слизью мрамор, ботинки вязли в липкой луже. Остановился в метре от Драконоборца, фиксируя дистанцию.

— Едем на Север, — произнёс я. — Там ты будешь желанным гостем. Нет, не гостем — жителем. Мы поможем с ранами.

Драконоборец облизал потрескавшиеся губы. Мышцы на его правой щеке дёрнулись. Угол рта пополз вверх, разрывая свежую кровяную корку на подбородке.

— Предложение принято к сведению, — прохрипел воин.

Он перевалил древко копья в сгиб локтя правой руки. Освободившаяся левая ладонь поднялась на уровень моей груди. Пальцы ветерана подрагивали от мышечного истощения.

Перехватил запястье. Основания его пальцев покрывали толстые жёлтые мозоли — десятилетия непрерывного трения о древко вбили в руки эти бугры. Я сдавил его ладонь — Иван ответил встречным давлением.

— Отказываешься, да?

— Отказываюсь.

Ветеран разжал пальцы. Его внимание переключилось на зияющую дыру в сводчатом потолке зала. Серые обрывки туч ползли над разрушенным дворцом, затягивая небо глухой пеленой.

— Всю жизнь я служил чужим псом, — Драконоборец сплюнул на пол. — Охранял чужое мясо.

Он сделал глубокий вдох, проталкивая кислород сквозь боль.

— Теперь попробую пожить для себя. Не уверен, что вспомню правила. Но попытаюсь. Понимаешь о чём я?

Я сцепил зубы. Мой путь всегда принадлежал только мне, от сибирской тайги до этого проклятого мира. Иван был всю жизнь лишён этого.

— Церемония через три месяца, — Драконоборец перенёс вес обратно на копьё. — В Драконьем Камне. Я буду там и выступлю свидетелем. Живым свидетелем, не переживайте.

Он вбил тупой конец древка в трещину между плитами.

— Встретимся на подписании.

Драконоборец навалился грудью на древко. Его подбородок опустился на скрещенные руки.

— Стёпке привет передай.

Я перевёл фокус на Раннера. Гладиатор замер у основания расколотой колонны. Левый глаз превратился в багровую щель — паутинный жгут раздробил сосуды и вызвал сильный отёк.

Указал подбородком на выбитые створки дверей.

Раннер встряхнул плечами, сгоняя оцепенение, вогнал клинок в ножны и коротким свистом поднял льва.

Мы двинулись к выходу.

Элитная гвардия ломала строй. Закованные в сталь люди делали шаг назад, вжимаясь спинами в уцелевшие стены и барельефы. Тяжёлые алебарды и мечи опускались остриями в пол. Ни один клинок не преградил путь. Звери глухо рычали, но жались к ногам хозяев, уступая территорию более сильному хищнику. Мы прошли сквозь живой коридор под лязг сминаемых доспехов и тревожное дыхание уцелевших солдат.

Подошвы ботинок вязли в натёкшей сукровице, оставляя тёмные следы на светлых плитах. Я задавал темп, Раннер прикрывал спину. С каждым пройденным пролётом сквозняк выдувал этот смрад, заменяя его сыростью дворцовых коридоров.

Мы вышли на хозяйственный двор. Резкий ветер ударил в лицо, выбивая остатки кислотного угара из лёгких.

— Ох, какой запах. Он стоит всех монет этого мира, Ядозуб, — гладиатор хлопнул меня по плечу.

— Правда? — я усмехнулся, потому что холодный воздух нёс запахи конского навоза. Но моя грудная клетка всё равно расширилась, втягивая кислород.

У массивных кованых ворот сидела Дана. Служанка опустилась прямо на грязную брусчатку. На её руках лежал маленький мальчик. Мать обхватила сына, чуть ли не вдавливая его в себя.

Двое караульных у решётки напрягли спины, перехватывая алебарды. Я не стал менять траекторию и подходить к женщине. Прямой контакт привлечёт внимание стражи, привяжет её к Зверомору и создаст ей новые проблемы. Я лишь сбавил шаг.

Дана подняла лицо — заплаканные покрасневшие глаза смотрели прямо на меня. Паразитическая нить исчезла, вернув ей контроль над собственным разумом. Губы девушки кривились в беззвучном плаче по мёртвой швее.

Паучиха использовала Зару из-за страха одиночества, но именно этот страх сделал её характер мягким и человечным. Дана знала это. Вот и нашла в ней подругу, а теперь осознала, что настоящая Зара всё это время горела заживо внутри монстра, защищая окружающих.

Наши траектории пересеклись. Я опустил подбородок в коротком кивке.

Её губы дрогнули, складываясь в беззвучное «спасибо».

Мы прошли мимо караульных. Стражники лишь крепче стиснули древки алебард, вжимаясь в стену и провожая нас напряжёнными взглядами. Никто не сказал ни слова.

Кованые створки городских ворот остались за спиной. Снаружи Железноград казался просто серым нагромождением камня, из которого вытравили всю жизнь.

Режиссёр уже ждал нас. Он материализовался из потока холодного воздуха, принимая свою гигантскую форму. Огромная рысь, сотканная из уплотнённых вихрей и дикой силы, припала к мёрзлой земле, подставляя широкую спину.

— Домой, — бросил я, привычно цепляясь за воздушную шерсть. Раннер, кряхтя, залез следом.

Мощные задние лапы Режиссёра сжались пружиной и выстрелили. Пространство под нами грохнуло — уплотнённая воздушная платформа лопнула с пушечным хлопком, подняв тучу пыли и сухих листьев. Рысь взмыла в небо, легко пробивая низкие облака и накрывая нас куполом.

Ледяной ветер ударил в лицо, вычищая из головы последние следы чужого безумия.

Я посмотрел вниз. Столица стремительно уменьшалась, превращаясь в грязное пятно на горизонте.

Три из четырёх, Макс. Ты почти справился. Почти, да, но почему мне кажется, что последний Генерал будет самым сильным?

Чувство тревоги не отпускало.