Лишь когда людское море мало-помалу рассосалось, паренек наконец-то отвел глаза, а его лицо исказила мучительная, горькая гримаса.

Проведя кончиками пальцев по холодному металлу «Рева Бога Грома», Деррик почувствовал, как в его взгляде вновь разгорается стальная решимость. Юноша твердо вознамерился последовать мудрому совету господина «Повешенного»: обрасти верными соратниками, дабы те исподволь прикрывали ему спину.

Впрочем, эта затея тут же уперлась в глухую стену. Паренек с досадой осознал, что напрочь лишен таланта заводить знакомства первым, не умеет разбрасываться дежурными улыбками и совершенно не представляет, как нащупать нужную нить для непринужденной беседы.

Подобная светская изворотливость шла вразрез с самой его природой.

Взвесив все за и против, Деррик нашел изящный выход: отправиться на полигон и навести мосты со старыми боевыми товарищами через старый добрый спарринг. Как-никак, тренировочные арены всегда были главным средоточием жизни в Городе Серебра, и там то и дело мелькали до боли знакомые лица.

…………

Очередной глухой ночью Клейн, как и заказывал, благополучно вынырнул в мире грез, воочию узрев ту самую бескрайнюю, выжженную пустошь и монументальную, окутанную первобытными тайнами черную башню.

Преодолев привычную вереницу незримых преград, сыщик ступил в ту самую зону, щедро усеянную картами Таро. Черная детская коляска уже безмятежно дожидалась его на условленном месте.

Укутанный в серебристый шелк Уилл Осептин тут же подал свой звонкий, кристально чистый голосок:

— И что же за куш они предлагают?

«А ты, погляжу, сегодня лучишься энтузиазмом… Куда только подевалась вся эта хваленая надменность первой Последовательности? Впрочем, младенец есть младенец, в образ вжился безупречно…» — мысленно, с теплой иронией усмехнувшись, Клейн заговорил:

— Два варианта. На выбор.

— Во-первых, разок взглянуть на карту «Колеса Фортуны». Во-вторых, метод, позволяющий на краткий миг вернуть себе толику былого могущества в период жесточайшей слабости.

Уилл Осептин погрузился в секундное молчание, после чего выдал тихий смешок:

— Стало быть, на том конце провода Бернадетт.

— Интуиция меня не подвела. Сегодня улов будет воистину богатым.

Не дав собеседнику опомниться, Змей ударил встречным вопросом:

— И как ты считаешь, на что я положу глаз?

Первой, инстинктивной мыслью Клейна было: «О, так у меня появился шанс вытрясти из Него ответ!» Однако юноша тут же самоиронично покачал головой:

— На второй.

Уилл Осептин цокнул языком и фыркнул:

— Неужто я так похож на мифическое создание, у которого в рукаве не припасено подобных козырей?

— Я прошел через столько циклов перерождения, что сбился со счета. Уж поверь, подстелить соломку загодя для меня — дело обыденное!

«А ведь звучит железобетонно…» — согласно кивнув, Клейн уточнил:

— Выходит, жаждете узреть карту «Колеса Фортуны»? Или же мне потребовать с них иной куш?

Уилл Осептин с громким чмоканьем пососал палец и отрезал:

— Я выбираю второй вариант.

«…» Лицо Клейна мгновенно окаменело, намертво застыв в нелепом ступоре.

В этот миг Уилл Осептин звонко расхохотался:

— Лишний туз в рукаве еще никому не вредил. Разве я не прав?

«Прав, тысячекратно прав…» — с бессильной, вымученной усмешкой отозвался Клейн:

— Добро. И когда же ударим по рукам?

Уилл Осептин энергично взмахнул пухлой короткой ручкой и безапелляционно заявил:

— Разумеется, когда я наконец-то появлюсь на свет и обзаведусь пуповинной кровью!

— Случится сие знаменательное событие где-то в начале июля. Хотя, быть может, и раньше срока.

Бросив эти слова, младенец вновь погрузился в безмятежное спокойствие и с легким, лукавым смешком добавил:

— Впрочем, если дамы возжелают преподнести мне этот метод загодя, я совершенно не стану возражать.

— Дамы? — на одних инстинктах переспросил Клейн. Юноша решительно не брал в толк, откуда «Ртутному Змею» ведомо, что заказчиц несколько, а не одна лишь «Королева Мистики» Бернадетт.

Уилл Осептин с упоением принялся сосать палец, из-за чего его голос зазвучал донельзя невнятно:

— Бернадетт уже давным-давно переросла тот рубеж, когда ей до зарезу требовалась кровь мифического существа. Стало быть, этот гостинец она хлопочет выбить для кого-то из своих подчиненных.

«Так вот оно что… Выходит, кровь позарез нужна леди „Отшельник“?» — погрузившись в раздумья, Клейн с любопытством уточнил:

— И каков же прок от одной-единственной капли крови мифического существа? Стержневой ингредиент для какого-нибудь эликсира?

Парень невольно вспомнил, что капля божественной крови «Вечного Пылающего Солнца» идеально подходила на роль главного материала для зелья «Неомраченного».

— Вздор! Вздумай адепт чужеродного Пути опрокинуть в себя кровь мифического создания из домена «Судьбы» — это стало бы чистой воды самоубийством! — фыркнул Уилл Осептин. — Птички напели мне, что для прорыва с пятой Последовательности на четвертую на стезе «Тайноведа» требуется досконально препарировать каплю крови мифического существа, дабы выудить из нее колоссальный, запредельный пласт знаний. Это обязательное условие ритуала. И именно поэтому, в зависимости от того, чья кровь послужила катализатором, новоиспеченные «Ученые-мистики» будут разительно отличаться друг от друга своим арсеналом талантов.

«Оказывается, можно выкрутиться и так… У каждой стези на разных рубежах свои, поистине уникальные и зубодробительные обряды возвышения…» — на Клейна снизошло легкое озарение, и он отвесил собеседнику благодарный поклон:

— Моя глубочайшая признательность за исчерпывающий ответ.

Уилл Осептин вновь взмахнул короткой ручкой, отрезав:

— Оставь меня в покое и дай безмятежно появиться на свет — вот это и станет твоей величайшей благодарностью!

Не дав сыщику и рта раскрыть, младенец поспешно добавил:

— Впрочем, передача того самого алгоритма за беспокойство не считается!

Обронив эту фразу, черная коляска плавно покатилась назад. Погрузившись в густые тени, она бесследно растаяла во мраке.

Воочию наблюдая за тем, как монументальные стены башни вокруг с грохотом осыпаются в небытие, Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Юноша вознамерился вырваться из оков этого сновидения, дабы наконец-то нормально поспать.

Но в это самое мгновение его нервы натянулись как стальные струны — обостренная интуиция забила в набат, просигналив, что в его грезы нагло вторглась совершенно новая, неведомая сила!

«Один гость откланялся, так тут же нарисовался второй. Да здесь по ночам проходной двор почище, чем на улицах днем!» — мысленно фыркнул Клейн. Виртуозно перекраивая ткань сна под свои нужды, он нацепил на лицо маску сонного, ничего не соображающего обывателя и принялся растерянно озираться по сторонам.

Глава 828

Ночная мелодия

Клейн выстроил свое сновидение по образу и подобию особняка номер сто шестьдесят на улице Бёклунд. Не поскупившись на детали, он населил грезы целой свитой писаных красавиц, вьющихся вокруг Дуэйна Дантеса. Эта картина безупречно довершала образ прожженного жизнью, искушенного толстосума, который ради безукоризненной репутации вынужден денно и нощно носить маску благочестия в реальном мире, позволяя себе пуститься во все тяжкие лишь в объятиях сна.

Вальяжно раскинувшись на диване, он только-только принял бокал рубинового вина из рук одной из прелестниц и даже не успел пригубить напиток, как декорации вокруг внезапно, словно по щелчку, претерпели радикальную метаморфозу. Залитая светом, роскошная вилла мигом сменилась глухим, сырым и смердящим мраком канализации.

Вслед за этим сыщик с изумлением обнаружил, что сжимает в руке пять до боли знакомых шашек взрывчатки.

«Разве это не те самые заряды, что я закладывал накануне?» — опешив на долю секунды, юноша тут же виртуозно разыграл неподдельный испуг. В суеверном ужасе отшвырнув взрывчатку прочь, он принялся затравленно и настороженно озираться по сторонам.

Не выявив больше никаких аномалий, он шаг за шагом попятился назад. Нащупав во тьме вертикальную металлическую лестницу, Клейн сноровисто вскарабкался наверх, сдвинул тяжелый чугунный люк и благополучно покинул зловонные стоки.

Стоило ему лишь ступить на брусчатку улицы Бёклунд, как весь этот мир грез с хрустом разлетелся на мириады осколков, вырвав его из сна.

Клейн распахнул глаза. Лежа в непроглядной, густой тьме спальни и невидящим взором уставившись в позолоченную лепнину потолка, он принялся скрупулезно препарировать пережитый кошмар:

'Дело рук того самого полубога из Пути «Мародера»?

Ускользнув от ищеек Ночных Ястребов, он так и остался ошиваться поблизости? И теперь, до смерти боясь нового визита «Темного Императора», что засветил его координаты, этот ублюдок методично вторгается в чужие сны, прощупывая округу в поисках своей мишени?

Весьма вероятно! Не будь у меня дара сохранять ледяную ясность рассудка даже при чужом вторжении в грезы, я бы неминуемо поддался зову подсознания. Послушно, словно кукла, повторил бы весь процесс закладки и детонации взрывчатки… Как-никак, это событие намертво впечаталось мне в память…

Какое счастье, что я загодя вывел ту золотую заповедь: истинный «Марионеточник» обязан всегда оставаться за кулисами. Что рейд в катакомбы, что рандеву с Трисси — всюду я пускал в ход исключительно свою куклу. А когда из-за дистанции приходилось вмешиваться лично, действовал только в форме эфирного духа, пропущенного через очищающий фильтр серой мглы. Да еще и обвешивался амулетами против прорицаний! Благодаря этому ни единая душа не смогла бы вычислить подлинного кукловода. Иначе меня бы уже давно раскусили, прижали к стенке и, даже не прикончив, вынудили бы с позором бежать из Баклунда сверкая пятками!'

От этих мыслей на душе у Клейна стало на редкость легко. Ведь поначалу он ни сном ни духом не ведал, какие тайны сокрыты в стоках, и уж тем более не помышлял о встрече с полубогом. Но благодаря железобетонной дисциплине и неукоснительному следованию догматам «Марионеточника» ему удалось виртуозно избежать катастрофического провала своего «спектакля».

«Баклунд — воистину проклятое место. Стоит лишь на секунду дать слабину — и беды не миновать…» — с тяжелым вздохом констатировал юноша, внезапно ощутив, как зелье «Марионеточника» в его теле незаметно переварилось еще на одну крошечную долю.

Когда буря эмоций немного улеглась, он беззвучно, с легкой усмешкой хмыкнул:

'Стало быть, наша заноза всё еще торчит на улице Бёклунд. И с высочайшей долей вероятности укрывается прямо в особняке Хейзел, а то и вовсе висит у нее на хвосте.

Хе-хе, вломись этот полубог в мои сны хотя бы на пару минут раньше, он бы нос к носу столкнулся со «Змеем Судьбы» Уиллом Осептином. Да, этот ангел первой Последовательности нынче переживает не лучшие времена, но Его слабость — понятие относительное. Это справедливо лишь в сравнении с Уроборосом или другими небожителями. А вот чтобы раскатать жалкого проныру, которому даже не по зубам полноценно «паразитировать» на девчонке Хейзел, у Него силенок хватит с лихвой. Откинем даже паранормальные фокусы — стоит Уиллу лишь обнажить свой подлинный, мифический облик, как этот изрядно помятый ублюдок мигом схлопочет фатальный урон!

Готов биться об заклад: Уилл Осептин всё предвидел. Потому-то Он с такой ювелирной точностью и подобрал тайминг, виртуозно разминувшись с чужим вторжением.

Какая досада, что мне не довелось преподать этому выскочке из Пути «Мародера» доходчивый урок: лезть в чужие сны в Баклунде — чистой воды самоубийство… Уж Леонард-то в этих делах наверняка собаку съел…'

Усмирив бушующие раздумья, Клейн с невозмутимым видом, словно ничего и не стряслось, прибегнул к медитации и плавно провалился обратно в сон.

Дождавшись, пока небеса на востоке окрасятся первыми лучами рассвета, он пробудился естественным образом. Перекатившись на край постели и приняв сидячее положение, юноша сменил личину на облик Германа Воробья и тихо зашептал молитву:

'…Молю, передайте леди «Отшельнику»: тот самый ангел благосклонно принял предложенный метод кратковременного восстановления сил в фазе слабости. Он согласен ударить по рукам в конце июня или в первых числах июля.

И заодно поинтересуйтесь у Бернадетт: когда именно мне будет дозволено удостоиться личной встречи?'

Покончив с мольбой, Клейн вернул себе лицо Дуэйна Дантеса. Неспешно поднявшись, он проследовал в ванную комнату, дабы привести себя в порядок.

Тщательно умывшись и почистив зубы, юноша почувствовал, как остатки сна окончательно испарились. Лишь после этого он отчеканил четыре шага против часовой стрелки, воспарил в таинственные чертоги над серой мглой и, соткав из своей недавней молитвы иллюзорное видение, метнул его прямиком в багровую звезду «Отшельника».

…………

На борту галеона «Будущее», бросившего якорь в одном из портов, «Адмирал Звезд» Катлея с тягостным чувством наблюдала за тем, как переполненный энтузиазмом Фрэнк Ли бодро вышагивает по причалу. Старпом вознамерился сбыть с рук кое-какой скарб, чтобы наскрести те самые восемь тысяч фунтов наличными на покупку Потусторонней характеристики «Друида». При виде этой картины пиратка невольно приложила ладонь ко лбу, почувствовав, как ее обычная, железобетонная уверенность дает брешь.

И пусть она резонно полагала, что ее собственная Последовательность, помноженная на колоссальный багаж оккультных знаний и арсенал мистических артефактов, с лихвой позволит удержать в узде даже новоиспеченного «Друида», память услужливо подкидывала иное. Вспоминая все эти безумные, гротескные фантазии Фрэнка вкупе с его пугающей, маниакальной тягой к экспериментам, она нутром чуяла: дело пахнет керосином. Катлее совершенно не улыбалась перспектива однажды явиться на собрание Клуба Таро над серой мглой с арбузом вместо головы и кожей, сплошь покрытой колосящейся пшеницей.