В это самое мгновение его духовная интуиция резанула легким звоночком. Клейн молниеносно, едва слышно щелкнув зубами, активировал духовное зрение.

Привычные цвета вмиг налились пугающей густотой, наслаиваясь друг на друга в причудливом калейдоскопе. Вслед за этим юноша узрел, как прямо из-под палубы, словно гейзер, бьет фонтан белоснежных костей, стремительно сплетаясь в исполинского, почти четырехметрового скелета.

В пустых глазницах твари зловеще полыхало непроницаемо-черное пламя, а в опущенной костяной ладони была бережно зажата стопка аккуратно сложенных писем.

«Посланник мистера Азика… Стало быть, наставник наконец-то вынырнул из той фазы трансформации?» — сердце Клейна радостно екнуло, и он инстинктивно дернулся, намереваясь встать навстречу.

Увы, жесткий рывок ремней, намертво впившихся в живот и поясницу, быстро вернул его с небес на землю.

И пока он суетливо шарил пальцами, пытаясь отстегнуть пряжку, костяной вестник проявил недюжинную деликатность: присев на корточки, тварь послушно вложила послание прямо ему в руку.

Клейн на долю секунды опешил. Запрокинув голову и встретившись с полыхающим во мраке глазниц инфернальным огнем, он в знак искренней признательности скупо, но вежливо кивнул.

Юноша без труда смекнул, с какой стати гонец не стал выныривать с нижнего яруса, просунув сквозь пол лишь верхнюю половину туловища. Как-никак, дирижабль принадлежал военным, и помимо отряда «Красных перчаток» здесь наверняка затесались и другие Потусторонние. У этих ищеек тоже имелась обостренная интуиция вкупе с зачатками духовного зрения, так что подобный топорный фокус они бы мигом засекли.

«И всё же, вручать почту на корточках — это как-то… не комильфо. Уж лучше бы ты по старинке торчал из пола…» — беззвучно проворчал Клейн, провожая взглядом, как исполинский скелет с сухим треском осыпается водопадом призрачных костей и бесследно растворяется в палубе.

Тем временем в просторной комнате отдыха Дейли Симон, всё так же питающая слабость к титулу «Медиума», внезапно повернула голову. Ее взор, словно пронзая переборки, устремился в сторону противоположной каюты.

Изящные брови девушки едва уловимо сошлись на переносице, а глаза подозрительно сузились.

Впрочем, Дейли тут же отвела взгляд и обратилась к сидящему в углу младшему офицеру, исполняющему роль стюарда:

— Смешайте-ка мне коктейль. Половина «блэкленда», половина шампанского.

— Весьма эксцентричный выбор, мадам, — тактично заметил военный. Отстегнув ремни, он направился к намертво прикрученному к полу мини-бару, исподволь пытаясь образумить странную пассажирку.

Дейли, чье лицо украшали кричащие синие тени и густые румяна, лишь усмехнулась:

— У меня слабость ко всему неординарному.

Обронив это, она виртуозно, словно невзначай, сменила тему:

— Сдается мне, на борту этого левиафана, помимо нас с вами, затесался кто-то еще?

Офицер, со звоном распахивая створку бара, буднично отозвался:

— Истинно так.

— Один коммерсант. Кажется, Дуэйн Дантес. Плотно сотрудничает с Министерством обороны.

Дуэйн Дантес… Дейли на секунду впала в легкий ступор. Ее глаза блеснули, и она поинтересовалась:

— И что же это за сотрудничество?

Сидящий по правую руку от нее Леонард Митчелл на чистых инстинктах заерзал в кресле, сменив позу и закинув левую ногу на правую вместо прежней расслабленной посадки.

— В такие дебри меня не посвящают, — покачал головой военный. — Поговаривают, верхушке позарез понадобился его богатый опыт выживания на Южном континенте.

— Южный континент… — глубокомысленно, словно пробуя слова на вкус, повторила Дейли, благоразумно свернув расспросы.

…………

В малой каюте на противоположном конце коридора Клейн уже развернул послание и с головой погрузился в чтение.

Весточка и впрямь прилетела от Азика Эггерса. Наставник сетовал, что недавние потрясения вскрыли целый пласт утерянных воспоминаний. Из-за этого ему волей-неволей пришлось рухнуть в глубокую спячку, дабы переварить и усвоить эти откровения, отчего ответ и задержался.

Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. В превосходном расположении духа он скользнул взглядом по следующим строкам.

Касательно Хищников из мира духов мистер Азик писал следующее:

'…Эти твари встречаются до одури редко и славятся дьявольским коварством. Они виртуозно мимикрируют под окружение, так что выследить их — задачка не из легких… Пожалуй, их единственная уязвимость — бьющая через край, первобытная агрессивность. Впрочем, угрозу они таят поистине фатальную. Даже если твоя мощь вплотную подбирается к четвертой Последовательности, бдительность терять нельзя ни на секунду. Малейшая оплошность — и ты неминуемо станешь лишь очередным осколком их поглощенных душ…

'…Их повадки весьма специфичны… Увы, в моей памяти так и не всплыли их излюбленные охотничьи угодья в мире духов. Настоятельно рекомендую тебе вознести мольбу «Красному Свету» Эл Мории. Эта сущность весьма благосклонна к роду людскому и не откажет в ответе на подобные вопросы, благо власть Её простирается именно в этой сфере… Ключ к успеху таинства кроется в безошибочном сакральном имени и верных символах…

«…Как только нащупаешь след Хищника, не пори горячку. Обожди немного — вполне вероятно, я смогу подсобить тебе в этой охоте…»

«Как-то даже совестно нагружать его еще больше…» — Клейн слегка потер щеки, пытаясь скрыть дрогнувшие уголки губ.

Перевернув лист, сыщик устремил взор на самый конец послания:

'…К слову, я всенепременно наложу новую печать на ту проклятую перчатку… И дело вовсе не в том, что я скрываю от тебя сам алгоритм. Тебе он попросту не по зубам: ритуал требует прямого вмешательства мощи Подземного царства, а для этого нужно стоять как минимум на ступени «Неумирающего»…

«…Что ж, в самом скором времени я окончательно сброшу с себя оковы сна. И да, я прекрасно помню твой рассказ о том самом перстне, оставшемся от древнего бога Смерти…»

«Судя по интонациям, мистер Азик не слишком-то изменился. По крайней мере, сквозь чернила этого не разглядеть…» — Клейн медленно, с шумом втянул воздух. Легким щелчком пальцев он воспламенил бумагу. Пепел послушно осыпался прямо в намертво прикрученную к полу урну.

Тот факт, что Азик ни сном ни духом не ведал об ареале обитания Хищников, служил железобетонным доказательством: потомок бога Смерти напрочь забыл о городе Кальдерон. Это, в свою очередь, наводило на мысль, что таинственный призрачный полис почти наверняка не имел ни малейшей связи с Подземным царством. Иначе наставник, уже давно наведший мосты с загробным миром, стопроцентно выудил бы из памяти хоть какие-то крохи. Впрочем, сыщик всё равно вознамерился вписать вопрос о Кальдероне в ответную весточку.

В конце концов, надежда умирает последней… Ах да, надо бы еще шепнуть мистеру Азику, что я уже благополучно ступил на земли Южного континента… Клейн погрузился в глубокие раздумья, скрупулезно выстраивая в уме черновик письма.

Хвататься за перо прямо сейчас он благоразумно не стал. Юноша до смерти боялся, что очередной призыв гонца вновь ударит по духовной интуиции прочих Потусторонних на борту левиафана.

Скользнув взглядом по каюте, Клейн вновь уставился в иллюминатор. За толстым стеклом раскинулась лишь глухая, беспросветная и звенящая тишиной ночная тьма.

…………

Созерцая непроницаемо-черные небеса, где багровый диск луны наглухо укрылся за пеленой густых туч, «Адмирал Звезд» Катлея отвела взгляд. Подхватив перьевую ручку, она, тщательно взвешивая каждое слово, вывела:

«Ответ на ваш вопрос таков: оба варианта бьют мимо цели».

Поначалу пиратку грызли смутные сомнения: с какой стати Королева не спросила в лоб, что именно кроется под словом «родина»? Зачем понадобилось подсовывать эти нелепые догадки? Разве подобный маневр не грозил обернуться полнейшим фиаско и оставить ее с носом? Однако, хорошенько пораскинув мозгами, она осознала: Королева просчитала всё на мириады ходов вперед.

Владычица отдавала себе отчет в том, что имеет дело с заоблачной, сокрытой сущностью, чей ранг, вполне вероятно, равен древним богам. Учитывая, что за всё время она скормила Ему от силы пару десятков страниц дневников, и за каждую порцию исправно получала вознаграждение, жалких трех листов — пусть даже баснословно ценных — было категорически мало. Выменять на них сокровенную истину о том, где обрели покой душа и разум императора Рассела, было немыслимо. Как-никак, эта тайна могла таить в себе куда более грандиозную ценность, нежели целая «Карта Богохульства»!

А поскольку Королева вцепилась в эту загадку мертвой хваткой и наотрез отказывалась менять тему, она виртуозно подкинула эти два варианта. Её целью было получить лишь «да» или «нет». Подобный финт изрядно сбивал цену самого вопроса, безупречно вписываясь в незыблемый закон равноценного обмена… В вихре этих мыслей Катлея невольно воскресила в памяти дела давно минувших дней:

В ту золотую пору она была еще совсем девчонкой, жадно впитывающей премудрости мироздания. Королева частенько подкидывала ей каверзные задачки, неизменно напоминая: в процессе поиска истины у нее есть ровно три права на поблажку. Первое — отсечь один заведомо ложный путь. Второе — призвать на выручку кого-нибудь из экипажа. И третье — вознести мольбы одному из семи Светов мира духов, дабы выудить прямой ответ. Разумеется, последнее допускалось лишь в том случае, если она сама, своими руками, обустроит нужный ритуал.

Выходит, на сей раз «Королева Мистики» пустила в ход ту самую первую спасительную соломинку.

«Интересно, а в ее собственном детстве тоже водились подобные забавы? И теперь, наглухо отсекав две ложные тропы, насколько сильно она приблизилась к подлинной разгадке?..» Лицо Катлеи бессознательно смягчилось. Вздохнув, она продолжила строчить:

«Агентурные сводки гласят: над Баклундом неумолимо сгущаются грозовые тучи, зреет свирепая буря. Поберегите себя».

Раскрывать карты насчет того заместителя главы МИ-9 или королевского советника она благоразумно не стала. Эти секреты были выужены в кулуарах Клуба Таро. В отличие от её собственного, личного вопроса, на передачу которого господин Шут милостиво дал негласное добро, разбазаривать чужие тайны она не имела ни малейшего права.

Сноровисто сложив письмо, Катлея призвала гонца «Королевы Мистики» Бернадетт.

…………

На порт Беленс только-только опустились густые сумерки.

Даниц и Андерсон благополучно отыскали гостиницу, которую держали интисские иммигранты, и наконец-то смогли в полной мере насладиться всеми прелестями отсутствия языкового барьера.

Едва побросав багаж, наглухо закутанный в плащ и не снимающий боевой перчатки Даниц тут же выскользнул за дверь, решительно направившись к лестнице.

Андерсон, небрежно привалившийся к косяку двери напротив, с искренней усмешкой поинтересовался:

— Какие еще дела на ночь глядя?

Даниц в ответ лишь насмешливо фыркнул:

— За словарем!

— Всяко надежнее твоей идиотской пантомимы! Дай мне пару дней, и я стопроцентно вызубрю хотя бы самые ходовые местные словечки!

Охотник за сокровищами задумчиво потер подбородок обтянутой черной кожей левой рукой и протянул:

— Та твоя перчатка ведь выкована из останков гиганта, так? И в чем же кроется ее пагубный побочный эффект?

Корсар выпалил на одном дыхании, даже не задумываясь:

— Повышает безрассудство. Заставляет сначала бросаться в пекло, а уж потом ломать голову над последствиями…

На этих словах пират внезапно осекся. Его голос угас, и он впал в глухое, многозначительное молчание.

Глава 896

Проверка Дейли

«Выходить ночью за словарем в город, где обстановка и так накалена до предела, да еще и с типично интисской физиономией — затея воистину самоубийственная… Нет, нельзя вечно таскать на себе эту перчатку…» Даниц на несколько секунд впал в ступор, после чего резко вскинул руку, намереваясь стянуть артефакт.

Движение оборвалось на полпути. Пират внезапно замер, смерил Андерсона подозрительным взглядом, вскользь мазнул по черной перчатке на левой руке охотника и, выдавив из себя сухой смешок, натянул свою реликвию обратно.

— Сдается мне, на Южном континенте, да и вообще в этих краях, важнее всего — собственная боевая мощь, — добавил корсар с натянутой, откровенно фальшивой ухмылкой.

Лицо Андерсона осталось абсолютно непроницаемым. Всё так же задумчиво потирая подбородок, он поинтересовался:

— И как же ты намерен выкручиваться?

Даниц ткнул пальцем в сторону лестницы:

— Думаю стрясти словарь с хозяина гостиницы. Сильно сомневаюсь, что он не обучает своих отпрысков дутанскому наречию.

— Мысль, конечно, здравая, вот только даже со словарем на руках в такие сжатые сроки язык не вызубрить. Даже освоить жалкую горстку ходовых словечек — задачка архисложная. Как-никак, с языками Северного континента они принадлежат к совершенно разным лингвистическим ветвям, — Андерсон укоризненно поцокал языком. — Пожалуй, подкину тебе идейку получше. Ваша капитанша ведь наверняка натаскивала тебя в ритуальной магии из домена Бога Знаний и Мудрости?

— Было дело, — без малейших раздумий кивнул Даниц.

Андерсон звонко хлопнул в ладоши:

— В таком случае, я научу тебя одному новому обряду. Вознесешь мольбу Богу Знаний и Мудрости, и Он дарует тебе способность свободно понимать, читать и писать на дутанском целую неделю.

Пират решительно, без капли сомнений мотнул головой:

— Я истово верую в Повелителя Бурь, а вовсе не в Бога Знаний и Мудрости. Если в былые времена кое-какие таинства и приносили плоды, то исключительно благодаря заступничеству капитана.

На этих словах он искоса мазнул по Охотнику пронзительным взглядом:

— Ты ведь сам родом из Сегаля, вырос в Ленбурге, да еще и протирал штаны за одной партой с нашей капитаншей, так?

— Стало быть, ты и сам принадлежишь к пастве Бога Знаний и Мудрости. Не логичнее ли будет, если этот ритуал провернешь именно ты? Всяко надежнее и эффективнее выйдет!