Это было причудливое сплетение знаков «Судьбы» и «Сокрытия»!

«Отыщи реликвию, увенчанную этой печатью, — и врата в сокровищницу распахнутся…» — на Форс мгновенно снизошло кристально ясное озарение, и она резко, словно от удара током, вынырнула из сна. Писательница обнаружила себя скорчившейся на ковре, заботливо укрытой тонким шелковым одеялом. Они с Сио благоразумно не отважились занять кресло-качалку, до смерти боясь, что частенько отдыхающий там Дуэйн Дантес учует неладное.

Устало помассировав ноющие виски, Форс перекатилась и села. Её взгляду предстала Сио: напарница, намертво привалившись спиной к стене, разделяющей их с хозяйской спальней, с пугающей сосредоточенностью вслушивалась в каждый шорох.

— Слушай, у меня стойкое предчувствие, что эти стены таят в себе какую-то чертовщину. Мне только что приснилась сущая дичь: немыслимые горы сокровищ и закрученные в спирали символы, — сдвинув брови, прошептала Форс, неспешно приближаясь к подруге.

Будучи «Астрологом», она спинным мозгом чуяла: этот сон был отнюдь не плодом разыгравшейся фантазии!

Заметив, что Форс говорит абсолютно серьезно, Сио проглотила вертящиеся на языке сомнения. Поразмыслив пару секунд, она отозвалась:

— Вполне вероятно, что здесь и впрямь кроется какая-то тайна. В наших оккультных кругах ходит одна старая поговорка. Звучит она так: «Там, где всплывает один Потусторонний элемент, неминуемо отыщется и второй».

— Если вынести за скобки мистера мажордома, о чьих паранормальных талантах мы пока можем лишь гадать, то первым Потусторонним элементом здесь выступает мисс Хейзел. А значит, где-то поблизости — или, вернее сказать, в пределах этого квартала — стопроцентно должен ошиваться и второй, — Форс задумчиво кивнула, но тут же расплылась в легкой улыбке: — Впрочем, нас это совершенно не касается. Завтра вечером мы благополучно заберем свой куш, закроем этот контракт на охрану и уберемся отсюда подобру-поздорову. Положа руку на сердце, больше всего в этой ситуации жаль бедолагу Дуэйна Дантеса. Заурядный, ни в чем не повинный смертный, а вынужден барахтаться в гуще мутных интриг и делить крышу с Потусторонними элементами.

Дойдя до этой мысли, писательница перевела лукавый взгляд на подругу и подначила:

— Ну же, давай, пожелай ему покровительства Богини.

— Сама-то я истово верую в Бога Пара и Машин, так что мне подобное не по чину.

Сио с абсолютно каменным лицом обдумывала эту идею добрых пару секунд. Наконец, она привычным жестом очертила на груди знак Алой Луны и благоговейно зашептала:

— Да пребудет благословение Богини с мистером Дуэйном Дантесом.

К этому моменту от сонливости Форс не осталось и следа. Изящно прикрыв рот ладошкой и зевнув чисто для проформы, она бросила:

— Пойду-ка я разомну ноги, прочешу особняк. А ты обожди с четверть часа, и только потом ложись.

— Договорились, — отозвалась Сио, чьи запасы бодрости и энергии явно на голову превосходили ресурсы напарницы.

Писательница тут же развернулась к двери. Стоило ей лишь легко прижать ладонь к стене, как она, пустив в ход свои таланты, в мгновение ока просочилась прямо в коридор.

Девушка уже было намылилась к лестнице, как вдруг её чуткий слух уловил едва заметный, подозрительный шорох. И доносился он точнехонько из той каморки, где почивал личный камердинер Дуэйна Дантеса.

Зрачки Форс лукаво блеснули. С параноидальной осторожностью, бесшумной тенью она подкралась к перегородке. Виртуозно отворив в стене незримую «дверцу», писательница прильнула глазом к щели.

Ей тут же открылось весьма диковинное зрелище: Ричардсон с пугающей самоотдачей выплясывал какой-то гротескный, слегка отдающий безумием танец, насквозь пропитанный первобытной мистикой.

«Спиритический танец? Разве этот лакей не бил поклоны Богине Вечной Ночи? Выходит, он втайне поклоняется богу Смерти?» — сурово сдвинув брови, Форс неотрывно наблюдала, как Ричардсон завершает свой жутковатый обряд, а затем принимается глухо, надрывно вымаливать у Смерти защиту, отчаянно прося уберечь его от любых грядущих бед.

Дождавшись финала этого ночного спектакля, Форс лишь сочувственно поцокала языком. Покачав головой, она беззвучно пробормотала:

«Бедняга мистер Дантес».

Глава 862

Добрый совет

Вернувшись в полуоткрытую комнату с просторным балконом, Форс посмотрела на привалившуюся к стене Сио и понизила голос до шепота:

— Угадай, что я только что видела?

— Этот лакей… личный камердинер Дантеса, оказывается, поклоняется Смерти! Он только что выплясывал спиритический танец и возносил мольбы!

Глаза Сио резко распахнулись от удивления, но девушка тут же взяла себя в руки и расслабила лицо:

— Для мистера Дантеса эта проблема явно плетется где-то в самом конце списка забот.

— К тому же, в жилах этого парня, Ричардсона, явно течет кровь Южного континента. Вполне вероятно, что он там и на свет появился. Так что его тайная вера в бога Смерти — дело вполне закономерное и ничуть не шокирующее.

Форс с улыбкой парировала:

— Сама знаю. Просто всё это кажется до одури забавным. Не находишь, что вокруг этого толстосума Дуэйна Дантеса трется слишком уж много людей с двойным дном?

— Если в один прекрасный день выяснится, что в этом особняке, помимо него самого, абсолютно вся прислуга — экономка, горничные, садовники, кучера, да что там, даже дождевые черви, жуки и крысы — повязаны с мистикой и Потусторонними силами… клянусь, я даже бровью не поведу. Приму как должное.

Охотница за головами вновь одарила подругу выразительным взглядом:

— Случись подобное наяву, это бы означало лишь одно: сам мистер Дантес — птица небывалого полета. Окружить себя свитой из Потусторонних и паранормальных тварей под силу разве что отпрыску злого божества или затаившемуся на земле ангелу.

Не дав писательнице шанса уйти в дебри буйной фантазии, Сио сменила тему:

— Ты же только что трещала про какой-то диковинный сон с сокровищами? С какой стати ты так быстро остыла? Почему не ломаешь голову над тем, что он символизирует, и не прикидываешь, может ли этот клад существовать в реальности?

Форс сухо, с иронией усмехнулась:

— Подобные грезы — это всегда предвестники колоссальных проблем и смертоносных угроз. Вот когда судьба подкинет мне тот самый символ наяву, тогда и пораскину мозгами.

На словах она отмахнулась, однако в глубине души мыслила совершенно иначе:

«Этот сон таит в себе изрядную червоточину… Одному богу известно, не кроется ли за ним чей-то коварный заговор. Куда благоразумнее дождаться следующего собрания Клуба Таро и закинуть удочки господину „Повешенному“, леди „Отшельнику“ и… э-э, господину „Миру“. Выспросить их совета, а уж потом действовать. Вся эта троица — прожженные, бывалые мастера с пугающей мощью. Глядишь, кому-то из них уже доводилось сталкиваться с чем-то подобным…»

— Ты заметно повзрослела, — Сио едва заметно кивнула. Пружинисто оттолкнувшись от стены, она направилась к месту, где еще недавно отдыхала ее напарница.

— Повзрослела? — прыснула Форс. Девушка придвинулась вплотную к подруге, нарочито выпрямила спину и принялась откровенно «смотреть свысока» на макушку низкорослой наемницы.

Не дожидаясь, пока та вспылит, писательница со вздохом продолжила:

— Это ты по-настоящему повзрослела.

— Как сейчас помню: еще год назад ты полагалась исключительно на инстинкты, а конфликты улаживала пудовыми кулаками. Вечно вляпывалась в какие-то глупые передряги и сбивалась с пути. Теперь же у тебя всё схвачено куда надежнее.

Сио слегка опешила. Улегшись на бок и закутавшись в тонкое шелковое одеяло, она повернулась спиной к Форс и буркнула:

— Я сбивалась с пути лишь потому, что ты вечно путалась под ногами и тянула меня на дно.

Форс выдавила из себя сухой смешок и, глубокомысленно закивав, парировала:

— Это неотъемлемое бремя Пути «Ученика», моя личная природа здесь совершенно ни при чем, вот так!

Убедившись, что подруга благополучно улеглась, она подошла к стене, смежной с хозяйской спальней, и с пугающей сосредоточенностью приступила к обязанностям телохранителя.

Ночной мрак дюйм за дюймом отступал, уступая место рассвету. Покончив с утренним моционом и сытным завтраком, Клейн одну за другой принял две делегации констеблей вкупе с целой сворой газетчиков. Легавые рыли землю носом, расследуя загадочное самоубийство Карона, а репортеры спали и видели, как бы выудить побольше пикантных подробностей о дерзком покушении на парламентария Махта.

Благодаря виртуозной выучке мажордома Вальтера, Дуэйн Дантес чинно, строго по расписанию провел все встречи, играючи разделавшись с этой назойливой суетой.

Ближе к полудню на пороге внезапно нарисовался парламентарий Махт. С легкой поспешностью в голосе политик обратился к Клейну:

— Составьте мне компанию. Едем в клуб, сыграем партию в теннис.

Этот влиятельный господин числился в рядах сразу нескольких закрытых обществ, однако с Дуэйном Дантесом их пути пересекались лишь в одном-единственном:

В Клубе отставных офицеров Восточного Балама!

«Неужто пришло время ударить по рукам в той сделке с оружием?» — Клейн мгновенно раскусил скрытый подтекст в словах визитера. Велев Ричардсону подать пальто, цилиндр и трость, он прыгнул в свою карету и, следуя за экипажем Махта, покатил в район Хиллстон, прямиком к тому самому характерному, выкрашенному в песочно-желтый цвет особняку.

Переступив порог клуба и пройдя в уже знакомую приватную гостиную, Клейн вновь узрел того самого полковника сухопутных войск Министерства обороны с лошадиным лицом — Кальвина.

Выдержав пару минут дежурных, ничего не значащих светских расшаркиваний, офицер наконец взял быка за рога. Вперив взгляд в Дуэйна Дантеса, он издал добродушный смешок:

— Птички напели, вернее, Махт обмолвился, что вы способны с ходу выложить на стол двадцать тысяч золотых фунтов наличными?

— Задачка, конечно, не из легких, но мне это вполне по силам, — с легкой, уверенной полуулыбкой парировал Клейн.

Кальвин удовлетворенно кивнул и, на мгновение задумавшись, произнес:

— Всю сумму пускать в оборот пока не потребуется. Заготовленная для вас партия стволов, патронов и парочки легких орудий будет дожидаться на одном из складов в Восточном Баламе. Объем не сказать чтобы баснословный, хватит вооружить от силы три-четыре тысячи штыков. Если считать по цене металлолома, выйдет не больше десятки. Но вы, само собой, отстегнете мне пятнадцать тысяч фунтов.

Полковник резал правду-матку без малейшего стеснения, словно подобные откаты были в армейских кругах Лоэна самым обыденным делом.

— По рукам, — с абсолютно каменным лицом согласился Клейн.

Вояка одобрительно хмыкнул:

— Превосходно. У Махта и впрямь глаз-алмаз. В оружейном бизнесе скрягам ловить нечего, тут требуется поистине королевский размах.

— Этот арсенал в Западном Баламе уйдет минимум за двадцатку. А если у вас и впрямь такие обширные связи, как судачат, и вы сумеете нащупать нужного покупателя — можно смело заломить все тридцать, а то и больше. Ах да, логистика, фрахт и хранение груза целиком и полностью на ваших плечах. Наше ведомство выделит лишь пару-тройку толковых ребят для подстраховки.

«Так и знал, приставят своих цепных псов для надзора…» — безмятежно внимая военному, Клейн мысленно констатировал: нужно срочно пнуть «Адмирала Звезд» вкупе с Даницем, чтобы те немедля выложили на стол все агентурные сводки по Западному Баламу.

Выдержав многозначительную паузу, сыщик поинтересовался:

— Когда именно мы даем старт?

— Груз осядет на складах лишь через пару недель. Дальнейшие тайминги всецело в вашей власти. И да, вытрясать из вас всю сумму с ходу мы не станем. Скинете авансом тысяч восемь-десять, а остаток закроете, когда провернете сделку, — Кальвин всем своим видом изображал небывалую сговорчивость.

«Через пару недель — это уже под занавес месяца. Придется сперва отгулять на торжестве в честь появления на свет „Змея Судьбы“… Как-никак, на кону Его пуповинная кровь…» — Клейн, чьи мысли неслись вскачь, ответил:

— Мне потребуется время на закладку фундамента и подготовку каналов. Отправлюсь на Южный континент где-то в первых числах июля.

Кальвин и парламентарий Махт обменялись короткими взглядами. Вояка негромко хлопнул в ладоши и отрезал:

— Договорились.

…………

Тем временем за стенами Клуба отставных офицеров Восточного Балама Сио и Форс, затаившись на крыше соседнего здания, вели негласную слежку за кипящей внизу уличной суетой.

Охотница за головами прекрасно знала, что этот клуб буквально кишит Потусторонними, а потому благоразумно не стала дергать писательницу за рукав с просьбой протащить их внутрь. Пришлось отказаться от плотной опеки клиента и нести вахту снаружи.

— Какое счастье, что мы в Баклунде. И пускай в эту пору туманы здесь редкость, зато облаков хоть отбавляй, так что солнце не жарит как ошалелое. Иначе я бы уже давно обгорела до волдырей, — съежившись в густой тени, лениво проворчала Форс.

Сио уже было открыла рот для ответа, как вдруг ее цепкий взгляд выхватил карету, плавно подкатившую к черному входу клуба. Экипаж отличался благородным коричневым цветом, а на дверце красовался до боли знакомый герб — изящное сплетение цветка и кольца.

«Экипаж виконта Стратфорда…» — беззвучно прошептала про себя Сио. Широко распахнув глаза и напрягшись до предела, она воочию узрела, как из салона, взятый в плотное кольцо телохранителей, выбирается тот самый до боли знакомый, но в то же время бесконечно чужой силуэт. Секунду спустя процессия скрылась в дверях Клуба отставных офицеров Восточного Балама.

— Что стряслось? — Форс мигом уловила резкую перемену в повадках подруги.

Сио не стала играть в прятки и выложила всё как на духу:

— Я видела виконта Стратфорда. Он тоже заявился в этот клуб.

— Тот самый начальник королевской дворцовой стражи? — с искренним ошеломлением переспросила писательница.