«Какого дьявола?» — Форс в недоумении скосила глаза на подругу, обнаружив на лице Сио точно такую же гримасу растерянности.

…………

Тем временем в малой гостиной на втором этаже Клейн уже принимал четверых констеблей.

— Мистер Дуэйн Дантес, вам знакомо имя Карон?

«Карон?» — Клейн лишь на долю секунды погрузился в память, мгновенно выудив оттуда лицо того самого дельца, что совсем недавно сбыл ему с рук пакет акций угольной компании «Коим».

— Разумеется, знаком. А что с ним стряслось? — с ледяным, безупречным спокойствием осведомился сыщик.

Стоящий во главе наряда офицер ответил с весьма сдержанной, казенной учтивостью:

— Он покончил с собой.

— Ко всему прочему, покойный оставил предсмертную записку. В ней он черным по белому обвиняет вас в том, что вы шантажом вынудили его расстаться с акциями, прибегая к самым грязным и бесчестным методам травли, что в итоге и довело его до глубочайшей душевной депрессии и петли.

— А его домочадцы уже благополучно подтвердили подлинность каждого слова в этом послании.

Глава 857

Размышления

Карон покончил с собой? Оставил предсмертную записку, в которой черным по белому обвиняет меня в шантаже ради продажи акций? А его домочадцы еще и готовы это подтвердить? Клейн, вслушиваясь в сухой рапорт старшего офицера, лихорадочно переваривал услышанное, пока в голове один за другим вспыхивали жгучие вопросы.

Едва до него окончательно дошел весь ужас произошедшего, первой мыслью было:

Барон Синдрас нанес удар!

Этот акула-банкир, потерпев глухое фиаско в попытке навязать сотрудничество, без малейших колебаний перешел в наступление, обрушившись на него как на злейшего врага, причем без всякой пощады и тормозов!

Ко всему прочему, барон явно успел собрать солидное досье. Он был прекрасно осведомлен, что Дуэйн Дантес уже навел мосты с Церковью Богини Вечной Ночи, парламентарием Махтом и стоящими за ними фракциями. Ударить в лоб означало навлечь на свою голову целую прорву ненужных проблем. Именно поэтому Синдрас избрал мишенью вторую сторону сделки — Карона, сделав его уязвимой брешью. Подобный маневр был куда более изящным и безопасным, но оттого не менее безжалостным и ядовитым.

«Этому ублюдку абсолютно плевать на жизни простых смертных…» — Клейн внезапно воскресил в памяти те бесчисленные, безвинные жертвы, что сложили головы в горниле Великого баклундского смога. Душу юноши захлестнула неконтролируемая, клокочущая ярость, которая бурлила всё сильнее, но при этом отдавала леденящим, пробирающим до костей холодом.

Пустив в ход таланты «Клоуна», сыщик виртуозно обуздал лицевые мышцы. Напустив на себя вид крайнего ошеломления, словно в упор не понимая, о чем идет речь, он переспросил:

— Вы уверены, что это не какая-то дурная шутка?

Стоящий во главе наряда офицер сурово кивнул:

— Не располагай мы железобетонными уликами, ни за что бы не осмелились потревожить покой столь почтенного джентльмена, как вы.

— Мистер Дуэйн Дантес, будьте любезны проследовать с нами в участок для дачи показаний.

Сохраняя на лице маску ледяной, невозмутимой строгости, Клейн, чьи мысли тем временем неслись вскачь, уже приоткрыл было рот для ответа. Как вдруг его цепкий ум выхватил одну вопиющую, не укладывающуюся в логику деталь:

Как ни крути, а в нынешнем Королевстве Лоэн убийство карается по всей строгости закона. Обладая заоблачным статусом, связями и колоссальным влиянием, барон Синдрас мог бы играючи пустить в ход добрых пару десятков иных, вполне легальных и убойных способов, дабы стереть в порошок какого-то залетного нувориша, едва успевшего прожить в Баклунде пару месяцев. Доводить дело до такой кровавой грязи не было ни малейшей нужды.

К тому же, птицы столь высокого полета почти стопроцентно осведомлены о существовании паранормальных сил или даже водят с ними знакомство. Барон просто обязан знать: в этом мире полно немыслимых, мистических методов выследить подлинного преступника. И не имея железобетонных гарантий безопасности, идти на убийство ради банальной подставы — затея откровенно идиотская, удел самого низкосортного отребья.

А уж если Синдрас настолько всемогущ, что способен силой своего авторитета заткнуть рот казенным инквизиторам, то пустить в ход любые другие, бескровные рычаги давления было бы для него куда сподручнее и эффективнее!

«Пускай он еще не пронюхал о моей грядущей сделке с вояками, но о связях с Церковью Богини и парламентарием Махтом осведомлен наверняка. Он бы ни за что не стал рубить сплеча так топорно и грязно… И самое главное: раз уж барон готов хладнокровно нанять убийцу ради жалких трех процентов акций, какого дьявола он не сделал этого раньше? Приставил бы ствол к башке Карона еще до торгов — и дело в шляпе, никаких проблем…» — глубокомысленно скользнув взглядом по стоящим напротив констеблям, Клейн благоразумно взял паузу, не торопясь с ответом.

Тем временем буквально за стеной малой гостиной Сио и Форс, привалившись к перегородке, жадно грели уши. Благодаря «Открытию дверей», виртуозно провернутому писательницей, девушки не упустили ни единого слова из этой беседы.

— Что будем делать? Если легавые упрутся рогом и потащат его в кутузку, мы обязаны вмешаться и отбить клиента? — судорожно, срывающимся шепотом выпалила Форс, которой явно не хватало закалки бывалой наемницы.

Девушке и в страшном сне не могло привидеться, что банальная коммерческая грызня обернется кровавой подставой с покойником. Да и в роли врагов, вместо ожидаемых домушников или наемных громил, на сцену вышли казенные ищейки. Форс впала в ступор, совершенно не беря в толк, как выкручиваться из этой передряги.

Сио тоже оказалась в изрядном замешательстве:

— По-хорошему, наша работа — защищать исключительно от бандитов и прочего криминала.

— Но… черт возьми, куш они отвалили поистине баснословный.

Форс, разрываясь между изумлением и истерическим весельем, фыркнула:

— И что, если его упрячут за решетку, ты пойдешь брать тюрьму штурмом?

— Я уж молчу про то, что это чистое самоубийство! Но стоит тебе лишь выкинуть подобный фортель, как ты сама мигом станешь главной мишенью для облав. Карьера охотницы за головами накроется медным тазом! И что потом? Прикажешь нам втроем удариться в бега и кочевать по миру?

Пока ее писательская фантазия уже вовсю строчила сюжет для нового авантюрного романа, Дуэйн Дантес наконец-то подал голос.

Утонченный джентльмен с благородной сединой на висках вполоборота развернулся к мажордому Вальтеру и размеренно, с ледяным спокойствием изрек:

— Два поручения. Во-первых, немедля нанесите визит барону Синдрасу. Передайте ему, что кто-то вознамерился его жестоко подставить.

Лицо Вальтера, всегда сохранявшего непроницаемую маску, на сей раз исказилось от неподдельной растерянности. Дворецкий решительно не брал в толк, с какой стати хозяин отдает столь абсурдный приказ.

В его картине мира за этой кровавой подставой почти стопроцентно маячила фигура самого барона. Явиться к нему на поклон означало не только впустую сотрясти воздух, но и добровольно подставиться под едкие унижения.

Клейн, издав легкий смешок, пояснил:

— Барон только-только почтил нас своим визитом, сыпля угрозами из-за тех самых трех процентов акций. А следом Карон отправляется на тот свет. Как ни крути, все стрелки железобетонно указывают на Синдраса. Считаю своим долгом предупредить его о нависшей тени подозрений — таков уж незыблемый кодекс чести истинного джентльмена.

Полицейские чины слегка переглянулись, смутно почуяв, что это дело пахнет куда более глубоким, многослойным дном, нежели им казалось. А Вальтер, в чьей голове мгновенно сложился пазл, понимающе кивнул и отчеканил:

— Будет исполнено, сэр. Я тотчас же направлюсь к барону Синдрасу, а заодно оповещу о случившемся всех ваших общих знакомых.

Маневр был поистине виртуозен. Если за ниточки дергал кто-то другой, барону волей-неволей придется расхлебывать эту кашу, отмывая собственное имя. Если же это действительно его рук дело — подобное «дружеское» предупреждение мигом втянет его в публичный скандал. Раздув шумиху, Дуэйн Дантес создаст колоссальное общественное давление, благодаря которому парламентарию Махту и остальным покровителям будет куда проще вытащить его из петли.

«Блестяще… Как же всё-таки легко и приятно иметь дело с подлинным профессионалом…» — Клейн мысленно рассыпался в похвалах мажордому и продолжил:

— И во-вторых: вызовите моего стряпчего. Пусть немедля берется за этот досадный пустяк.

Раздав указания дворецкого и личному камердинеру, Клейн наконец-то перевел взгляд на ожидающих констеблей:

— Что ж, я готов проследовать с вами в участок. Не смею чинить препятствий казенным людям при исполнении.

— Впрочем, до прибытия моего адвоката я не пророню ни слова.

Старший офицер с явным облегчением выдохнул и кивнул:

— Благодарю за содействие, мистер Дантес.

Тем временем в соседней комнате Форс торопливо прошептала:

— Садимся на хвост?

— Всенепременно. Я прямо сейчас юркну под днище кареты и поеду с ними до самого участка. Никто не поручится, что эти легавые — не ряженые убийцы! — с параноидальной настороженностью отозвалась Сио.

Замявшись на долю секунды, она быстро бросила подруге:

— Есть еще какие-нибудь гениальные идеи?

Писательница задумалась ровно на мгновение и с абсолютно серьезным, проникновенным видом выдала:

— До чего же эти аристократы и толстосумы пугающие твари!

Сио слегка опешила, но развивать тему не стала. Скользнув к окну, она оперлась о подоконник и с кошачьей грацией сиганула вниз, бесшумно растворившись в густой тени особняка.

Спустя пару минут Клейн в сопровождении двоих констеблей поднялся в салон роскошного экипажа Дуэйна Дантеса.

Опускаясь на сиденье, юноша вскользь мазнул взглядом по толстому, пушистому ковру под ногами. На его лице не дрогнул ни единый мускул.

…………

По прибытии в полицейское управление Клейна препроводили прямиком в допросную. И как бы дежурные ищейки ни пытались его расколоть, он хранил глухое, непробиваемое молчание.

Лишь дождавшись своего стряпчего, сыщик нехотя выдавил сухие показания: дескать, с покойным Кароном пересекался от силы раз, а всю грязную волокиту по скупке акций всецело доверил нанятым спецам, совершенно не вникая в детали.

Раз за разом, словно заведенный, он монотонно чеканил эту железобетонную мантру, напрочь открещиваясь от всего остального. Легавые бились как рыбы об лед, так и не нащупав ни единой бреши в его защите, пока их наконец не вызвали в коридор.

Вскоре констебль, протоколировавший допрос, вернулся в комнату и буркнул:

— Ладно, свободны. Один весьма высокопоставленный господин уже внес за вас залог и выступил поручителем.

Клейн не торопился вскакивать с места. Вальяжно откинувшись на спинку стула, он вскинул голову и поинтересовался:

— И кто же этот добродетель?

Голос полицейского вмиг налился неподдельным, трепетным пиететом:

— Барон Синдрас.

Губы Клейна тут же дрогнули в легкой, многозначительной усмешке. Неспешно, с достоинством поднявшись на ноги, он в сопровождении адвоката покинул душную камеру, благополучно воссоединившись с мажордомом и камердинером.

На крыльце полицейского управления его взору вновь предстала фигура барона Синдраса.

Волосы этого влиятельного банкира по-прежнему были безукоризненно зачесаны назад, переливаясь благородным серебром и смоляной чернотой, а по бокам, словно безмолвные изваяния, застыли личный камердинер и бородатый телохранитель.

— Благодарю за предупреждение, Дантес. Мало кому удается сохранить столь поразительное хладнокровие и остроту ума перед лицом внезапной катастрофы, — Синдрас с легкой улыбкой сделал пару шагов навстречу и протянул руку, обменявшись с Клейном крепким рукопожатием.

Клейн с улыбкой отозвался:

— Я всего-навсего всецело доверяю вашей безупречной репутации.

Разумеется, барон ни на йоту не поверил этой изящной светской лести. Под благовидным предлогом он в компании своего охранника бесцеремонно поднялся в салон кареты Дуэйна Дантеса.

Что же до личного камердинера, то его отослали обратно в роскошный экипаж Синдраса с наказом велеть кучеру следовать за ними по пятам.

Пока за окном размытыми пятнами проносились интисские платаны, аристократ первым нарушил тишину:

— Дантес, и на чем же, скажите на милость, зиждились ваши выводы?

Клейн скользнул взглядом по сидящим рядом мажордому и камердинеру, после чего издал тихий смешок:

— На двух вещах. Во-первых, я резонно рассудил, что в вашем арсенале найдутся куда более изящные рычаги давления. Вы бы ни за что не стали марать руки в такой топорной, кровавой грязи.

Барон Синдрас неспешно пригубил белое вино из мини-бара кареты и добродушно рассмеялся:

— В точку.

Уголки губ Клейна едва заметно дрогнули, и он произнес:

— Сгораю от любопытства: и что же это за методы?

Он бросил это скорее для поддержания светской беседы, совершенно не рассчитывая на откровенность, однако барон с ухмылкой отозвался:

— Раз уж карты легли именно так, тайны из этого делать не стану.

— Всё до гениального просто. Вы ведь отчаянно жаждете прорубить окно в высший свет? Я намеревался нанять парочку девиц разного возраста, дабы те на каждом светском рауте со слезами на глазах обвиняли вас в том, что вы растоптали их чувства, поругали честь и подло умыли руки. Потребуйся — и я бы привел дюжину сопливых мальцов, чтобы те висли на ваших ногах с криками «папочка». А для верности подкупил бы парочку простолюдинов, чтобы те публично клеймили вас за совращение их жен и разрушенные семьи.

— Мы в Лоэне, а здешние нравы до зубовного скрежета консервативны. Ни один уважающий себя джентльмен не пожмет руку подобному распутнику. И, само собой, Церковь Богини Вечной Ночи, свято чтящая узы брака и семейный очаг, мигом отвернулась бы от вас как от прокаженного.