— Первым делом — обратно на корабль.

С этими словами он небрежным щелчком подбросил золотую монету, на скорую руку удостоверившись, что в катакомбах прямо сейчас не кипит битва.

Как бы там ни было, независимо от того, сидит ли в подвал засада Карателей или нет, торчать в верхних залах храма становилось смертельно опасно. В конце концов, стопроцентной гарантии в своих выкладках Клейн не имел, а потому выбирал самый надежный, железобетонный путь к спасению.

— Согласен! — Элланд тоже совершенно не горел желанием прозябать в этих стенах, изводя себя липким ожиданием новой беды.

Стоило им лишь ступить на палубу «Белого Агата», как в их распоряжении окажутся целые батареи пушек и десятки вооруженных матросов, способных дать достойный отпор любой чертовщине.

Дав людям пару минут на передышку, процессия благополучно покинула пределы церкви Повелителя Бурь.

С присоединением капитана Элланда и здоровяка Харриса оборонительный периметр отряда стал на порядок плотнее и надежнее. Клейну больше не требовалось жонглировать медным свистком, отвлекая на себя чудовищ, так что он с легким сердцем упрятал артефакт обратно в карман.

— Не стоит ли нам отстучать телеграмму в штаб-квартиру Церкви Повелителя Бурь? Обрисуем им, в какую трясину скатился порт Банси, — пройдя несколько десятков шагов, с предельной осторожностью закинул удочку Элланд.

При таком раскладе, даже если на них обрушится подлинный апокалипсис, достаточно будет лишь продержаться до прибытия подкрепления, и шансы на спасение взлетят до небес.

Клейн не стал противиться здравой мысли. Вышагивая в авангарде сквозь клубящуюся зыбкую дымку, он невозмутимо бросил:

— Телеграфная контора как раз по пути.

Фух… «Пылающий» Даниц сперва облегченно выдохнул, но уже в следующую секунду его сердце вновь тревожно екнуло.

Пирата до смерти пугала перспектива того, что церковные ищейки, взявшись за расследование этой каши, внезапно накопают, какую выдающуюся роль во всем этом сыграл прославленный корсар. А уж если в этот момент он всё еще будет куковать на борту «Белого Агата» — пиши пропало.

«Да, я, конечно, спасал задницы этим смертным, но хваленые Уполномоченные Каратели отродясь не церемонились с чужаками, а уж с пиратами — и подавно…» Даниц оказался перед нелегким выбором, но в итоге прагматично рассудил: сперва нужно вырваться из нынешней кровавой мясорубки, а уж о последствиях он подумает потом.

Спустя какое-то время, когда очертания телеграфной конторы уже замаячили впереди, из глубины тумана на соседней улочке внезапно вынырнуло тусклое, мутно-желтое сияние, медленно плывущее в их сторону.

Это был мужчина средних лет, сжимающий в руке штормовой фонарь.

Облаченный в темно-синюю мантию епископа, расшитую символами бури, он брел с низко опущенной головой. Лицо его было мертвенно-бледным, дыхание срывалось на хрип, а шаги выдавали пугающую, болезненную шаткость.

Элланд всмотрелся в фигуру и на одних инстинктах выпалил:

— Епископ Миллер?

Мужчина средних лет вскинул голову. Высоко подняв штормовой фонарь, он хрипло отозвался:

— Элланд, это ты?

В этот момент Клейн незаметно сделал полшага назад, выдвигая капитана на передний план. Юноша благоразумно решил не отсвечивать, дабы не привлекать к себе лишнего внимания епископа Повелителя Бурь.

Даниц и вовсе боязливо втянул голову в плечи, поспешно укрывшись за тучной фигурой Урди.

— Да, господин епископ. Я видел мертвого Джейса. Что здесь, во имя Бури, стряслось? — Элланд был далеко не новичком в таких передрягах, а потому не стал спешить навстречу, сохраняя безопасную дистанцию.

Епископ Миллер дважды надрывно кашлянул и заговорил:

— Древние, богомерзкие обычаи вновь восстали из пепла. Кучка еретиков, в чьих жилах течет грязная кровь, снова взялась за человеческие жертвоприношения и пожирание плоти.

— Джейс почуял неладное, но эти фанатики опередили его и хладнокровно убили.

— Осознав, что скрываться больше нет смысла, они пустили в ход кровавые ритуалы. Исказив погоду, еретики пошли на штурм храма. Уполномоченным Карателям удалось отбить атаку и обратить их в бегство. Выжившие сектанты отступили в горы, укрывшись в пещерах, где запрятан их проклятый алтарь.

— В той схватке меня ранило. Сил продолжать погоню не осталось, вот и пришлось медленно плестись обратно.

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как вдалеке, прямо в гуще тумана, полыхнула ослепительная вспышка. Казалось, будто сотни разъяренных молний сплелись воедино и разом обрушились на землю.

В этом мимолетном, мертвенно-бледном зареве Клейн и остальные смогли разглядеть скрытые за туманной пеленой очертания прибрежных гор и те самые вершины, над которыми сейчас вовсю бушевала гроза.

Увиденное, по крайней мере отчасти, служило железобетонным доказательством слов Миллера.

Элланд уже было дернулся вперед, собираясь подхватить раненого священнослужителя под руку, как вдруг краем глаза заметил Германа Воробья. Юноша невозмутимо выудил золотую монету и едва слышно пробормотал:

— Он таит в себе злой умысел.

Дзынь!

Золотой соверен со звоном взмыл в воздух, сверкнул в полете и послушно рухнул на раскрытую ладонь Клейна. Профилем монарха вверх.

Безоговорочное подтверждение!

Епископ Миллер неотрывно, в упор наблюдал за этим действом. В его светло-карих глазах внезапно вспыхнуло леденящее душу, темно-красное свечение.

Глава 511

Аура предателя

У-у-ух!

Яростный шквал ветра вырвался прямо из тела епископа Миллера, туго надувая его темно-синюю сутану.

Хрясь! Тресь! Ветви растущих поблизости деревьев с треском ломались и улетали высоко в небеса.

Тело Донны непроизвольно оторвалось от земли. Девочку отшвырнуло на несколько метров; рухнув на мостовую, она болезненно застонала от ушибов.

И не только её — Сесиль, Дентона, чету Димердо, Харриса и остальных точно так же подхватило ураганом и раскидало в разные стороны. Лишь Клевис с Тигом, обладающие солидной мышечной массой благодаря долгим годам тренировок, да тучный, неповоротливый Урди отделались тем, что просто пошатнулись, с глухим стуком повалились на землю и пару раз перекатились.

Элланд, стоявший лицом к лицу с епископом Миллером, виртуозно выполнил целую серию сальто и перекатов назад, благополучно уходя от обрушившегося на него сокрушительного напора ветра.

Клейн и Даниц тоже благоразумно не стали лезть на рожон. Поддавшись порыву, они, подобно воздушным змеям, плавно отлетели назад. И хотя казалось, что оба вот-вот рухнут, им всё же удалось сохранить равновесие.

Едва шторм немного утих, как в разорванной пелене тумана проступили шесть человеческих фигур. Твари были облачены в черные плащи, однако головы у всех напрочь отсутствовали. Из жутких обрубков на шеях ключом била кровь, а пустые капюшоны топорщились лишь благодаря завывающим внутри потокам ветра.

Хр-р-р! Хр-р-р!

Из их разорванных глоток вырывалось низкое, клокочущее рычание — точь-в-точь как у дикого зверя перед смертоносным броском.

Вжик! Вжик! Вжик!

Мириады бритвенно-острых, невидимых ветряных лезвий со свистом пронзили воздух, изрезав каменную кладку в том самом месте, где мгновением ранее перекатывался Клейн, и оставив после себя глубокие, зияющие борозды.

Топ, топ, топ!

Обогнув возвышающегося с зажженным штормовым фонарем епископа Миллера, чья темно-синяя сутана всё еще мягко трепетала на ветру, шестерка безголовых монстров с гулким топотом, от которого содрогалась земля, ринулась прямо на Клейна, Элланда и остальных.

С одним таким безголовым ублюдком совладать — та еще задачка, а тут их вывалила целая шеренга… Да еще и этот явно пораженный скверной епископ в придачу! Увидев подобный расклад, «Пылающий» Даниц почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом от первобытного ужаса.

В этот самый миг прямо перед его глазами мелькнула отливающая тусклой латунью искра, устремившись куда-то вдаль.

Дзынь, дзынь, дзынь! Медный свисток Азика с резким звоном рухнул на мостовую, несколько раз подпрыгнув на камнях.

С истошным воем вся шестерка безголовых тварей синхронно сменила курс, сломя голову бросившись к тому самому месту, где замер артефакт, оставив епископа Миллера стоять в абсолютном одиночестве.

Клейн, не упуская идеального шанса, молниеносно вскинул левую руку, сорвал спрятанную под сюртуком «Солнечную брошь» и метнул её в стоящего ближе всех капитана Элланда, бросив короткий приказ:

— Влей духовность. Пять секунд. Святая вода!

Сказав это, юноша, даже не взглянув на свой улетевший в небытие шелковый полуцилиндр, пригнулся и, виртуозно петляя из стороны в сторону, хищным рывком ринулся к Миллеру.

Вжик! Вжик! Вжик!

Целый шквал невидимых клинков ветра с яростным свистом обрушился прямо на Клейна.

Мостовая в мгновение ока покрылась глубокими, словно от ударов незримых топоров и сабель, рытвинами. Однако сыщик, то уходя в кувырок, то бросаясь в сторону, то отталкиваясь от земли руками для акробатического сальто, играючи избежал этой первой смертоносной волны.

Темно-багровое сияние в глазах епископа Миллера полыхнуло с новой, пугающей яростью, и он одновременно вскинул обе руки.

Вжик-вжик-вжик!

На сей раз атака ветряных лезвий походила на шквальный пулеметный огонь. Клейн успел уклониться лишь от львиной доли ударов, после чего его тело безжалостно разорвало на куски. Обернувшись мириадами невесомых бумажных обрывков, он разлетелся по ветру.

Истинный Клейн вынырнул из пустоты совершенно с другой стороны и с прежним упорством бросился к епископу. Ему было жизненно необходимо сократить дистанцию до той грани, где он смог бы пустить в ход свой арсенал!

…………

Капитан Элланд, поймавший «Солнечную брошь», тут же ощутил обжигающий, невыносимый зной. Ему до смерти захотелось сорвать с себя всю одежду и с разбегу нырнуть в ледяную океанскую воду.

В долю секунды осмыслив скупые инструкции Германа Воробья, моряк выхватил из внутреннего кармана жестяную квадратную фляжку. Скрутив крышку, он безжалостно выплеснул весь запас отменного Ланчи на брусчатку, отчего округу мигом затопил густой, терпкий дух алкоголя.

«Пылающий» Даниц, бегло окинув поле боя взглядом, уже успел кристально ясно оценить расклад.

Оскалившись в дикой ухмылке, пират рухнул на одно колено и с силой впечатал обе ладони в мостовую.

Две багровые огненные змеи с ревом вырвались из-под его рук. Стремительно скользя по земле, они устремились к тому месту, где покоился медный свисток Азика, воздвигнув вокруг него глухую, пылающую яростным пламенем стену.

Поначалу Даниц порывался швырнуть огненный шар прямо в Миллера, чтобы Герман Воробей смог с помощью пламени виртуозно телепортироваться к врагу и нанести сокрушительный удар. Однако, оценив бушующий вокруг епископа ураганный вихрь, пират благоразумно отказался от этой затеи. Куда полезнее было сначала зачистить безголовую шваль, дабы те не мешали психопату Воробью развернуться на полную катушку.

Тем временем Клевис, Сесиль, Тиг и Харрис уже успели вскочить на ноги. Подоткнув оружие, они взяли Урди, Донну, Димердо и остальных в глухое кольцо обороны, напряженно выискивая во мраке новых тварей.

Богатый наемничий опыт кричал им: не имея за плечами слаженной командной работы, лезть в сверхъестественную бойню Потусторонних — верное самоубийство.

Топ! Топ! Топ!

Шестерка безголовых монстров, напрочь игнорируя обжигающее пламя, прорвалась сквозь багровую стену и, подобно своре голодных псов, остервенело набросилась на медный свисток Азика.

Это подарило Элланду бесценные секунды. Капитан без суеты влил свою духовность в «Солнечную брошь» и замер в ожидании, пока спасительная святая вода сконденсируется и наполнит квадратную фляжку.

Заметив, что безголовая нечисть сбилась в кучу в пылу грызни, Даниц хищно прищурился. Пригнувшись и побагровев от натуги, он соткал в правой ладони ревущее копье из ослепительно-белого, раскаленного пламени.

Сделав широкий шаг вперед, пират с разворота вложил в бросок всю силу. Огненное копье со свистом прошило воздух, сокрушительно вонзившись в одного из монстров и намертво пригвоздив тварь к мостовой.

Взметнулось ослепительно-белое зарево. Половина туловища мертвеца в одночасье осыпалась пеплом, а остатки плоти продолжили корчиться в огне, исторгая из себя густые клубы тошнотворного, черно-зеленого дыма.

Убедившись в успехе атаки, Даниц уже приготовился было развить успех, как вдруг его нутро свело от пугающего, первобытного и безумного чувства голода.

На краткий миг ему почудилось, будто он балансирует на самом краю бездонной пропасти — еще шаг, и он низвергнется во тьму.

И корсар прекрасно понимал: Герман Воробей наконец-то спустил с цепи того безумного монстра, что томился в его теле.

Пожертвовав тремя бумажными двойниками подряд, Клейн в конце концов вырвался на идеальную для удара дистанцию.

Из перчатки на его левой руке яростно, словно прорвав плотину, хлынул долго сдерживаемый голод. Кожа на артефакте заизвивалась, стремительно покрываясь гротескной чешуей темного золота.

Зрачки Клейна тут же выцвели, сузившись в узкие, хищные вертикальные щели.

В следующее мгновение в этих леденящих глазах кристально ясно отразился силуэт епископа Миллера с его мягко трепещущей на ветру темно-синей сутаной.

Абсолютно беззвучно голова этого мужчины средних лет, уже изготовившегося обрушить новый шквал ветряных лезвий, резко запрокинулась назад, а само тело на долю секунды сковало каменным оцепенением.

В его пылающих темно-багровым светом глазах окончательно потухли остатки разума, уступив место дикому, первобытному безумию. Кожа епископа разгладилась, покрывшись пятнами и слизью, став пугающе похожей на шкуру диковинной морской твари.

Из глотки священника вырвался хриплый вздох, доносящийся словно с самых темных океанских глубин. А следом из-под его сутаны угрожающе выползли десятки склизких, омерзительных щупалец!