Этот исполинского телосложения кардинал Церкви Повелителя Бурь и старший дьякон Уполномоченных Карателей, чью голову венчала грива густых темно-синих волос, властно сжал кулак. Повинуясь его воле, нависшие в небесах свинцовые тучи с оглушительным треском раскололись надвое, щедро проливая на морскую гладь багровое сияние луны.

Сверившись с россыпью звезд на небосводе, Ян Котман безошибочно вычислил нужный азимут и стремительной тенью полетел вперед.

Внезапно его полет резко замедлился. Прямо по курсу, на беспокойных волнах одиноко покачивался тот самый пиратский галеон, чьи борта украшала зловещая эмблема «Одноглазого черепа».

Напрочь лишенное управления судно беспомощно дрейфовало по воле ветра и течений. На палубе и надстройках то и дело вспыхивали языки ревущего пламени, а деревянный настил был густо, словно ковром, усеян обугленными человеческими останками.

К середине одной из уцелевших мачт был намертво привязан мужчина средних лет, облаченный в треуголку и с черной повязкой на глазу. Единственный, широко распахнутый зрачок пирата застыл в немом, леденящем ужасе, а в грудь был глубоко вонзен толстый деревянный кол, заливший всю одежду вокруг густым, багровым месивом.

Искра жизни покинула эту истерзанную оболочку, а само духовное тело окончательно и безвозвратно рассеялось в небытии.

Глава 712

Преданный Элджер

«Золотая Мечта» благополучно миновала бурю. Багровый лунный свет пробивался сквозь рваную пелену редких облаков, заливая погруженную во мрак каюту, где не горело ни единой свечи.

Даниц застыл у кровати абсолютно неподвижно, словно напоролся на взгляд Медузы или угодил под удар паранормальной способности окаменения.

Его зубы выбивали бесконечную барабанную дробь, а ноги мелко, почти незримо, но неудержимо дрожали. В голове гулким эхом раскатывалась лишь та самая бескрайняя, уходящая в бесконечность серо-белая мгла, размытый силуэт, восседающий над всем сущим, и низкий, пронизанный первобытным величием голос: «Произноси Мое имя лишь в мыслях своих».

«Это… Он и впрямь ответил… По-настоящему ответил!» — губы Даница беззвучно шевелились. Пират физически ощущал, как его икры предательски обмякли и превратились в вату.

Впервые в жизни его молитва удостоилась божественного отклика!

И от этого потрясения душа корсара едва не покинула тело!

И пусть он уже давно знал, что «Шут» — это некая неведомая, непостижимая сущность, которой поклоняется скрывающаяся за спиной Германа Воробья тайная ложа. И прекрасно ведал: раз уж он вознес молитву с Его почетным именем, незримая связь намертво установлена, а значит, любая дерзость или предательство неминуемо обернутся внезапной, лютой смертью. Вот только все эти истины были лишь сухой теорией, вдолбленной ему в голову «вице-адмиралом Айсберг» Эдвиной. С подобной чертовщиной лицом к лицу он никогда не сталкивался, да и в самых смелых фантазиях не мог помыслить, что неведомое божество снизойдет до ответа лично ему.

Лишь когда серая мгла, исполинский силуэт и этот голос воочию обрушились на его разум, он впервые осознал: великие сущности действительно способны напрямую внимать своей пастве!

Да, сам того не заметив, Даниц в своих мыслях уже возвысил статус «неведомой сущности» до ранга «великой».

Когда первая волна леденящего душу шока мало-помалу схлынула, пират торопливо сделал несколько глубоких вдохов. Попытавшись нервно зашагать по каюте, чтобы унять остатки животного страха, он занес правую ногу и с ужасом понял: конечности его напрочь не слушаются. Ноги подкосились, и бедолаге оставалось лишь мешком повалиться на край кровати, с горем пополам приняв сидячее положение.

«Это и впрямь великая сущность… Самая настоящая…» — пробормотал себе под нос Даниц, с кристальной ясностью осознавая, что вляпался в воистину грандиозную, немыслимую историю.

Тогда, в мире книги, он с перепугу прочел титулы божества и, не заметив никаких пугающих аномалий, испытывал страх лишь от осознания возможных последствий. Но теперь скрытая угроза наконец-то обрела зримые очертания, обрушив на него океан еще более непостижимых тайн. Как тут было не провалиться в бездну абсолютного, сковывающего рассудок ужаса?

Одному богу известно, сколько времени прошло, прежде чем Даниц с шумом выдохнул и попытался хоть как-то себя утешить:

«А ведь это не обязательно означает конец света. Как-никак, Герман Воробей не только коптит небо, но и здравствует вовсю!»

Ухватившись за эту мысль, он выдавил из себя кривую усмешку и беззвучно добавил:

«С этого дня я, выходит, тоже полноправный член тайной ложи. Человек, находящийся под покровительством великой сущности…»

Пока эти мысли кружились в голове, Даниц принял твердое решение: отныне, едва продрав глаза, он каждое утро будет начинать с молитвы. Корсар свято верил: ни одно божество в мире не откажется от искренней, истовой веры своей паствы.

Разумеется, божественный оракул он намертво впечатал в память: возносить хвалу надлежит исключительно про себя, не проронив ни звука.

…………

На следующее утро Клейн, чьи духовные резервы изрядно истощились накануне, проспал до тех пор, пока не проснулся сам.

Неспешно выбравшись из постели, он бросил взгляд в окно: лазурное небо дышало свежестью, земля всё еще блестела от сырости, а на стенах домов виднелись подтеки. Казалось, весь мир только что вымыли дочиста. Вот только сорванные листья, переломанные ветки и раскиданный повсюду мусор красноречиво свидетельствовали о том, что минувшая ночь выдалась отнюдь не тихой.

Умывшись и нацепив на себя абсолютно заурядную, неприметную физиономию лоэнца, Клейн заказал себе стакан сока дерева гулу и изрядную порцию сытного местного блюда под названием «Театива», дабы восполнить растраченные ночные силы.

Потягивая напиток, по вкусу подозрительно напоминающий лимонную воду со сливками и сахаром, и уплетая странное, но потрясающе вкусное жаркое из рыбы и баранины с легкой фруктовой кислинкой, сыщик вальяжно развернул стопку предложенных гостиницей газет. Не торопясь, страница за страницей, он принялся изучать «Утренние Ведомости Соня» и «Газету Новостей».

Завершая завтрак, юноша добрался до последнего издания — обожаемой авантюристами «Газеты Диковин». Там его взгляд тут же зацепился за кричащий заголовок:

'Кровавая бойня под покровом шторма:

По достоверным сведениям, минувшей ночью на борту галеона «Одноглазый череп», принадлежащего «Безумному капитану» Коннорсу Виктору, вспыхнул жесточайший мятеж. Пираты устроили лютую резню, хладнокровно прикончив своего вожака и перерезав друг друга. В этой мясорубке не уцелел никто.

Ужасающая буря надежно укрыла эту кровавую вакханалию от посторонних глаз. И лишь когда изрешеченный «Одноглазый череп» прибило к причалу Симима, страшная правда выплыла наружу'.

К статье прилагался размытый, зернистый снимок, судя по всему, сделанный тайком прямо в порту.

На фото красовался тот самый «Одноглазый череп» — посудина с настолько броскими приметами, что перепутать её с чем-то другим было немыслимо. Изувеченный корабль зиял обгоревшими пробоинами. Уцелела лишь одна мачта, да и к той, примерно на середине высоты, гвоздями был приколочен человеческий силуэт в пиратской треуголке.

«Коннорс Виктор… Он просто взял и сдох?» — зрачки Клейна сузились в игольное ушко, а мысли мгновенно налились свинцовой тяжестью. «Теперь можно утверждать железобетонно: на борту скрывался полубог… Видать, смекнув, что „Безумный капитан“ оказался под колпаком, или спасаясь бегством от „Морского Царя“, он решил не тащить за собой обузу. Хладнокровно пустил всю команду в расход, замел следы и уничтожил любые зацепки?»

Клейн, изначально лелеявший надежду продолжить охоту на «Безумного капитана», почувствовал острый укол разочарования. И пусть ниточка не оборвалась окончательно, шансов размотать этот клубок стало ничтожно мало.

Единственный стоящий факт, которым он сейчас располагал: тот таинственный полубог с огромной долей вероятности принадлежал к Пути «Темного Императора»!

«Судя по тому, насколько яростно ревела ночная буря, эту посудину к пристани пригнал лично „Морской Царь“ Ян Котман, чтобы инквизиторы смогли прочесать её мелким гребнем. Интересно, удалось ли им нарыть что-нибудь стоящее?.. Хм, нужно будет закинуть удочку через господина Повешенного, пусть пошерстит по своим церковным каналам… И даже передавать через третьи руки не придется — сегодня как раз собрание Клуба Таро. Дерну за ниточки Мира и выдам поручение напрямую…» — молниеносно выстроив план действий, Клейн залпом допил остатки сока гулу.

Вернувшись в свой номер, юноша решил вытащить тот самый беспроводной телеграфный приемник, что уже изрядно пропылился в чертогах над серой мглой. Настало время навести мосты с волшебным зеркалом Арродесом и выпытать, не завалялось ли у него свежих зацепок, ведущих к рецепту «Мага причуд».

Покинув акваторию к востоку от острова Олави — ту самую, где за ним открыл охоту полубог из Ордена Авроры, — Клейн наконец-то мог безбоязненно пускать в ход предметы, пропитанные аурой серой мглы. Впрочем, он кристально ясно осознавал: злоупотреблять этим фокусом и держать артефакты в реальном мире слишком долго строжайше воспрещено, иначе «Истинный Творец» мигом возьмет его след.

Именно из-за этой леденящей угрозы, да еще и не забывая о скрытых подвохах самого волшебного зеркала Арродеса, сыщик предпочитал полагаться исключительно на собственные силы или связи. И лишь когда все остальные варианты упирались в глухую стену, он шел на риск и ввязывался в эту игру в вопросы и ответы.

…………

Секретная гавань Сопротивления. Галеон «Лазурный Мститель» благополучно пришвартовался у причала.

Элджер вознамерился в последний раз пополнить трюмы провизией, прежде чем взять курс обратно на остров Пасу.

Раздав команде список необходимых покупок, капитан сменил свою привычную форму на туземные одежды. Пропетляв по Байаму и сделав несколько контрольных кругов, чтобы сбросить возможный хвост, он уверенно зашагал к собору Морской Волны, намереваясь отчитаться о своих недавних успехах перед владыкой епархии, епископом Чогори.

И хотя конечной точкой его маршрута был остров Пасу, где ему предстоял доклад перед самими высшими эшелонами Церкви, Элджер прекрасно понимал, кто именно является его непосредственным начальником здесь и сейчас. Моряк виртуозно играл по правилам: демонстрировал абсолютную покорность и уважение, дабы у Чогори даже мысли не возникло, что подчиненный пытается перепрыгнуть через его голову и навести мосты с кардиналами напрямую.

Чогори, всё такой же бодрый и полный сил, выслушал подробный рапорт Элджера с нескрываемым удовлетворением. Едва моряк закончил, епископ заговорил в весьма высоком темпе:

— Грядущий отчет на Пасу — стандартная, протокольная процедура. Тревожиться тебе не о чем. Я уже имел беседу с господином Котманом и лично заверил его, что твоя вера в Повелителя чиста, преданность Церкви непоколебима, а сам ты — один из самых надежных и ценных капитанов. Господин Котман, в свою очередь, передаст эти слова на заседании Синода.

Выдержав крошечную паузу и не позволив Элджеру вставить ни слова благодарности, он продолжил:

— Вдобавок у меня есть для тебя еще одно поручение. Тебе надлежит прощупать почву и взять на карандаш всех, кто водил тесную дружбу или имел общие дела с «Безумным капитаном» Коннорсом Виктором.

— Приказ исходит лично от господина Котмана. Требую отнестись к нему со всей серьезностью.

Расследовать связи «Безумного капитана»? Элджер на миг растерялся, однако задавать лишних вопросов не посмел. С силой ударив правым кулаком в левую часть груди, он отчеканил:

— Будет исполнено, Ваше Преосвященство.

Седовласый Чогори сдержанно кивнул. Поразмыслив пару секунд, он внезапно спросил:

— Тебе знакомо имя Германа Воробья?

Этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Зрачки Элджера мгновенно сузились в игольное ушко, и моряк едва не выдал себя с потрохами. Хвала небесам, его железная, выкованная годами выдержка спасла положение, позволив удержать лицо и не сорвать маску невозмутимости.

— Наслышан. В последнее время его дурная слава гремит на весь архипелаг. Он не только пустил в расход «Краснобая» Мисора, но и едва не отправил на тот свет Трейси. Да еще и умудрился взойти на борт «Будущего» к Катлее, — Элджер намеренно затянул ответ, прибегнув к многословию, чтобы виртуозно скрыть бушующую внутри бурю эмоций.

Чогори коротко угукнул:

— Болтаясь в море, ты явно отстал от жизни.

— На прошлой неделе этот самый Герман Воробей нагрянул в Тоскат, ликвидировал Гилхиса и забрал за него казенную награду. И знаешь что? Этот проклятый корсар оказался самым настоящим Дьяволом. Дьяволом пятой Последовательности.

— Гилхис? Тот самый второй помощник Агалито? — Элджер мастерски, с неподдельным изумлением выдал этот вопрос.

Моряк и сам смутно догадывался, что Гилхис стоит на пятой ступени, вот только о его принадлежности к стезе «Дьявола» ни сном ни духом не ведал. А ведь сочетание пятой Последовательности и этого смертоносного Пути означало лишь одно: запредельную боевую мощь и феноменальную способность ускользать от любой облавы! Иными словами, Герман Воробей, скорее всего, столкнулся с ним лоб в лоб, совершенно случайно, и умудрился стереть эту тварь в порошок прямо на месте!

А это, в свою очередь, красноречиво вопило о том, что Герман Воробей уже прочно окопался на самой вершине пищевой цепи пятой Последовательности!

«Если бы не тот факт, что он до сих пор отчаянно ищет формулу для прорыва на четвертую ступень, я бы грешным делом решил, что он уже стал полубогом…» — в душе Элджера бушевал настоящий шторм.

Он с леденящим ужасом осознал: всего за какую-то жалкую неделю «Мир» не только разжился рецептом и стержневыми ингредиентами «Океанского Певца», но и пустил в расход Дьявола пятой Последовательности. И, ко всему прочему, наверняка уже прибрал к рукам формулу «Нотариуса»!