— Во-вторых, в игре участвует далеко не один «Демон». Эти ублюдки поочередно натягивают на себя эту шкуру, разгуливая средь бела дня и создавая безупречное алиби для своих подельников, пока те вершат кровавую резню.

— И напоследок: все они с высочайшей долей вероятности принадлежат к семейству Белиал…

В этот самый миг забившийся в угол Леонард, пускай и строил из себя прилежного слушателя, на деле витал совершенно в иных материях. Едва из уст капитана вылетело слово «Баклунд», как поэта захлестнула неконтролируемая волна воспоминаний.

Тогда, воочию узрев полное уничтожение тех самых подземных катакомб, он твердо вознамерился выкроить минутку и докопаться до подлинной личины загадочного сыщика Шерлока Мориарти, начав с допроса его бывшей квартирной хозяйки. Увы, внезапный приказ спутал все карты: отряд немедленно перебросили на поимку серийного маньяка, вынудив покинуть столицу.

— Леонард, что скажешь? — Соэст, закончив тираду, вперил ожидающий взгляд в Митчелла.

Поэт растерянно моргнул, мазнул глазами по исписанной доске и, молниеносно выстраивая логическую цепь, выдавил:

— Сдается мне, капитан Соэст, эта уловка с кожей — не просто банальная ширма. Это наверняка обязательное условие какого-то чудовищного таинства. Вы же и сами прекрасно осведомлены: арсенал богомерзких, оскверняющих обрядов у «Демонов» поистине бездонен.

— В этом есть смысл, — Соэст коротко кивнул, жестом передавая слово следующему бойцу.

«Фух… Хвала небесам, что старик на днях вдолбил в меня азы демонологии…» — Леонард с нескрываемым облегчением выдохнул и наконец-то обратился в слух, вникая в рассуждения товарищей.

…………

Спустя двое суток безмятежного плавания лайнер благополучно бросил якорь у берегов Олави.

Заселившись в гостиницу, Клейн обратился к Андерсону Худу:

— Обожди меня здесь. Тот полубог терпеть не может незваных гостей.

Сыщик банально не желал сливать координаты связного из Школы Жизни.

— Искренне уповаю на то, что доживу до твоего возвращения, — с горькой усмешкой «благословил» сам себя Андерсон.

Уголок губ Клейна едва заметно дрогнул, но он благоразумно проглотил готовый сорваться с языка яд. Поймав экипаж, юноша покатил прямиком к собору Святого Драко, безраздельно принадлежащему Церкви Повелителя Бурь.

Вскоре он вновь очутился в той самой тесной каморке на вершине монументальной колокольни, где его ждал Кано — невероятно уродливый, пугающе асимметричный звонарь исполинского роста.

Внимательно выслушав Германа Воробья, сгорбленный великан кивнул:

— Я провожу вас к парламентарию Ричарду. Он уже оправился от ран и покинул свое прежнее убежище.

— Добро, — Клейн только-только собирался последовать за ним, как вдруг вспомнил, что Кано — дитя гомункула, плод алхимии Церкви Матери-Земли. Не удержавшись, он бросил вдогонку: — Вам, часом, не знаком некий Фрэнк Ли?

Глава 689

Вот так просто?

Услышав имя Фрэнка Ли, звонарь Кано мгновенно изменился в лице. Выражение его лица стало весьма причудливым:

— Знаком. Он… он добряк и человек кристально чистой души. Вот только порой эта его чистота до жути пугает.

«С этим не поспоришь…» — Клейн уступил дорогу на лестнице и, спускаясь следом за звонарем, как бы невзначай бросил:

— Вы с ним близко знакомы?

Кано долгое время молча шагал впереди. Лишь спустя минуту он, даже не обернувшись к Герману Воробью, глухо ответил:

— Я — бракованный плод эксперимента, сотканный из сплошных изъянов. Насмешки и издевательства — мой вечный удел. Фрэнк и еще пара человек — единственные, кто смотрел на меня без отвращения, признавая во мне личность с живой душой…

— И с какой стати он покинул лоно Церкви Матери-Земли? — Клейн, сжимая в руке саквояж, задал вопрос, ответ на который и так прекрасно знал.

Выбравшись из колокольни и прикинув направление, звонарь продолжил на ходу:

— Подлинной причины мне не ведомо.

— Будучи сиротой, он сызмальства рос в монастыре. Церковь стала для него настоящим домом, а Богиня — матерью.

— Его голова вечно кипела диковинными идеями. А ведь ему прочили кресло приходского епископа! Вместо этого он едва не угодил на костер инквизиции. Обвинили в богохульстве.

«Об этом Фрэнк уже болтал. Еще бы, удумал скрестить быка, корову и пшеницу… Будем откровенны: окажись я на их месте, сам бы потащил этого психа на суд… А сухим из воды он на первых порах выходил лишь потому, что болтался на низших Последовательностях, и силенок на глобальные чудачества банально не хватало…» — мысленно проворчав, сыщик проследовал за Кано. Свернув на соседнюю улицу, они нырнули в узкий переулок, приютившийся позади собора Святого Драко.

Замерев перед совершенно заурядным домиком, Кано потянул за шнурок звонка. Три раза, с выверенным интервалом в две секунды.

Спустя некоторое время за створкой послышался глухой перестук шагов. Дверь с легким скрипом отворилась.

Взору Клейна предстал старец, облаченный в короткую черную куртку и опирающийся на массивную трость.

Его волосы отливали снежной белизной, но лицо оставалось поразительно гладким, лишенным глубоких морщин. А на глазах красовалась плотная черная повязка, наглухо перекрывающая любой обзор.

— Господин парламентарий, мистер Герман Воробей нанес вам визит, — почтительно произнес звонарь.

«Парламентарий Ричард? Тот самый Парламентарий Судьбы? Так он слеп?» Клейну, доселе лишь слышавшему его хриплый бас во мраке, стоило немалых трудов скрыть искреннее изумление.

Ричард слегка повел ухом, прислушиваясь, и неспешно повернул голову точнехонько туда, где стоял Герман Воробей. Добродушно рассмеявшись, старец произнес:

— Прошу простить, что встречаю вас в таком виде. Сегодня поутру, едва встав с постели, я поймал острейшее предчувствие: мне категорически нельзя взирать ни на что живое или мертвое. От греха подальше пришлось нацепить повязку.

«…Оказывается, можно выкрутиться и так… С таким шарлатанским пафосом мне вовек не тягаться…» — юноша разрывался между приступом веселья и легким ступором.

А в следующую секунду до него дошел истинный, кристально ясный смысл этого предчувствия: старцу было смертельно опасно смотреть именно на него!

Клейн прекрасно помнил, что адепты Пути «Монстра» наделены даром узреть сокрытое от глаз простых смертных. Именно благодаря этому «Ртутный Змей» Уилл Осептин без труда раскусил его уникальную природу. Да и тот самый паренек Адемисол из Тингена, едва бросив на него мимолетный взгляд, забился в агонии с кровоточащими глазницами.

«Парламентарий Ричард нутром почуял угрозу и загодя обезопасил себя… Эх, а ведь я спал и видел, как бы выпытать у него, что именно предстает их взору…» Не имея садистской привычки принуждать людей к членовредительству, сыщик подавил любопытство и сменил тему:

— Нашлись ли зацепки по тому мистическому артефакту, что мне позарез нужен?

— Пока увы, — с улыбкой отозвался старец. — Оправившись от ран, я тотчас же подался в Байам. Фортуна мне благоволила: я как раз угодил на масштабные кадровые перестановки в рядах флотского командования и резиденции генерал-губернатора. Роя Кинга удалось благополучно вытащить, вот только драгоценное время безвозвратно упущено.

Подобный расклад ничуть не удивил Клейна, и он всё с той же ледяной невозмутимостью ответил:

— В таком случае я конвертирую свой запрос в иную услугу.

— Мой приятель имел неосторожность прикоснуться к фреске, оставленной «Ангелом Судьбы». Теперь он проклят фатальным невезением, и эту скверну необходимо выжечь с корнем.

Парламентарий немного поразмыслил:

— Без проблем. Веди меня к нему. Но пусть он сидит дома тише воды, ниже травы, иначе по пути могут стрястись пренеприятнейшие казусы.

Клейн коротко кивнул. Подхватив саквояж и зашагав к выходу из переулка, он не преминул воспользоваться моментом:

— Господин парламентарий, что вам ведомо о «Матери Древа Желаний»?

В понимании юноши, раз уж Школа Жизни и Школа Розы находились в состоянии открытой вражды, они просто обязаны были знать подноготную друг друга как свои пять пальцев.

Опираясь на трость, Ричард неспешно шел чуть позади и сбоку. Ничья помощь или направляющая рука ему не требовались — старец двигался так уверенно, словно на его глазах не было никакой глухой повязки.

Издав тихий смешок, он заговорил:

— Принято считать, что «Матерь Древа Желаний» — это воплощение «Скованного Бога», почитаемого Школой Розы. Однако меня терзают смутные подозрения, что всё с точностью до наоборот: это «Скованный Бог» является одной из масок «Матери Древа Желаний». И тому есть веская причина: «Красный Свет» Эл Мория как-то обмолвился, что престол нулевой Последовательности на Пути «Мутанта» по-прежнему пустует. Хе-хе, надеюсь, вам знаком термин «нулевая Последовательность»?

— Знаком, — предельно лаконично отрезал Клейн, не пускаясь в разглагольствования и даже словом не обмолвившись о том, что ему прекрасно известно и Братство Чистого Света.

Парламентарий Ричард задумчиво хмыкнул: — Если вкратце: ни одна живая душа не ведает истинной сущности «Матери Древа Желаний», равно как и того, к какому Пути Она привязана. Быть может, это имя и есть Ее подлинное «я». Впрочем, могу подкинуть пару любопытных косвенных фактов.

— «Матерь Древа Желаний» и «Первозданная Луна» стоят по разные стороны баррикад, их противоречия абсолютно непримиримы. Отчасти именно поэтому Школа Розы питает к нам столь лютую вражду.

— С другой стороны, временами их отношения становятся пугающе тонкими и неоднозначными. В это сложно поверить, но на Южном континенте нашлись поклоняющиеся Луне «Короли-Шаманы», которые преспокойно примкнули к Школе Розы.

— Семь великих Церквей, безусловно, ненавидят «Истинного Творца», «Изначальную Демонессу», «Темную сторону Вселенной» и прочих еретических богов, однако к «Первозданной Луне» и «Матери Древа Желаний» они испытывают куда более глубинную, первобытную ненависть.

— Что примечательно, ни Орден Авроры, ни Секта Демонессы, ни Кровавый культ, ни даже Орден Аскетов Моисея тоже на дух не переносят Школу Розы.

«А вот это уже занятно… „Матерь Древа Желаний“ оказалась в числе главных изгоев?» — с глубокой задумчивостью Клейн поймал проезжающий экипаж, наблюдая, как звонарь Кано бережно подсаживает Парламентария Судьбы внутрь.

Следом юноша сам запрыгнул в карету, велев кучеру держать курс на гостиницу неподалеку.

Не прошло и пары минут, как они добрались до места. Клейн уже взялся за дверную ручку, намереваясь выйти, как вдруг округу разорвал оглушительный грохот. Взрывная волна тряхнула улицу с такой силой, что мостовая дрогнула, а из десятков окон на тротуар со звоном посыпалось битое стекло.

«Да быть того не может… Неужто это проделки проклятия Андерсона?» Духовная интуиция сыщика безошибочно забила в набат: так оно и есть. Впрочем, этот ходячий магнит для катастроф, судя по всему, в очередной раз чудом уцелел.

Выглянув в окно кареты, он узрел, что фасад на втором этаже гостиницы разворочен в щепки. Огромный кусок стены просто испарился, уступив место жадно лижущим кирпич языкам пламени и клубам едкого дыма.

А прямо под завалами, перепачканный в саже, с всклокоченными светлыми волосами и в превратившейся в лохмотья одежде, стоял тот самый охотник. Задрав голову, он ошарашенно бормотал себе под нос:

— Нашлись же отбитые наглухо ублюдки… Торговать стволами и боеприпасами прямо в гостинице! Да еще и новейшей взрывчаткой! Чуть на тот свет меня не отправили, я бы даже пикнуть не успел… А мой саквояж…

Клейн покосился на свой собственный чемоданчик, намертво зажатый в руке. В эту секунду он как никогда искренне вознес хвалу собственной железобетонной паранойе.

Повернувшись к Ричарду, он подставил старцу локоть, бережно помогая Парламентарию Судьбы спуститься на мостовую.

Андерсон, почуяв неладное, скосил глаза и выдавил из себя вымученную, страдальческую усмешку:

— До чего же нынче пошли криворукие оружейные барыги, ни грамма профессионализма! Хвала небесам, время дневное, постояльцев по номерам кот наплакал. Хозяина только жаль, влетел в копеечку. Впрочем, слитки золота, что те торговцы притащили, в огне так просто не сгорят — глядишь, и покроют убытки.

«Сдается мне, львиная доля вины за этот погром лежит исключительно на твоей проклятой карме…» — Клейн лишь скупо кивнул и обратился к Ричарду:

— Это он.

Старец послушно повернул голову в сторону Андерсона, вот только плотная черная повязка наглухо скрывала любой намек на взгляд.

Замерев на пару секунд, Парламентарий мягко улыбнулся:

— Дай мне одну золотую монету.

— А? — Андерсон с явным недоверием порылся во внутренних складках своих лохмотьев, выудив золотой лоэнский соверен. Переведя взгляд на Германа Воробья, он усмехнулся: — На моей родине есть такой обычай: пришивать крошечный потайной кармашек к исподнему и прятать там пару монет на черный день. Сроду в эти байки не верил, но в последнее время мне так фантастически не везет, что пришлось подстраховаться.

С этими словами он вложил монету прямо в ладонь Ричарда.

Старец принял золото. Медленно, дюйм за дюймом, сомкнув пальцы, он плавно опустил руку.

Следом он издал легкий смешок:

— Готово. Твое проклятие фатального невезения развеяно без следа.

— Чего⁈ — Андерсон в полнейшем, ошарашенном ступоре уставился на стоящего рядом Германа Воробья. Весь его вид так и кричал: «И это всё? Вот так просто? Ты что, притащил какого-то уличного шарлатана?»

Клейн и сам слегка опешил, однако предпочел довериться Ричарду. Как-никак, перед ними стоял Парламентарий Судьбы.

Старец же преспокойно спрятал монету и с добродушным смешком произнес:

— Подцепил ты это проклятие точно так же, играючи и незаметно. А коли сомневаешься — ступай в казино да проверь свою фортуну на деле.

— А ведь звучит разумно! — Андерсон звонко хлопнул в ладоши. Тут же перехватив первого попавшегося прохожего, он живенько выпытал дорогу до ближайшего игорного дома.