26

Весь воздух разом покинул легкие Вири, когда она впервые за семь лет увидела своего брата.

Брэдан Солейс перестал быть тем четырнадцатилетним мальчишкой; теперь перед ней стоял молодой человек, который выглядел так, будто пробивался через Туманный лес с боем. Его лицо было в грязи и царапинах, зеленый плащ изорван и запятнан, каштановые волосы спутаны ветром. Но именно черные вены, проступающие на его руках, и знакомые бледно-голубые глаза — глаза их отца — заставили Вири почувствовать, словно её ударили в живот.

Брэдан тоже выглядел так, будто увидел призрака, когда Вири и Рив оказались в центре зала: его глаза расширились, а лицо стало мертвенно-бледным. Но он быстро взял себя в руки, развернулся к Хранителю, и слова хлынули из него такой лавиной, что Вири не успела даже подумать, не то что остановить его:

— Хранитель, я желаю смерти…

Рив рванулся вперед и перекрыл его голос криком:

— Я желаю, чтобы Брэдан не получил своего желания!

— НЕТ! — взревел Брэдан, но было поздно.

Хранитель взмахнул рукой, и комнату залила волна элликсена — настолько мощная, что у Вири на затылке зашевелились волосы.

— Ваши желания исполнены, — глубоким голосом произнес маг, с любопытством оглядывая их всех.

Вири была так ошеломлена произошедшим — или тем, что не произошло, — что застыла на месте. За все их разговоры о Хранителе, башне и легенде она ни разу не подумала, что будет, если им с Ривом удастся добраться до Неварноста. Все это время она беспокоилась лишь о том, как бы Брэдану не досталось магическое желание, и совершенно забыла, что любой, кто найдет Хранителя, получит одно.

Но Рив не забыл — и только что использовал свое, чтобы спасти их всех.

— Что ты наделал? — прохрипел Брэдан, глядя на Рива с ужасом.

Его слова вывели Вири из оцепенения. Она вспомнила, что последние семь лет гонялась за ним — неуловимым Жрецом-Жнецом, — и теперь у неё наконец появился шанс его схватить. Она прыгнула вперед, разматывая филлиум, и помчалась через круглый зал, готовясь к главной битве своей жизни.

Она ждала боя.

Она не ожидала, что едва сделает три шага, как новая волна элликсена пригвоздит её к отполированному каменному полу, обездвижив тело от шеи до пят. Волну предательства она направила на Рива, бросив на него яростный взгляд, но он даже не смотрел на неё — всё его внимание было приковано к Брэдану. Хранитель же… он подмигнул Вири, и этот жест ясно дал понять, что именно он превратил её в статую.

Прежде чем она успела потребовать освобождения, Рив шагнул вперед, чтобы ответить Брэдану, и они сцепились взглядами.

— Что я наделал? — недоверчиво повторил Рив. — О чем, черт возьми, ты думал?!

— Я?! — кулаки Брэдана сжались. — Ты понятия не имеешь, что ты сейчас…

— Это ты понятия не имеешь, что едва не совершил! — вскипел Рив, вскинув руки. — Древние, Брэ, ты не можешь убить Лорда-Жнеца!

Вири дернулась от этого незнакомого титула — насколько позволяло её обездвиженное тело.

— Это именно то, что нам нужно сделать! — выкрикнул в ответ Брэдан. — Неважно, что этот ублюдок сделал с нами обоими за последние семь лет! Если жертвоприношение Авроры состоится, погибнет не просто кучка детей, а будут уничтожены обелиски, и умрут все!

Вири снова дернулась: выходит, именно он хотел разрушить обелиски. Это было его жертвоприношение.

— Существует план на случай непредвиденных обстоятельств, — процедил Рив сквозь зубы. — Если Лорд-Жнец умрет, произойдет колоссальный выброс элликсена — годы и годы украденной силы. Одного этого магического всплеска будет достаточно, чтобы рассеять туман вокруг горы Морт, позволив жнецам сбежать из Диабороса. Всем до единого.

Для Вири эти слова были бессмысленным набором звуков, но Брэдан пошатнулся, словно его ударили.

— Что? — выдохнул он, и его ярость испарилась.

Рив с трудом выдохнул и запустил пальцы в волосы.

— Это то, что я хотел сказать тебе, прежде чем ты сбежал без предупреждения. Мы должны найти другой способ остановить жертвоприношение — такой, который не требует убийства Лорда-Жнеца. Иначе город падет в любом случае. — Его лицо было мрачным. — Мы оказались меж двух огней, Брэ, но если бы ты довел дело до конца, если бы использовал свое желание, чтобы убить Лорда-Жнеца, то…

— Все бы всё равно погибли, — прошептал Брэдан, выглядя так, будто его сейчас вырвет. — Если Диаборос падет…

— …то Аравелл падет следом, — закончил Рив. — У города не будет ни единого шанса.

Наступила тишина, но Вири не могла больше держать язык за зубами.

— Кто-нибудь собирается объяснить, что, черт возьми, происходит, прямо сейчас? — она прищурилась, глядя на Хранителя. — И ты должен. Меня. Отпустить.

Его светящиеся глаза лучились весельем.

— Ты могла освободиться в любой момент, Дитя Смерти, — произнес он, используя то же имя, которым её называл призрак, отчего по коже пробежали мурашки. Но затем он взмахнул рукой, и хватка исчезла. Вири стала свободна, она могла ринуться к брату, но разговор, который она только что подслушала, удержал её на месте — пока что.

— Кто такой Лорд-Жнец? — потребовала она, переводя взгляд с Рива на Брэдана. — Что такое Диаборос? — Она вперила яростный взгляд в Рива. — Кажется, ты упустил пару деталей во всём том, что мне рассказывал.

Лицо Рива было маской спокойствия.

— Ты бы не поверила мне, если бы я сказал тебе правду.

— Какую правду?

— Что Брэдан не злодей, — просто ответил он. — И что он не стоит за жертвоприношением Авроры.

В груди Вири вспыхнул огонь.

— Он — Жрец-Жнец. — Она ткнула пальцем в сторону брата. — Он убил наших родителей. — Краем глаза она заметила, как Брэдан вздрогнул, но не отвела яростного взгляда от Рива. — Он — воплощение зла. И, на случай, если ты забыл, именно ты сказал мне, что он использует жертвоприношение, чтобы уничтожить обелиски.

Рив покачал головой.

— Я никогда этого не говорил. Я лишь сказал, что мы должны его остановить.

— От совершения жертвоприношения и уничтожения обелисков.

— Нет, от загадывания магического желания.

— Желания, которое помогло бы ему уничтожить обелиски! — голос Вири поднялся до крика. — Ты так сказал.

— Я не говорил, — Рив оставался до раздражения спокойным, несмотря на её гнев. — Я сказал тебе, что жертвоприношение задумано для уничтожения обелисков, и это правда. Я также сказал, что нам нужно остановить Брэдана, что тоже было правдой. Но это были две разные вещи. Ты просто решила, что они связаны.

Вири не могла поверить своим ушам.

— Ты позволил мне так решить, — прорычала она.

— Позволил, — бесстыдно подтвердил Рив. — Мне нужна была твоя помощь, чтобы добраться сюда как можно быстрее и не дать ему погубить нас всех. В этом я никогда не лгал. — Он выдохнул. — Можешь злиться сколько угодно, но всё, что я делал, было продиктовано тем, что я сказал — желанием спасти город.

— Тогда ты обязан объясниться, — проскрежетала Вири, подаваясь вперед и уперев руки в бока. — Никаких больше полуправд и намеков. Если хочешь, чтобы я тебе поверила, рассказывай всё, что знаешь.

Рив вздохнул и устало потер лицо рукой.

— Не уверен, что ты поверишь мне, что бы я ни сказал. Но слушай: все эти семь лет ты охотилась не за тем человеком.

Вири запестрило в глазах, с её губ сорвался звук — нечто среднее между шипением и насмешкой, сплошная ярость.

— Ты действительно собираешься стоять здесь и говорить мне, что он не Жрец-Жнец? Серьезно?

— Нет, он — Жрец-Жнец, — быстро сказал Рив, делая шаг вперед, словно пытаясь её успокоить, но затем передумал и замер. — Но этот титул — отвлекающий маневр. Что-то, что используют, чтобы ты и другие охотники не узнали о Лорде-Жнеце — предводителе всех жнецов, который правит Диаборосом, городом жнецов, скрытым глубоко внутри горы Морт.

После его слов в ушах Вири зазвенело — смесь шока и неверия.

— Это невозможно, — грубо отрезала она, цепляясь за первый пришедший на ум аргумент. — Гора Морт покрыта черным туманом.

— Она окружена черным туманом, — поправил Рив. — Но внутри она запечатана, как горы Тембрис и Верта. Там живет целая популяция жнецов, поколение за поколением, запертые на месте этим туманом.

Вири снова покачала головой.

— Чтобы выжить, они выкачивают силу друг из друга, — продолжал Рив с решимостью в голосе, — или из собственных детей — останавливаясь перед тем, как те умрут, чтобы можно было выкачать их снова позже, — пока те либо не умирают от истощения, либо не становятся жнецами сами. Они все отчаянно хотят выбраться, изголодавшись по свежим источникам элликсена, но туман — это смертный приговор почти для всех, кто пытается сбежать. Лишь немногим удается выбраться, всегда в редкие промежутки времени, когда туман рассеивается достаточно, чтобы предложить короткое окно безопасности. Это огромный риск, но те, кому удается вырваться, — причина, по которой у тебя и твоих друзей-охотников всё еще есть работа.

Жнецы как крысы — сколько бы мы их ни ловили и ни бросали в Андерлок, они продолжают появляться снова.

Вири сглотнула, когда в её памяти пронеслись её же собственные слова, сказанные неделю назад. Она ненавидела то, что признание Рива объясняло, почему охотники никогда не могли искоренить жнецов полностью. Но даже так…

— Мы бы знали, если бы существовал целый город жнецов. Такое невозможно скрыть.

— Как думаешь, где мы жили последние семь лет? — спросил Рив, указывая на себя и Брэдана. Последний благоразумно хранил молчание, словно понимал, что Вири отделяют две секунды от того, чтобы заломить ему руки, затащить в портал и доставить прямиком в Андерлок. — Где лучше спрятаться, чем в городе, о существовании которого никто не знает? Особенно охотники. Есть причина, по которой ты даже близко не подобралась к тому, чтобы найти нас.

— Но ты сказал, что туман держит всех в ловушке…

Рив прервал её, подняв средний палец. Её гнев вспыхнул с новой силой, пока она не поняла, что он постукивает по своему ониксовому кольцу — талисману черного тумана. Его взгляд метнулся к Брэдану, и Вири проследила за ним: на пальце её брата было такое же кольцо — темный ободок с серебряными рунами, поблескивавший на фоне кожи с черными венами.

Внезапно Вири поняла, зачем они им обоим были нужны. И дело было не только в том, чтобы выжить во время перехода через Туманный лес — они были нужны, чтобы сбежать из горы, пропитанной черным туманом.

— Я никогда не рассказывал тебе, как у меня появилось одно из них, — сказал Рив, покрутив кольцо. — Помнишь, я упоминал наставника, который помог мне научиться контролировать магию и избегать выгорания? Так вот, у этого наставника была огромная коллекция магических артефактов, включая оригинальный набор колец-талисманов, оставленных древними магами. Одно он подарил мне, чтобы я мог безопасно приходить и уходить с горы, а как только смог, я украл остальные, чтобы отдать Брэ, Джонасу, Сейджу и Ардину — чтобы они могли делать то же самое.

Вири неохотно признала, что в его объяснении есть смысл. Но она всё еще не была убеждена во всём остальном, что он ей наговорил. А Рив даже не думал заканчивать.

— Я знаю, у тебя наверняка тысяча вопросов, — продолжил Рив, — но сейчас главное, что ты должна понять: именно Лорд-Жнец — а не Брэдан — похищает детей и планирует использовать жертвоприношение Авроры, чтобы уничтожить обелиски. Мы выяснили это несколько месяцев назад, — он снова указал на себя и Брэдана, — и вместе с Сейджем, Ардином и Джонасом делаем всё возможное, чтобы это остановить. Эту часть ты уже знала.

— Ты умолчал о том, что работаешь с ним. — Глаза Вири впились в Брэдана, который оставался настолько неподвижным, что она начала сомневаться, не заморозил ли его Хранитель магией.

— Как я и сказал, ты бы мне не поверила, — парировал Рив, продолжая, прежде чем она успела возразить. — На протяжении веков Лорд-Жнец появлялся не всегда, в отличие от Жреца-Жнеца, но когда приходит кто-то с достаточной силой, ему жалуют этот титул и дают власть над Диаборосом. — Он сделал паузу. — Нынешний Лорд-Жнец невообразимо могущественен. Он способен использовать выкачанный элликсен для сотворения магии — жнец, который к тому же является магом. Вот почему Брэ был настолько в отчаянии, что пришел сюда и хотел использовать свое желание, чтобы…

— Жнецы не могут быть магами, — перебила его Вири, прежде чем вспомнила, с кем говорит, и поспешно добавила: — По крайней мере, используя выкачанный элликсен. — Было общеизвестным фактом, что жнецы не могли использовать украденную магию ни для чего, что выходило бы за пределы их физического тела. Обостренные чувства, скорость, сила, исцеление, долголетие — вот и весь предел их способностей. Она перебила их достаточно, чтобы знать это наверняка, как и любой другой охотник в истории.

— Нынешний Лорд-Жнец не похож на других жнецов, — мрачно бросил Рив, и по его тону стало ясно, что он думает об этом «предводителе всех жнецов».

— В этом была бы моя вина, — плавно вставил Хранитель. — Нынешний Лорд-Жнец научился контролировать и использовать элликсен у меня. — Он кашлянул и пробормотал: — Среди прочего.

Все взгляды устремились на человека в пурпурных одеждах. Даже Брэдан и Рив выглядели пораженными его признанием.

— Магическое желание, — прошептала Вири, внезапно всё поняв. — Вы исполнили желание Лорда-Жнеца.

На красивом лице Хранителя невозможно было прочесть ни одной эмоции, хотя в глубине его синих глаз зазмеились тени.

— И да, и нет. Но это история для другого раза, поэтому… — он взмахнул рукой, и в каменной стене между двумя окнами, выходящими на залитый лунным светом Туманный лес, из ничего материализовался пылающий камин с зеленым пламенем. — Пожалуйста, продолжайте. Это лучшее развлечение, что у меня было за последние годы.

Еще один взмах — и перед магическим огнем появились четыре кресла из золотистого бархата.

— Расположимся поудобнее? Может, вызвать чаю?

Вири сжала губы, чтобы не сказать ему, куда именно он может засунуть свой чай.

Рив прочистил горло, возвращая их к сути дела, хотя никто из них не двинулся к креслам.

— Брэ пришел сюда с намерением использовать свое желание, чтобы убить Лорда-Жнеца и остановить жертвоприношение. Но он не знал, что из-за врожденной силы Лорда-Жнеца — и того огромного количества элликсена, что выкачивали годами, чтобы эту силу приумножить, — в случае его смерти вся накопленная магия вырвется наружу неконтролируемым всплеском. Этот всплеск будет достаточно мощным, чтобы пробить черный туман вокруг Диабороса, позволив целой армии жнецов сбежать и наводнить Аравелл. Вот почему мы с тобой должны были перехватить Брэ: смерть Лорда-Жнеца спасла бы детей и сохранила обелиски, но она же оставила бы Аравелл беззащитным перед лицом орды жнецов, жаждущих свежих источников элликсена. Дети, взрослые — они не будут разбираться. Они будут выкачивать силу из любого, в ком есть хоть капля магии, убивая без разбора.

Его лицо было напряжено, когда он закончил:

— Ничего из этого не назовешь хорошим, но, по крайней мере, у нас есть время до прибытия кометы, чтобы остановить Лорда-Жнеца способом, который не грозит освобождением жнецов, запертых в Диаборосе. Это не идеальный план, но это меньшее из двух зол и наш лучший шанс спасти Аравелл.

Он замолчал, оставив Вири смотреть на него. Затем — на Брэдана. Даже на Хранителя. Всё только что узнанное кружилось в её голове, пока она не пришла к единственному выводу, который помог ей не стошнить прямо на сияющий каменный пол.

— Я вам не верю, — прохрипела она.

Существуют ли на самом деле Лорд-Жнец и Диаборос — с этим она разберется позже. Сариэль, Мира, Дарик… кто-то из них должен знать, и если это правда, она будет действовать вместе с ними. Выступление Рива было убедительным, и многое из того, что он сказал, отвечало на вопросы, мучившие её долгое время, но она не могла просто принять его объяснения на веру, не подтвердив их у тех, кому доверяла. А это придется отложить.

Но сейчас ей нужно было сделать кое-что другое, прежде чем она навсегда упустит шанс — миссия, которая поглощала её последние семь лет: свершить возмездие над Жрецом-Жнецом.

Впервые с тех пор, как он убил их родителей, Брэдан стоял всего в нескольких шагах, и она знала: пройдут секунды, и он решит — сражаться или бежать. Она не позволит ни того, ни другого. Все эти годы охоты она мечтала поймать его и бросить в Андерлок, но теперь понимала, что этого будет мало. Смерть была исключена — это слишком легко. Она хотела, чтобы он страдал, чтобы чувствовал ту же боль, что она и другие жертвы, чтобы она пытала его каждый день остаток его жалкой жизни, пока он угасает где-то глубоко в темноте до последнего вздоха. Она не знала, как этого добиться раньше, но теперь перед ней открылась возможность, устоять перед которой она не могла.

Прежде чем кто-либо успел её остановить, Вири повернулась к Хранителю и заявила:

— Я хочу загадать свое магическое желание. Я желаю…

— Мне жаль, Виридия Солейс, — перебил он, и знание её имени заставило её вздрогнуть от удивления, — но я могу исполнить только одно желание на человека, а свое ты уже использовала.

Брови Вири сошлись на переносице.

— Нет, не использовала. Это Рив загадал желание ранее.

— Я говорю не о сегодняшнем вечере, — ответил Хранитель, щелчком пальцев вызывая из воздуха дымящуюся кружку. — Ты использовала свое желание семь лет назад.

Вири нахмурилась еще сильнее.

— О чем вы говорите? Я даже не встречала вас раньше.

Хранитель отпил чаю, выглядя вполне довольным.

— На самом деле, мы встречались дважды. Хотя в первый раз ты была слишком мала, чтобы запомнить. А во второй… — он издал задумчивый звук. — Ну, ты забыла, потому что попросила об этом. Это и было твое желание — и я исполнил его.