Выхожу за дверь, захлопываю её сильнее, чем нужно. Воздух снаружи сразу кажется другим — прохладным, влажным, пахнет ночью, древесиной и свежим плющом, что тянется по балкам над головой. Пальцы сжимают жестяную кружку, она холодная, чуть погнутая, край вдавился от моей же хватки. Не раздумывая, бросаю её с размаху об дверь. Металл с глухим лязгом отлетает, звук отдаётся в бревенчатых стенах. Дыхание вырывается через стиснутые зубы, грудная клетка будто сдавлена ремнями.

Зачем я туда зашел?

Всё было ясно с самого начала — поймал, приковал, передал алхимику, пусть выжимает эту слезу. Как и много раз до этого. Я не должен был задерживаться рядом. Не должен был слушать, как она говорит, и тем более смотреть, как она держится в цепях. Никогда раньше не позволял себе вглядываться в пленника дольше, чем нужно, не вникал в их привычки, не выискивал объяснений.

Сжимаю пальцы сильнее. Перед глазами вдруг мелькает то утро в лесу. Первый раз, когда я увидел её взгляд через туман на мосту. Она была ранена — кровь стекала по пальцам, но эта эрида стояла так, будто не чувствует боли. Невозмутимая, прямая, словно за её спиной был целый отряд, готовый рвануться вперёд по первому слову.

Этот взгляд… эти глаза цвета аметиста. В ней есть что-то такое, что тянет сильнее, чем страх или любопытство. Она не отталкивает, а притягивает так, что невозможно отвести взгляд, даже когда знаешь, что лучше бы отвернуться. Я до последнего не верил. Не бывает такого, чтобы внутри ничего не было. Пытался заставить её выдать себя, зацепить, вынудить хоть на миг почувствовать. Хотел увидеть в ней ту самую человеческую слабость — привязанность, сожаление, хоть что-то. Но она действительно — лёд. И чем дольше я смотрю, тем сильнее понимаю: этот лёд не трескается.

— Принц, ты решил наконец выбить что-то живое из этого дома или просто не в духе? — доносится голос из полутьмы.

Поворачиваю голову на звук. У дальней стены стоит Теоден: руки крепко скрещены на груди, один локоть упирается в шершавую поверхность бруса. Он почти сливается с тёмным фоном двора — только лицо и волосы заправленные за уши, ловят серебристый свет луны. На нём — чёрная рубашка, рукава закатаны до локтей, старый ремень с потёртой пряжкой чуть перекошен. Всё сидит на нём, как всегда, — чуть небрежно. Широкие плечи, Лицо спокойное, даже ленивое, но в серых глазах та самая выжидательная прямота, из-за которой в детстве я частенько срывался на спор или драку. Этот взгляд — ни капли стеснения, ни капли холопской почтительности, только честность и невидимый вызов. Но за всем этим я всегда чувствовал: Теоден — единственный по-настоящему родной мне человек в этом доме. Двоюродный брат по матери. Не прямой наследник, но если не останется никого из Эрданов, именно он формально сможет претендовать на трон. Хотя Теоден всегда лишь усмехался: корона, мол, ему не по размеру, а настоящая его стихия — лес, битва и риск, а не скучные заседания в зале Совета.

Я задерживаю на нём взгляд, не меняя выражения лица и выхожу с крыльца во двор.

— Не в духе, — отвечаю коротко. — Это у меня теперь новое увлечение: выбивать живое там, где его не должно быть.

За спиной раздаётся скрип деревянного пола — Теоден отлипает от стены и почти сразу догоняет меня.

— Ну так давай я попробую. Может, ей просто другой подход нужен или другой… человек.

— Даже не думай, — пресекаю резко. — К ней никто не зайдёт, кроме меня и Рогнара. Не надо ни говорить, ни смотреть на неё, ни прикасаться, без моего разрешения.

— А то, что я вогнал ей стрелу в руку, считается? — Он усмехается краем рта, идёт чуть впереди, перехватывает взгляд, не сбавляя шага. — Или тогда можно было, пока ты не объявил её своей собственностью?

— Сейчас — нельзя. Тогда было по-другому. Пусть Рогнар закончит с ней. Впустишь его завтра утром, не раньше. До рассвета в охотничий дом никто не заходит. Ни стража, ни ты.

— Понял, принц, следить за дверью я умею. Только смотри, чтобы твой алхимик не перестарался. Ты знаешь, как быстро Рогнар забывает про границы, если его никто не держит. Ты уверен, что хочешь довести всё до конца именно так?

Я останавливаюсь, перехватываю взглядом его профиль на фоне тёмного камня замка. Внутри все ещё гудит, досада, какая-то тихая злоба. Да, я должен довести до конца. Обязан. Если я хочу добиться своего — придётся получить эту чёртову слезу, даже если ради этого придётся пройти по краю, который другим и не снился. Но, в этот момент что-то внутри дёргает, как будто игла под рёбрами.

Сжимаю кулаки и через силу поворачиваюсь к охотничьему дому. В лунном свете он кажется почти нереальным — тяжёлые брёвна стены сыреют под плющом, покосившийся навес отбрасывает рваную тень на ступени. В этом доме, среди трофеев, шкур, пустых черепов, всегда пахло железом и мускусом зверя. Здесь когда-то радовались удачным охотам, смеялись у камина, спорили и выпивали до рассвета, пока на стенах не появлялись новые головы. Теперь этот дом стал клеткой. Для неё.

— Не хочу, но так надо.

— Это не простая пленница, Каин. Она не человек. И не обычная женщина, к которой можно подступиться как к другим. С ней твои обычные схемы не сработают, как бы ты себя ни уговаривал.

Слова цепляются где-то под кожей, раздражают. Я сам это знаю. Напомнил себе раз десять, пока держал в руке кружку, пока наблюдал, как она пьёт. Знаю, что она не похожа ни на кого. Это напоминание преследует меня с первой встречи, с её первого взгляда там, по ту сторону моста.

— Просто следи за дверью, — повторяю, наконец отрывая взгляд от дома. — Остальное не твоё дело.

— Ладно, будет по-твоему, принц. Но я вообще-то, ждал тебя здесь не ради эриды. Принцесса из Элмора прибыла. Наэль Вайрон. Только что с пристани сообщили.

— Она? Уже? — не скрываю удивления. — Мне докладывали, что она должна была прибыть только через четыре дня.

Теоден коротко кивает, скрещивает руки на груди.

— Она приплыла на новом корабле, что только достраивали. Её люди говорят, принцесса устроила переполох и требовала, чтобы отплыли немедленно, хоть половина судна ещё пахла смолой. Сказала — везите к принцу, всё остальное неважно.

Несколько секунд я молчу, пытаюсь сообразить, что стоит за её поспешностью — каприз, страх остаться без контроля или попытка застать меня врасплох? Придётся менять планы. Как всегда.

— Где она сейчас?

— Уже отдыхает. Принцесса хотела увидеться с тобой сегодня, но я сказал, что ты занят и не появишься раньше утра. Её разместили в гостевом крыле, охрану приставили у дверей, слуги разнесли воду и полотенца, будто сама королева пожаловала.

— Хорошо, — киваю ему коротко, сцепляя руки за спиной и ощущая, как постепенно спадает напряжение, — значит, утром встречу. Докладывай, если что-то изменится. С эридой никаких изменений. Ты — у двери, Рогнар не появится до рассвета.

— Понял, — отвечает он без прежней усмешки, бросает быстрый взгляд на охотничий дом, будто собирается к бою.

Я разворачиваюсь и шагаю прочь по каменной дорожке. Завтра встреча с Наэль. Если всё пойдёт по плану — моей будущей женой.