Петя работал как одержимый. С Антиповым они несколько дней не пересекались, хотя Петя ждал, что тот вызовет к себе, что-то расскажет. Петя скучал по тем доверительным отношениям, которые у них были еще совсем недавно. Вместе с потерей отца во второй раз он как будто лишился наставника.

Петя снова пытался срастить все события последних лет и сформировать стройную версию. Но все гипотезы рассыпались на домыслы.

Панаев потерял репутацию и профессию. Причина – видеозапись, которая исчезла.

Рукавицын-младший разорился и покончил с собой. За несколько минут до этого курьер приносил ему заказ. По ошибке? Что за научная книга в комментариях?

Морозов убил себя. За минуты до смерти он что-то увидел в телефоне, телефон обнулился. С кем он говорил перед самоубийством у себя в кабинете?

Кокорин осужден за взятку. Почему признался, а потом отозвал показания? Почему вообще вел себя так неосторожно?

Рукавицына-старшего разбил инсульт. Его несколько раз навещал Антипов.

Какое отношение ко всему этому имеет Бехтерев, гуру Илия и Настя? Нет, та история явно из другой оперы.

Петя закончил пресс-релиз и отправил его начальнице. На сегодня он мог быть свободен. Но он продолжал сидеть в офисе, мусолил в голове все факты, сопоставлял.

– Люба, а подскажи мне, как я могу узнать, в какие компании инвестирует Антипов? – обратился он к копирайтеру.

– Так, дай соображу, – Люба задумалась на секунду и продолжила со знанием дела: – Инвестиционные сделки венчурного фонда есть в системе электронного документооборота.

– И как туда заглянуть?

– Пишешь служебку на имя Гурьяновой с обоснованием, зачем требуется доступ, какая производственная необходимость. И в течение трех рабочих дней открывают.

– М-да, долго.

– Увы. Еще не факт, что дадут. Но можно еще по пабликам посмотреть и в отчетах по партнерке. Правда, это надо сидеть копаться в текстах.

– Готов копаться, – вздохнул Петя.

– Я тебе сейчас дам ссылку на сетевую папку, где все лежит.

– За какой период подборка?

– За три года точно есть, это то, что я сама собираю.

– А если надо раньше?

– Это к Гурьяновой, – развела руками Люба.

Петя стал внимательно изучать воронку проектов. На первый взгляд венчурный фонд инвестировал во все подряд – нефтянку, ESG-повестку, foodtech, агро. Все, что имело хоть небольшие перспективы, эксперты фонда отсматривали и выносили на инвестиционный комитет. Но чем больше Петя крутил эту базу, тем больше ему бросалась в глаза закономерность в череде технологий, которых в портфеле проектов, наоборот, не было. А это практически все стартапы, связанные с искусственным интеллектом, машинным обучением, изучением мозга и сознания, Big Data и т.п.

– Странно, это ведь тренды. Почему таких проектов нет в портфеле? – пробормотал Петя.

– Что «почему»? – отозвалась Люба, которая все это время с любопытством на него поглядывала.

– Да вот не пойму, почему фонд не инвестирует в проекты, связанные с AI, ML, brain engineering, большими данными?

– О, это никакая не загадка, – улыбнулась Люба. – Такие проекты Антипов поддерживает как бизнес-ангел. То есть частным образом. Зачем ему конкурировать со своим же фондом?

– А как такие проекты посмотреть?

– Эта информация только у него хранится. В корпоративной отчетности такие сведения ты не найдешь. А Антипов не любит афишировать свои ангельские сделки.

– Хм… А можно как-то посмотреть, ну не знаю… Воронку проектов, которые к нам попадали на экспертизу, но инвесткомитет отказал?

– Это можно. У нас есть база стартапов, которые проходили первичный отбор. Наша служба курирует для статистики. А вот сколько в принципе присылают на экспертизу – только у инвестиционщиков… Это тысячи проектов в год.

Люба вошла в корпоративную систему.

– Что ищем?

– Так, давай посмотрим… Центр «9 ступеней»…

Люба запустила поиск – почти сразу появилось окно «СОВПАДЕНИЙ НЕ НАЙДЕНО».

– Центр нейронаук?

«СОВПАДЕНИЙ НЕ НАЙДЕНО».

– Ретритный центр?

– Тот же результат, – Люба с любопытством посмотрела на Петю.

– «Инфочатики.ру»?

– Есть совпадение! Так, это IT-стартап, приходил на инвесткомитет два года назад, стадия проекта MVP – это значит…

– Да-да, минимально жизнеспособный продукт, – нетерпеливо оборвал Петя.

– Заключение – «отказать ввиду незрелости продукта».

– Как? – удивился Петя вердикту, зная, на что способны ребята из команды Семена Подлипского.

– Такая формулировка. Да, указаны контактные лица – Максим Веленов, IT-лидер, и Семен Подлипский, основатель… Ой! – вдруг ахнула Люба. – Это же тот, который сегодня в автокатастрофе погиб! В новостях утром видела!

– Люба, что ты такое говоришь? Как погиб? Ты что-то напутала! – Петя почувствовал холодок на затылке.

– Да, Семен Подлипский погиб сегодня утром, не справился с управлением… А вы знакомы?

– Мы знакомы, да…

Петя сдернул пиджак со стула и вылетел из офиса.

– Может, однофамилец, Петя, ты куда?!

Спустя час Петя был в офисе «Инфочатики.ру». На ресепшен он попросил проводить его к Максиму Веленову, как он к тому времени уже знал, правой руке Семена. Девушка с заплаканным лицом набрала номер и проводила Петю в большую переговорную комнату.

За столом сидел худой осунувшийся парень в футболке с логотипом компании и в очках в стиле гик-шик.

– Добрый день, Петр. Какой у вас вопрос? – спросил он и торопливо продолжил: – К сожалению, мы сейчас не берем новые проекты. Но хочу заверить, что все обязательства по уже заключенным контрактам постараемся выполнить в оговоренные сроки. Если вы скажете наименование компании или фамилию физлица, я скажу текущий статус вашего проекта.

– Максим, у меня вопрос не по проекту. Я журналист. И Семен для меня выяснял кое-какую информацию. Но поговорить мы с ним не успели…

– А что за информация? – Максим насторожился.

– Дело в том, что ко мне попал телефон, который обнулился до заводских настроек.

– А, так это ваш телефон? – Максим глубоко вздохнул, потянулся к тумбочке и достал смартфон Морозова.

– Что-то удалось найти?

– Да, удалось. Петр, вчера ко мне заходил Семен и сказал, что нашел в этом телефоне видео криминального характера.

– Что это значит?

– Вы сами посмотрите, позже. Я бы не хотел его еще раз… Но я сразу хочу сказать, что это фейк.

– Не понял.

– Вы все поймете, когда посмотрите, – устало произнес Максим. – Это фейк, но сделано видео с помощью нашей или похожей программы для коррекции видео в реальном времени.

– То есть этот фейк сделал кто-то из ваших сотрудников?

– Нет-нет. Я не так сказал. Программа похожа на нашу. Семен – разработчик. Был, – Максим поправил себя и тяжело вздохнул.

– Я могу узнать, кто из вашей команды или заказчиков мог ею воспользоваться?

– К конечным продуктам доступ имеем мы с Семеном… Вернее, Семен имел… Ну и заказчику передаем лицензию или саму прогу, если эксклюзив, но это редкость большая, я не помню у нас таких проектов.

– А как узнать, кто был заказчиком?

– Тут сложность. Многое Семен держал на себе. Я вот пытаюсь разобраться, что к чему, – видите сколько документов. Думал, и вы клиент…

Максим обреченно вздохнул и повторил:

– Семен помнил все проекты и всех заказчиков держал в голове. У нас же команда небольшая. Я вообще-то технарь, не менеджер, не управленец…

– Максим, понимаешь, это очень важно.

– Да я же не против помочь, – Максим развел руками. – Что касается конкретно этой программы, программист не нужен. Просто заливаешь видео, на которое нужно наложить лица, отдельно – фото или видео людей, лица которых надо наложить. И – вуаля! Видео готово!

– И это будет происходить в реальном времени?

– Нет, – Максим покачал головой. – Чтобы сделать дипфейк в реальном времени, все-таки программки мало, здесь разраб нужен. Но ИИ так сделан, что сам помогает.

– Ну и как мне найти концы?

– Слушай, криминал – это не про Семена. Он вообще не такой. И я бы не стал.

– Но кто-то же это сделал…

Максим нахмурился.

– А когда, как ты думаешь, видео снято?

– Около двух лет назад…

– Тогда Серега, – тут же ответил Максим. – Он мог.

– Что за Серега, как его найти?

– Да откуда мне знать! – парень покачал головой. – Он тогда накосячил сильно, Семен наорал и уволил. Как раз два года назад.

– А почему говоришь, что Серега мог?

– Подворовывал он. Семен его за руку поймал. Он один наш софт, над которым мы тогда работали, продал налево. Но доказать такие вещи очень сложно. Вот Семен и уволил просто.

– Какая, ты говоришь, фамилия у Сереги?

– Михайлов.

– Не то чтобы редкая… Может, и адрес его найдется?

– Ну, в отделе кадров, наверное, остался. Минуту.

Максим сделал звонок и через несколько минут распечатал адрес прописки Михайлова.

– Спасибо, очень помог, – Петя был рад новой зацепке.

– Это Рязанская область, – пожал плечами Максим. – Наверное, он там не живет. Но чем смог…

Секунду подумав, Петя задал еще один вопрос.

– А расскажи мне про Антипова Владимира Игнатьевича. Вы же в его фонд ходили питчить какой-то проект?

– Да это не секрет. Мы два года назад презентовали один продукт. Только фонд нам отказал… Им зрелые проекты нужны, а мы тогда только начинали. А сам дядька классный. Он телефон у Семена взял, сказал, что, возможно, вложится в нас как бизнес-ангел.

– Ну и? Вложился?

– Вот этого я не знаю. Семен всегда деньгами рулил. У нас некоторые продукты сверхсекретные. И Сеня напрямую дела вел, чтобы никто не слил никому. А я только технической частью занимался. Конечно, все бумаги есть в сейфе, но тут месяц разбираться.

– Какой именно проект тогда питчили, не помнишь?

– Вообще мы тогда делали прогу для управления смартфоном удаленно.

– Аналог «эппл айди» что ли?

– Да, но не все его подключают по умолчанию, кто-то не помнит пароль для входа. Мало ли какие причины. Ну и есть еще андроиды. К тому же наша программа обладает большим функционалом.

– А что именно она умеет?

– Можно обнулить телефон до заводских настроек, управлять любыми функциями, даже делать звонки удаленно…

– И почему же вам отказали?

– В резолюции было что-то про незрелость продукта. Но мне кажется, просто не поняли ноу-хау.

Максим внезапно вспомнил.

– Кстати, вот по поводу этого продукта с Серегой Михайловым и был конфликт – каким-то мошенникам его продал. А прога еще не доработана была, защиты от злоумышленников никакой. И мы тогда решили разработки свернуть, потому что хрен его знает, кто и для каких целей будет использовать.

– Понял… – Петя задумался. – Слушай, а тебе ни о чем не говорит такое название – Центр «9 ступеней»?

– Этого заказчика помню, мы им систему безопасности устанавливали в ретритном центре. Насколько я знаю, все работает отлично, никто не жаловался.

– А фамилию Бехтерев слышал?

Максим задумался на секунду, но покачал головой:

– Нет… Такого не знаю.

Петя сел в машину и заблокировал двери. Загрузил телефон Морозова, зашел в «фотоальбом» – там пусто. Поискал в приложениях – ватсап отсутствует, в телеграм – пусто. Эсэмэски тоже нет. Зашел в папку загрузки – вот оно!

Петя подключил проводные наушники, которые на случай потери эйрподс всегда возил в машине, нажал на play – и услышал плач.

Видео было хорошего качества с высокой детализацией. В помещении без окон, освещенном тусклой лампой, на грязном полу на коленях стояла красивая женщина слегка за 40, к ней испуганно жалась девочка лет десяти. Именно ее тоненький плач услышал Петя в наушниках. Руки женщины и девочки были связаны за спиной. Искаженный голос за кадром монотонно сказал: «Твои жена и дочь у меня. Тебе их не спасти». Камера приблизилась к лицу девочки, так, что можно было разглядеть веснушки, несмотря на полумрак. Затем камера сфокусировалась на женщине. Она умоляюще посмотрела прямо в камеру и прошептала: «Пожалуйста, Виталик, сделай, что-нибудь!» На этом видео обрывалось.

В папке был еще один ролик. Петя открыл и спустя несколько секунд отодвинул от себя телефон. Видео длилось около минуты. И это было закольцованное видео убийства девочки и ее матери. За одну минуту шесть раз показали, как кто-то стреляет жертвам в головы. В самом конце камеру приблизили к лицам убитых, как будто мало было самого факта убийства. И искаженный голос сказал: «Теперь в расчете».

Жутко. Вот какое видео посмотрел Морозов перед смертью! «Как это может быть фейком?!» Петя позвонил домработнице Морозова и на всякий случай уточнил, не было ли похищения жены и дочки. Та удивилась и заверила Петю, что ничего подобного не было.