Рита встретила Петю после работы у башни «Евразия», и они вместе отправились на встречу с Панаевым. Столик в один из самых дорогих ресторанов Москвы, Savva, заказать день в день – почти невыполнимая миссия. Но для Риты нет ничего невозможного, и столик чудесным образом был забронирован.

Панаев ворвался в ресторан с опозданием минут на 20, шумно поздоровался с менеджером ресторана, назвав ее фамильярно «Людочка». Легкая небритость и длинные пряди седых волос могли быть приняты за импозантность, если бы не сочетались с заметным пятном на рукаве светлого пиджака, а дорогой мужской парфюм не соревновался по интенсивности с запахом перегара. Петя помнил лощеный облик успешного адвоката, мелькавший в новостных программах год назад. И с грустью отметил, как мало надо времени, чтобы человек сломался под грузом обстоятельств. Сейчас обращали на себя внимание бегающий взгляд, суетливые движения. А неопрятная одежда выдавали в Панаеве человека, систематически злоупотреблявшего алкоголем.

– Давид Эмильевич, добрый вечер! Я Маргарита Голуб, личный помощник главного редактора радиостанции. Это я вам звонила. – вежливо поздоровалась Рита и представила Петю.

Адвокат пожал протянутую Петину руку и кивнул Рите. Рита посмотрела на Петю многозначительно. Она привыкла, что в ее обществе мужчины вели себя подчеркнуто галантно. А если нет, Рита была убеждена, что с этим мужчиной не все в порядке. Петя микроскопическим движением брови подтвердил Ритины намеки и легкой улыбкой успокоил: за свои чары Рита может не беспокоиться, они, как и прежде, все при ней.

– Меня раньше в этот ресторан в любое время могли посадить, – пожаловался Панаев, вальяжно развалившись в кресле. – А теперь вот вкусно поесть могу только в компании друзей. Или прессы… Но друзей все меньше, а журналисты почти не звонят. Вам же нужна сенсация, желтизна! А моя сенсация уже в прошлом.

Панаев заказал «первое, второе, третье и компот», вернее суп, салат и семгу на гриле плюс бутылку дорогого вина. Петя снова с благодарностью вспомнил свою зарплату у Антипова.

Панаева не нужно было побуждать к разговору. Он сразу с большим энтузиазмом стал рассказывать о том, что приговор был несправедлив, а Ефременко не виноват. Вспомнил жену, которая его бросила, как только появились проблемы… Петя и Рита не перебивали, давая выговориться. А когда от вкусной еды и пары бокалов вина Панаев раздобрел и повеселел, Петя осторожно начал задавать вопросы.

– Скажите, пожалуйста, как вообще получилось, что вы взялись за дело Ефременко? Вы же не любите проигрывать. А здесь такая неоднозначная ситуация.

– Меня попросили его друзья – известные музыканты. Я изучил дело и сразу отказался. Но позже мне предоставили неопровержимые свидетельства невиновности подзащитного. И я взялся… На свою голову. Сейчас бы не взялся, но что уж теперь. «Жизнь невозможно повернуть назад. И время ни на миг не остановишь…» – вдруг запел Панаев хорошо поставленным баритоном.

На их столик стали оглядываться посетители и персонал. Панаев прекратил петь и залихватски подмигнул Рите.

Петя вернул беседу в нужное русло:

– Какие же это свидетельства?

– Мне прислали видеозапись, – алкоголь давал о себе знать, и Панаев начал говорить с явным акцентом, которого почти не было заметно в начале беседы. – На ней явно видно, что музыкант Ефременко во время аварии находится на пассажирском сидении. А водитель после аварии… – Панаев сделал многозначительную паузу, – выходит из автомобиля и…

– И что же? – нетерпеливо спросила Рита.

– Смешивается с толпой!

– Но это меняет дело! – подбадривая, сказал Петя и бросил укоризненный взгляд на Риту за отсутствие выдержки.

– Вот и я тогда так подумал! Был уверен, что смогу доказать невиновность подзащитного.

– Но почему же проиграли дело?

– Тут я в замешательстве, – печально покачал головой Панаев.

Было видно, что он не впервые рассказывает свою историю. Каждый жест и мимика были продуманны и отточены.

– Дело в том, что видео исчезло, – картинно развел адвокат руками.

– Как это возможно? – удивился Петя.

– Если бы я знал! – Панаев приложился к бокалу и продолжил, слегка повысив голос: – Сообщение с видеозаписью мне пришло в ватсапе. Я его посмотрел и стал строить стратегию защиты. Взялся за дело, публичность, все вытекающее. Видео придерживал, нагнетал, намекал, так сказать… для большего эффекта.

Бывший адвокат изобразил глубокую задумчивость и, подцепив вилкой оливку, отправил ее в рот.

– А когда возникла необходимость передать его на экспертизу и по дальнейшей процедуре приобщить к делу, видео в телефоне не оказалось.

– Как это возможно?

Панаев эмоционально взмахнул руками:

– Это мистификация. Или неудачная шутка. Или стечение обстоятельств. Мой телефон просто обнулился до заводских настроек.

– А вы можете попросить ваш источник прислать это видео еще раз?

Панаев вздохнул и демонстративно закатил глаза.

– Петр, я что, идиот? Неужели я бы этого не сделал, если бы мог. Речь ведь шла и идет о моей карьере! – Панаев махнул рукой в сердцах. – Видео прислал незнакомый номер. Телефон я не запомнил, разумеется…

– И вы не стали отказываться от дела, потому что слишком далеко зашли… – Рита выразила сочувствие и понимание.

Панаев посмотрел на нее с интересом и кивнул.

– Я, конечно, запаниковал. Но уже не мог отказаться от защиты. Все надеялся, что правда всплывет. Не видео это найдется, так свидетели.

– Но этого не произошло… – задумчиво произнес Петя, а Панаев еще раз кивнул.

– Этого не произошло, и дело я проиграл. А потом обвинения в фальсификации, отстранение, расследование, лишение адвокатского статуса… – в голосе Панаева сквозили истеричные нотки. – Жена ушла, все забрала…

На этих словах Панаев всхлипнул и жестом подозвал официанта:

– Повторите вино, будьте любезны.

Петя обреченно вздохнул. Пора было заканчивать этот банкет, иначе даже самой большой зарплаты не хватит расплатиться за ужин.

– Давид Эмильевич, вы пробовали отдать смартфон в ремонт? Как-то восстановить данные?

– Да, – Панаев расстроенно скривился. – Обращался в сервис. Сказали, что восстановить невозможно.

– Но у вас наверняка был настроен бэкап системы. Может, автосохранение данных?

– Это еще одна странность… Я потерял доступ к облаку эппл. После обновления пытался зайти в настройки – и ни один пароль не подошел.

– Сброс пароля?

– Тоже не сработал! О чем вы! Все перепробовал!

Панаев прервался на семгу. Петя и Рита многозначительно переглянулись.

– Кстати, я только сейчас подумал… – вдруг сказал адвокат, едва прожевав. – Ведь это идеальная диверсия! Как ловко они это провернули!

– Кто они? – оживился Петя.

– Как кто! На такое способны только спецслужбы… ФСБ! – увидев скептицизм Пети, Панаев повысил голос. – Ну а кто же, по-вашему?! Им было выгодно потопить Ефременко… За его антиправительственные стихи и песни! Боже мой! Это же заговор! А Ефременко – политический заключенный! Обязательно напишите об этом!

– Погодите, Давид Эмильевич, не торопитесь, – Пете не показалось перспективным такое направление разговора. – О заговоре говорить преждевременно… Возможно, действительно вы забыли пароль, а телефон поймал вирус, который взломал систему. Вот телефон и обнулился. Вы сейчас пользуетесь этим телефоном?

– Нет-нет, я поменял смартфон. Я не хотел повторения ситуации. Купил новый.

– А старый у вас остался? – с надеждой спросил Петя. – У меня есть великолепные специалисты, если вы дадите мне телефон на время, возможно, они восстановят данные.

Но Панаев замахал руками, снова сделал жадный глоток вина, поперхнулся, закашлялся, вытер рот салфеткой.

– Телефон я дочери отдал, они с женой за границей сейчас… Да может, и разбила уже. Или потеряла. Вы ж знаете, как современные подростки к вещам относятся. Ничего не ценят! Три телефона за год ей поменял – и все подавай последние айфоны!

Тут Панаев перескочил с дела Ефременко на свои семейные отношения. И Пете с Ритой пришлось выслушивать жалобы адвоката на жадность жены и равнодушие дочери.

Наконец, когда Панаев сделал паузу, чтобы снова приложиться к бокалу, а Рита отошла в дамскую комнату, Петя ворвался с вопросом, который не давал ему покоя на протяжении всей беседы.

– Как вы думаете, может быть так, что мишенью розыгрыша с вашим телефоном является не музыкант Ефременко, а именно вы? – осторожно спросил Петя.

– Почему я? При чем здесь я! Что за ерунда! Это политический заказ на Ефременко, – Панаеву явно нравилась эта новая версия.

– И все-таки, Давид Эмильевич, возможно, есть люди, которые хотели бы вам отомстить?

– Ну, за карьеру я, возможно, нажил врагов. Но чтобы устроить такое… – Панаев скептически поджал губы.

– Скажите, пожалуйста, а вы были знакомы с Игнатом Антиповым?

В этот момент Панаев изменился в лице, глаза забегали, он нервно прикусил губу.

– А чем вызван ваш вопрос, собственно? – взвизгнул он. – Вы меня в чем-то обвиняете?

– Погодите, Давид Эмильевич… – Петя слегка опешил от такой несдержанной реакции адвоката. – Я ничего такого не имел в виду…

– Да! Я его знал. И жену, – перебив, с вызовом продолжил Панаев. – Но это было 25 лет назад! А-а-а, я понял! Вы разнюхиваете смерть Игната! А я тут с вами… Откровенно… Душу перед вами выворачиваю…

В этот момент к столику подошла Рита, и Панаев укоризненно посмотрел на нее:

– А вы… Такая красивая девушка… И таким делом занимаетесь! Наврали мне…

Рита недоуменно улыбнулась:

– Давид Эмильевич, я не понимаю…

Панаев замотал головой. Седые пряди упали на лицо, он нервно откинул их пятерней и упрямо сказал:

– Я вам больше ничего не скажу! Все, разговор окончен! – И юрист резко отодвинулся от стола вместе с креслом.

Он стоя залпом выпил оставшееся в бокале вино, суетливо подхватил пиджак со спинки кресла и, не прощаясь, направился к выходу из ресторана.

– Что произошло? – недоуменно спросила Рита.

– Странный он человек, не бери в голову. – Петя жестом подозвал официанта. – Рита, хочешь что-нибудь заказать?

Рита улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– И все-таки, Петя, зачем это расследование, что ты ему сказал в мое отсутствие?

– Рита, как только я сам что-нибудь пойму, обязательно объясню.

– Ну знаешь ли, Соколов… Мне это все надоело! – И Рита гордо отправилась к выходу.

«Ну вот», – подумал Петя, оставшись за столиком в одиночестве.