– Уже конец, – глубоко вдохнул сидящий на камне бог, устремив взгляд к небесам.

И сколько я здесь уже? Меня вырвало из того состояния, где каждая мысль могла длиться годами. Это было странно и пугающе одновременно – я будто сливался со временем, становясь лишь безмолвным наблюдателем. Я уже переживал подобное в доме Ма Ри. Вот только даже тогда я был частью потока, а сейчас я будто наблюдал за рекой событий издалека.

Оглядевшись, я увидел лисичку, которая бежала по глубокому снегу в направлении камня. Вот только это уже не была та маленькая лиса. Это было существо, обладающее силой, а главное разумом.

Она подбежала к камню и села рядом. А вот геккона я не видел: он часто пропадал годами, но несомненно возвращался к камню.

Бог молча посмотрел на лису и, поднявшись, погладил ее по загривку. А после сделал большой глоток вина.

Я молча поднялся с камня и пошел в сторону деревни у подножия горы. Жители, которые мне были знакомы, занимались своими делами. Я знал каждого из них, я видел жизнь каждого из них. Я прошел по засыпанной снегом улице к небольшому строению – это был храм, поклоняющийся богине луны, которая только что покинула эти места, отправившись обратно.

Взволнованная женщина выбежала из двери, и я проскочил внутрь. Несколько женщин в странных нарядах суетились вокруг молодой девушки, которая лежала в горячке. Она тяжело дышала, а лоб покрывал обильный пот. Уход богини никогда не обходился без последствий: каждый раз та, чье тело одалживала богиня, находилась на грани смерти после ее ухода, и каждый раз девушка выживала. Только то божественное, что было в ней, уходило – возвращалось туда, куда ушли почти все боги. Это было понятно даже мне, когда я смотрел на нее. Волосы, отдававшие серебром, стали черными, как и у всех вокруг. Вот только эту перемену мог видеть только я и бог, сидящий на камне и пьющий свое вино.

Сотня, две, три сотни лет... Я лишь сидел на камне и наблюдал. Наблюдал, как рождаются и умирают люди. Как приходят беды, болезни, войны. Но люди, живущие в деревушке, всегда начинали все сначала. Удача – несомненно, удача, дарованная богами, – берегла деревню от полного уничтожения, и она из раза в раз возвращалась к жизни.

И несомненно раз в сотню лет возвращалась она. И я ее понимал: ей тоже было интересно наблюдать за людьми. Когда-то она приходила в непростые времена, и беды покидали деревню, когда времена были хорошие, деревушка расширялась и процветала.

Вернувшись на камень, я снова сел рядом с богом, и он даже немного подвинулся. Я уже несколько раз замечал, что он не видит меня – нет, он чувствует мое присутствие. Он понимает, что кто-то вместе с ним делит этот камень, делит этот момент времени.

«И снова она вернулась», – устремил я взгляд на дом обычных фермеров, выращивающих рис на полях из поколения в поколение.

«И вот она уже убегает», – усмехнулся я вместе с богом, сидящим рядом. Из раза в раз, из жизни в жизнь, единственное, что не менялось, – это ее бойкий характер. Видимо, эта черта богини передается тем, чье тело она занимает.

Вот ей уже лет десять, и она с интересом изучает округу, даже подходит к камню, но останавливается в нескольких десятках шагов от нас, смотрит с прищуром и даже морщится, будто увидела что-то неприятное. Вот ей уже шестнадцать – она снова убежала с местной ребятней в горы, и деревенские даже собрали отряд на поиски. Вот настоятельница храма, строгая женщина, ее ругает. И вот…

«Значит, вот тот момент», – обернулся я, когда неожиданно бог, сидящий рядом, дрогнул.

– Ты... – вырвалось у него, когда он обезумевшим взглядом смотрел на ту, что пришла к камню.

Девушка, такая знакомая, стояла напротив него – она выглядела точь-в-точь как та, за кем я наблюдал последние двадцать лет. Вот только девять белых с серебряным отливом хвостов были отчетливо видны за ее спиной.

– Тебе же так нравилась та девчонка, – как-то обиженно сказала лиса, улыбаясь и стерев небольшую каплю крови, оставшуюся у края ее губ.

Бог, сидящий рядом, не двинулся, не разорвал ее на части. Он просто тихо произнес: «Будь я проклят за то, что приручил такую безумную тварь».

Лиса испуганно попятилась назад. Осознание содеянного, видимо, начало доходить до ее еще неокрепшего разума дикого зверя. И тут грянул гром – знакомый гром воли небес. Я посмотрел вверх: там не было ни облачка.

Ма Ри – а это была уже Ма Ри – сделала еще пару шагов назад и, обратившись большой белой лисой, рванула в сторону леса. Разгневанный бог поднялся, уже протянул вперед руку, чтобы схватить ее. Толстая цепь вырвалась из земли – сначала сковала его руку, потом вторую, потом ноги. Таков был ответ воли небес на нечаянно произнесенные слова бога. Он сам себя проклял, и воля небес услышала его.

И правда, кто еще мог пленить хоть и потерявшего часть силы, но все же бога? Воля небес, та самая, что изгнала их из этого мира, и та самая, что нещадно следит за выполнением всех данных слов.

– Ненавижу, – прорычал он, смотря безумным взглядом туда, куда убежала моя будущая хозяйка, но я уже потерял к нему интерес.

Я поднялся с камня, бросив взгляд на все это время сидевшую на моем плече душу Тэ Хо, и двинулся в сторону деревни.

Все было как обычно: селяне занимались своими повседневными делами, а я шел – шел к одному небольшому домику. Зайдя в открытую дверь, я прошел вглубь и невольно сглотнул. Тело, истерзанное острыми клыками, было частично сожрано.

«И куда же без него», – пронеслась мысль у меня в голове, когда я заметил геккона, сидящего под потолком. «Значит, ты тоже», – заметил я капли крови на его морде. Он, видимо, не удержался – отведал плоти, пропитанной божественной силой тела.

Но я потерял к нему интерес, устремив взгляд к тому, кто стоял рядом с телом.

Маленький бумажный человечек стоял, окутанный серебряным блеском, который понемногу угасал, – и блеск этот был мне знаком. Я обернулся и снова посмотрел на плечо. Там стоял Тэ Хо, точнее его душа, – она смотрела на себя в прошлом. Кто-кто, а я это понимал, потому что почти слился с этим местом. Это была именно та душа – душа богини.

– Знаешь, я думаю, эта штука предназначена тебе, – бросил я взгляд на браслет на руке истерзанного тела. Браслет – тот же самый браслет, что я носил все это время, пока находился тут, – был надет и на ее руке. И его никто не надевал: с самого рождения каждой из них он появлялся у нее на руке и исчезал в тот миг, когда она возвращалась обратно.

Мир в тот же миг рассыпался на части.

Мы снова стояли меж дверей, меж бесконечных дверей. Теперь мне стало понятно, зачем Тэ Хо был нужен Пе Мучжину. Он как-то узнал, что душа той богини обрела новую жизнь. Нет, каким-то образом он сам поместил ее в это тело.

Черт, уходить как-то и неохота, – горько усмехнулся я, глядя на бумажного Тэ Хо, и одним движением, чтобы не дать себе засомневаться, снял браслет с руки.

Холод и жар окутали мое тело. Я прикоснулся к животу, к груди, откуда полилась кровь. «И на что я еще рассчитывал», – пронеслась мысль в моей голове, когда я, быстро теряя силы, осел на колени в лужу крови, уже образовавшуюся под моими ногами.

Душа Тэ Хо неуверенно подошла к лежащему на полу браслету и коснулась его плоской рукой.

В глаза ударил яркий свет, и передо мной появился он или она. Существо одновременно походило и на Тэ Хо, и на Ма Ри, но все же от Ма Ри ей досталось больше.

Я посмотрел на свои руки: они начали трескаться. Сначала исчезли в пыли пальцы, потом запястья. «Черт, и почему в этот момент мне в голову пришла сцена с тем жидким роботом, застывшим в похожей позе и смотрящем на свою рассыпающуюся руку», – а, точно, это же Тэ Хо напомнил мне тот старый фильм. Такой момент испортил.

– Спасибо, – услышал я звонкий голос, от которого все мое погибающее естество вздрогнуло. А после прохладные пальцы коснулись моей щеки. И тут мир вернулся, настоящий мир вернулся.

Я снова стоял на улочке, ведущей к дому. Я с трудом поднялся и ощупал тело, а потом лицо – я ощупал лицо, которое у меня было. Никогда бы не подумал, что буду рад тому, что у меня есть лицо. Но только потом я понял, что раны исчезли, и лишь дырки от пуль остались на моей одежде.

Опомнившись, я бросил взгляд на Чон Ука и тут заметил, как его окутал едва заметный свет, и он глубоко вздохнул.

– Как?.. – раздался голос Пе Мучжина, в котором смешались крайнее изумление и полное непонимание происходящего. В этот момент он смотрел не на меня. Его взгляд был прикован к Чон Уку. К Чон Уку, который медленно поднимался с асфальта, пока его волосы начинали отливать холодным серебристо-белым светом.

– Простите, – уже раздался другой голос, и этот голос принадлежал Ма Ри.

И извинялась она не перед тем сутулым нескладным парнишкой, а перед богиней луны, которая заняла его тело, – тело, что принадлежало наследнику тех самых селян.

Богиня медленно подошла к стоявшей с опущенным в землю взглядом Ма Ри и протянула руку. Лиса, что внушала страх всем, вся сжалась, видимо, готовясь к концу. Рука лишь коснулась ее белых волос и как-то по-доброму потрепала их. И в каждом ее движении было несвойственное ни людям, ни другим жителям этого мира величие и сострадание. Неудивительно, что тот мужик на камне так долго наблюдал за ней.

– Почему? – подняла свой залитый слезами взгляд Ма Ри.

Вот только богиня ничего не ответила, а лишь еще раз потрепала Ма Ри по волосам, а после повернулась к Пе Мучжину и двинулась в его сторону.

Лицо, на котором я почти никогда не видел эмоций, исказилось в ужасе, и он невольно сделал шаг назад, но замер. Даже интересно, чего он так боится.

– Я, я просто ошибся, – бормотал он, когда рука богини коснулась его щеки. Щека сразу подернулась рябью и пошла причудливым змеиным узором.

Он весь сжался, но и на этот раз богиня была великодушна: она лишь провела ладонью по его щеке, а после, как нашкодившему ребенку, дала затрещину, но даже как-то любя. А жаль, я точно бы не отказался увидеть, как ему голову открутят.

Следом уже напрягся я. Богиня было двинулась в мою сторону, но, к моему удивлению, подошла к лежащему на земле телу «золотой рыбки» Ын Тхэку. «И только не говорите, что и его она собирается спасти», – пронеслось у меня в голове, когда ее рука коснулась волос этого бандюги. Тот сделал неглубокий вдох. Не очнулся, но точно уже был жив. Закончив с Ын Тхэком она посмотрела на лежащего рядом последнего участника случившегося – а именно того здоровяка с разорванным горлом, – но, протянув руку, лишь скривилась и оставила его.

Не так уж и безгранично милосердие богини, впрочем, я тут точно против не был. Этот тип убил меня, убил Чон Ука и даже убил этого бедолагу Ын Тхэка, хотя чего это я его уже жалею.

– Чего? – пересекся я с осуждающим взглядом богини. Значит, ей можно выбирать, кого спасать, а мне об этом даже думать нельзя. Что за несправедливость.

И только об этом подумал я, как лицо богини скривилось вновь, будто я ее чем-то разозлил. Я вообще-то ее спас, и за это полагается награда, дивиденды за вложенные усилия.

Явно прочитав мои мысли, богиня снова скривилась, а после осмотрела меня, словно решая: прибить или наградить. И что-то мне подсказывало, к первому варианту она была куда ближе, чем ко второму.

– Да я не жадный, не надо мне ничего, – натянуто улыбнулся я, когда уже было поздно: богиня в один шаг преодолела расстояние между нами. Ее рука мелькнула и влепила мне затрещину.

Да как же раздражает, когда кто-то так легко копается у меня в голове, – потер я затылок и тут снова встретился со взглядом богини, поняв, что скоро со своей бурной мысленной деятельностью отправлюсь вслед за лежащим на земле здоровяком с разорванным горлом.

Богиня снова недобро посмотрела на меня и сорвала волос с головы – серебряно-белый волос, который в один миг вытянулся, а потом причудливо завился. Через миг на ладони богини лежал серебряный браслет, сотканный из тончайших нитей.

– Премного благодарен, – улыбнулся я, принимая созданный божественной силой артефакт и радуясь, что Сэйрин поблизости нет, а значит, у меня есть время спрятать его подальше от ее загребущих рук.

Получив еще один осуждающий взгляд от богини, я быстро надел браслет на руку, а после спрятал ее за спину.

Я почти уверен, что если бы она не пыталась сохранять свой величественный божественный образ, то сейчас закатила бы глаза. Но нет, она сохранила самообладание и, осмотрев еще раз всех присутствующих, подняла взгляд к небу и произнесла своим звонким, будто резонирующим со всем окружающим миром голосом:

– Я слишком задержалась в этом мире и ухожу. Но прошу, освободи его, он ни в чем не виноват.

Слова ее были обращены не к Ма Ри, не к Пе Мучжину и уж тем более не мне. Она обращалась к воле небес.

Гром раскатистый, от которого даже затряслись окна домов на улочке, прокатился по абсолютно чистому небу. И в тот же миг из тела Чон Ука ударил свет в небеса, и вместо величественной богини передо мной остался стоять тот самый сутулый парень.

– Хен? – непонимающе посмотрел на меня он.

– Да я сам ничего не понимаю, – соврал я.

– Иди домой, – раздался еще один знакомый хрипучий голос, и я, обернувшись, увидел обезьяну – старую седую обезьяну, хозяина той забегаловки, Бонг Хо.

– Я скоро тоже подойду, только курицы и пива куплю, – похлопал я Чон Ука по плечу, придавая ему ускорение в нужную сторону.

– Ага, пойду, – произнес Чон Ук и дотронулся до груди, в том месте, где на пропитанной кровью одежде все еще была дыра, и себе под нос пробурчал: – Жизнь – боль.

– А ты еще зачем вылез из своей норы? – зло спросил Пе Мучжин непонятно по какой причине появившегося гостя.

– У меня дела к нему, – кивнул Бонг Хо в сторону, куда я, да и все присутствующие, сразу обратили свой взгляд.

Там стоял еще один бог, тот самый, который все это время был прикован к камню. Вот только цепей никаких уже не было, а значит, воля небес сжалилась над ним и выполнила просьбу лунной богини.

– Куда собрался? – властно произнес он, и уже было растворившийся в воздухе Пе Мучжин появился вновь.

Страх, нет, даже ужас читался на лице этого геккона. И если честно, меня это порадовало. А после пронеслась мысль: и куда я влез? Разборки таких существ – это явно не мой уровень, и если они затеют драку, то моя никчемная новообретенная жизнь закончится в один момент.

Черт, вспомнил я еще одну вещь и нервно усмехнулся. А именно: что, если бы я тогда не дал этому божеству подзатыльник? Лиса бы погибла и ничего бы не было. Вот бы стереть это из памяти, чтобы никто из присутствующих не смог добраться до этого воспоминания.

– Так, значит, это был ты? – зло потирая затылок, бросил в мою сторону взгляд бог, явно не забыв тот удар.

Нет, мне точно конец. И что я там себе наговорил, что готов уйти? Нет, ни черта я не готов. Оказавшись тут, я вдруг понял, что жить я все же люблю, да и семья у меня большая. И как они будут без меня?

– Не горячитесь, великий, все кончилось, – вдруг я получил помощь, откуда не ждал, а именно от Бонг Хо. И сразу все негодование за безумные цены на ту бурду, что он продавал в своей забегаловке, моментально испарилось, заменив это чувством благодарности.

– Кончилось... – процедил разгневанный бог и поднял глаза к небу. А после вернул взгляд сначала на Пе Мучжина, а потом посмотрел на Ма Ри.

Сейчас она больше всего напоминала ту лисичку у камня, а не величественную белую лису. Впрочем, перед этим существом большой разницы не было: что тогда, что сейчас, оно могло прикончить одним мизинцем любого из присутствующих здесь. И самое гадкое, что если это божественное создание решит устроить кровавую баню, моя задница тоже попадет под раздачу – в этом я не сомневался.

– Простите, я все это время... я просто была глупой, такой глупой, – говорила Ма Ри, пока я прикидывал, как бы пропасть из этого места.

– Дура, – выпалил он, а после добавил: – Да и я сам дурак, что приручил дикого зверя.

– Она и правда дура, великий, – влез в разговор Пе Мучжин, сделав шаг к разгневанному божеству, но, встретившись взглядом с Ма Ри, сделал шажок назад.

Судя по всему, такое обращение от божества, которое даровало ей силу, она могла стерпеть. Даже не так – она его воспринимала как должное, а вот от старого знакомого уже нет.

– Я, великий, почти смог освободить вашу невесту, но из-за этой никчемной особы все пошло лисе под хвост, – все же сказал он то, что собирался, вот только не так уверенно, как начинал до этого.

Я задумался над его словами. Тэ Хо, клан Цзы, где лежал этот браслет. А он не врет: все, что он делал в последнее время, было связано именно с этим. Да и меня прибить тоже, судя по всему, ему надо было, чтобы освободить душу Тэ Хо, которая привязалась ко мне. И да, Ма Ри своим вмешательством все испортила.

Сначала вырвать душу Тэ Хо в наш мир, потом уничтожить клан Цзы, чтоб добраться до браслета. Вот же любитель многоходовочек.

Ма Ри было открыла рот, чтобы что-то сказать, но резко перевела взгляд на меня и нахмурилась, и все же промолчала. Да, все детали ей не были ведомы – и про душу Тэ Хо, и тем более про браслет, но сейчас она все это прочитала у меня в голове и осознала.

– Дураки, – рявкнул разгневанный бог, хмуро осматривая всех присутствующих, включая меня. Хотя если быть честным, я тут был невольной жертвой, тот, кого просто выдернули в это место, и тот, чья судьба сплелась в причудливый клубок событий, затронувший тысячи лет.

– Ладно, пошли, пора вернуть должок, – сказал бог, видимо уже не в силах терпеть окружавших его дураков, и взмахнул рукой.

И что в нем эта богиня нашла. Хотя, может, и не нашла, а сбежала, а он просто продолжил ее преследовать, – пронеслась мысль у меня в голове, о которой я тут же пожалел, встретив на себе взгляд этого существа. Тяжесть нахлынула на меня волной, и тут я почувствовал холод, такой приятный холод, будто прохладный ветерок во время жаркого дня. Он разошелся по моему телу от запястья, где сейчас красовался серебряный браслет.

Он тоже это почувствовал и, видимо, решил все же не убивать отмеченную своей невестой персону и сделал вид, что ничего и не было и просто исчез. Какие же все они обидчивые, аж бесит.

К кому до этого обращался он, все поняли мгновенно, так как вместе с ним исчез и Бонг Хо. Вот интересно, какой у него должок перед этой обезьяной. Хотя нет, не интересно, мне вообще ничего не интересно, – подумал я и сначала бросил взгляд на Ма Ри, которая, как только бог ушел, уже вернула величественный вид, потом на Пе Мучжина и, долго не думая, развернулся и двинулся в сторону дома.

Фух, пронесло, – почесал я то место, где когда-то был шрам, – когда окликать меня никто не стал. А после вспомнил, что надо выпивки купить да еще и закусить, поэтому свернул в сторону маленького магазинчика. Но тут же осознал, как выгляжу сейчас – весь в кровище, будто вылез из самых глубин ада, – и быстрым шагом направился домой.

– Хен, а где? – непонимающе посмотрел на меня Чон Ук.

Черт, а его только пожрать волнует, – вспомнил я, как он буквально полчаса назад лежал на асфальте в луже крови, а потом его тело еще и позаимствовала богиня. Вот же непробиваемое создание.

Я проигнорировал его и осел на пол прямо в прихожей. Странное чувство пустоты накатило на меня, и только сейчас я осознал: Тэ Хо – того Тэ Хо, с которым я при жизни не был знаком, но который сопровождал меня почти весь путь, – больше нет.

– Хен, ты в порядке? – уже взволнованно спросил этот доходяга.

– В порядке.