В погоне за воспоминанием Джоанна провела Уайатта через ночь — от причала к яблоневому саду, где воющий ветер разбросал по земле ещё неспелые плоды.

Потёртая временем скамья из секвойи стояла там же, где стояла в её детстве, и там же, где она стояла и в сне прошлой ночи, так её потрясшем, что у Джоанны не осталось выбора, кроме как вернуться в «Шелест ив». Они с Джимми часто сидели на этой скамье. Здесь она иногда воображала себя принцессой, которую зловещие силы похитили из дворца и бросили в этом саду, а также воображала, что Джимми — её волшебный защитник, который вместе со всеми животными будет хранить её до тех пор, пока однажды рыцарь, разыскивающий её по приказу короля, не найдёт её как раз тогда, когда королевству понадобится королева.

Теперь, стоя за скамьёй и упираясь руками в спинку, она повысила голос, стараясь перекричать ветер.

— То, что пользовалось Джимми, подыгрывало моим фантазиям — более того, поощряло их. Зачем? Какова была его цель? Если бы мы понимали его цель, мы, возможно, смогли бы понять, что это такое на самом деле.

Уайатт стоял по другую сторону скамьи, тревожно прочёсывая взглядом бурлящую темень в поисках чего-нибудь более опасного, чем вапити.

Джоанна и не ждала от него ответа. Она говорила вслух — скорее себе, — пытаясь дотянуться до прошлого и вырвать из него подробности смутно припомненного момента с Джимми.

Летний день, ей восемь. Олень завёл её в лес, а гризли сопровождал в путешествии по нему; когда деревья закончились, олень появился снова и повёл её через луг к яблоневому саду, где её ждал Джимми.

Они провели вместе несколько часов, потому что она догадалась взять с собой небольшую корзинку для пикника: капкейки, печенье и банки Coca-Cola, обложенные холодными пакетами. Они говорили и говорили. Из всего сказанного лишь одна строка дразнила её память, когда несколько минут назад она стояла на причале рядом с Уайаттом: Если бы я нашёл такую, как ты, раньше, Джоджо, я, возможно, уже начал бы пробуждение. Теперь она пыталась вычерпать из утонувшей памяти разговор, который придал бы этим словам понятный смысл.

В глубине надвигающейся грозы снова и снова пульсировала укрытая молния — бледные вспышки трепетали среди яблонь, словно отблески с крыльев пролетающих ангелов. Деревья трясло. Листья сдирало с ветвей, и они дрожью пробегали по траве. Уайатт уговаривал её бросить это и вернуться в дом.

И тут, в мысленном взоре, она увидела яблоневый сад таким, каким он был в тот безветренный день: солнечный свет струился сквозь архитектуру яблонь, на земле плелось кружево золотых пятен и лиловых теней; на скамье между ней и Джимми стояла пустая корзинка для пикника. У Джимми на подбородке был крем от капкейка, и она собиралась стереть его, но сейчас её завораживало то, что он говорил. Возможно, это были не совсем те слова, что прозвучали тогда, а лишь их суть, переданная ненадёжной памятью.

□ ✦ ✧ ✧ □

Хриплый голос, который так развлекал её на протяжении четырёх лет детства:

— Если бы я нашёл такую, как ты, раньше, Джоджо, я, возможно, уже начал бы пробуждение.

— Кого пробуждение?

— Можно сказать, принца.

— Настоящего принца?

— Да. Он спит уже очень долго.

— Мне нравится эта история. Это хорошая история. Ты имеешь в виду — спит, как под чарами?

— Да.

— Как в «Спящей красавице», только он мальчик?

— Он и его свита.

— Его кто?

— Его приближённые, ближайшие слуги при его дворе.

— Они все спят?

— Да. Все зачарованы.

— Почему бы тебе их не разбудить?

— Если бы людей вроде тебя было больше, может, я бы и разбудил.

— Ты хочешь, чтобы я поцеловала их и разбудила?

— Поцелуй не нужен. Только у меня есть сила их разбудить.

— Когда ты это сделаешь?

— Может, никогда.

— Это как-то неправильно. Что это за история такая?

Джимми молчал.

— А в королевстве этого принца есть драконы?

— Я больше не хочу в это играть, — сказал он.

— Так ты король?

— С чего ты решила?

— Потому что у тебя есть власть над принцем.

— Я не король. Ты бы не поняла, что я такое.

— Я не дура, знаешь. Не говори, что я дура. Я бы поняла.

— Я же сказал: я больше не хочу в это играть.

— Ты начал историю. Раз начал историю — должен придумать ей конец. Такое правило.

□ ✦ ✧ ✧ □

Воспоминание рассыпалось, когда молния расколола небо — впервые вырвавшись из затворнических туч и полоснув ночь зазубренными клинками. Тени взметнулись, и показалось, будто яблони бешено дёргаются, пытаясь вырваться с корнем. Следом, почти сразу, грянул гром — такой силы, что земля дрогнула под ногами.

Пока Джоанна терялась в далёком летнем дне, вслушиваясь в когда-то забытый разговор, Уайатт обошёл скамью. Он схватил её за руку и крикнул так, будто впереди маячила угроза страшнее бури:

— Давай, быстрее, не оглядывайся!

И потянул её из сада — на широкую лужайку, к дому, бегом.

Несмотря на предостережение детектива, Джоанна всё же оглянулась, когда тьма снова на миг отступила перед пиротехникой грозы. Если Уайатт что-то увидел, теперь этого там не было. Позади не шевелилось ничего, кроме того, что гнал и терзал ветер, и занавесей дождя, которые на мгновение обратились серебряной крупой в вспышке молнии.