Как сказано в историческом манифесте Эшера Оптайма, заброшенная Зиппора служит свидетельством преходящей природы человечества, подтверждением истины о том, что гибель вида прописана в его генах. Это не город-призрак, как хотелось бы романтикам. Это руины — всё, что осталось от надежд самовлюблённых мужчин и женщин, которые умерли и исчезли так, словно их никогда не было. Разваливающийся городок не может быть обиталищем призраков, потому что здесь нет ни привидений, ни духов, которые пережили бы тех, кто жил и умер здесь.

Каждый вечер, прежде чем лечь спать в полночь, Эшер проходит по улице, где — когда есть луна, как сейчас, — тончайшая пыль под ногами серебрится в лунном сиянии, и это вполне подходит дороге, ведущей его к великой судьбе. В этом тусклом отражении солнца — звезды-покровительницы Земли, что пылает по другую сторону планеты, — обветшалые здания кажутся единственными призрачными присутствиями: бледными силуэтами, которые художник процарапал в чёрной туши, покрывающей белую глину на листе скрэтчборда.

Эшер останавливается перед церковью, ждёт крика, но не получает награды — крика нет. Он терпелив. Офелию не так-то легко сломать, но в конце концов она сломается.

Хотя ему больше по душе небесная панорама без луны, он откидывает голову и смотрит в бесконечность — и она его завораживает. Вселенная — кладбище. Её суровая истина — в совершенной черноте между мерцающими миллиардами далёких солнц, в темноте пустоты. На фоне моря черноты свет звёзд ничтожен и холоден; он был излучён так давно, что к тому времени, когда его видят на Земле, многие из тех солнц уже сотни тысяч лет как мертвы. Эшер может представить, как это будет прекрасно, когда, спустя бесчисленные тысячелетия после того, как погибнут последний мужчина и последняя женщина, погаснет и последняя звезда. Тогда вселенная станет холодной, без единой искры света, и всё, что останется от творений человечества, будет лежать неподвижно и мёрзло под большим тёмным небом.

Большое тёмное небо.

Иногда, когда он стоит здесь, на единственной улице Зиппоры, подняв взгляд к ночному своду, его охватывает восторг от неизбежного пришествия небытия. Звёзды вдохновляют нигилистов на более высокую цель, чем влюблённых.