Дорогой Михаил Михайлович.

Я только что получил прилагаемое письмо Мих. Ос. (пожалуйста, верните мне его). М. О. переслал Вам письмо Николаевского, так что Вы имеете все материалы для решения спора. Я не согласен с мнением М. Ос-ча. Конечно, почти всякую статью можно разбить (беллетристику – далеко не всегда). Но не знаю, куда же мы пристегнем «Россию»[331], если в девятой книге Б. Ив. переходит к другому кругу мыслей. Однако дело не в этом. У меня два соображения. 1) Я твердо помню, что мы, снимая статью Б. Ив. в 7-ой книге, обещали ему (я, по крайней мере, но, кажется, и М. О.) напечатать ее целиком в 8-ой. 2) По тону Бор. Ив. можно заключить, что в случае разделения он перестанет у нас писать (перестал же в более близком ему «Соц.<иалистическом> вестнике» на год[332]), а мы не можем лишать себя очень ценного сотрудника (да еще тогда, когда к нему зарубежье относится враждебно). Со всем тем, если Вы станете на сторону Мих. Ос., я, разумеется, подчиняюсь без малейшей «ранкюн» (как сказать по-русски?)[333]. Однако я никоим образом не приму на себя дальнейших разговоров с Николаевским. Во-первых, я с ним совершенно согласен. Во-вторых, я не могу аргументировать тем, что он дает слишком длинные статьи, [35] 34 страницы, когда я сам даю по 100 в каждую книгу. Поэтому прошу Вас и Мих. Ос. (обоих) написать ему. Он послезавтра приезжает в Нью-Йорк (20 Boul.<evard> Cabrini[334]). Напишите спешиал деливери. Иначе он до того обратится ко мне. Соображения Мих. Ос. о перерасходе меня не убеждают. Нам и так случалось переплачивать своей (а то чьей же!) властью: мы Сирину платили больше, чем другим, Бунину тоже[335], платили (Зензинову) за правку статей, и эти внесметные расходы у нас никаких моральных сомнений не вызывали. Я охотно предложил бы покрыть эти 40 долларов из своего кармана, но знаю, что Вы оба не согласитесь и что это была бы, поэтому, фраза. Не большой грех один раз и выйти из никем не установленной нормы в 400 страниц. Мы могли бы в девятой книге дать 24 листа и этим компенсировать кассу. Думаю, впрочем, что в дальнейшем, если мы будем существовать, нам придется иногда отступать от «нормы».

К этому я и перехожу. 15 сентября, как сообщают газеты, можно будет посылать телеграммы во Францию (вскоре затем и письма). Думаю, что мы должны тотчас снестись с Буниным, Зайцевым[336] и Адамовичем[337]. Больше я никого не вижу и о большинстве других ничего не знаю по части «сотрудничества» с немцами и с кн.<язем> Горчаковым[338] и Жеребковым[339]. Но и этих трех достаточно, чтобы еще сильно поднять уровень «Нового журнала». Конечно, они за четыре года приготовили немало. Это одно. Второе: очень скоро можно будет и журнал посылать во Францию. Конечно, цены очень высоки. Но я совершенно не знаю, что́ теперь во Франции 50 или 100 франков. Получать деньги оттуда будет трудно, но ими мы могли бы оплачивать живущих там писателей. Не думаете ли Вы и Мих. Ос. (и Марья Самойловна), что не мешало бы уже 8-ой книги напечатать не 1000 экз.<емпляров>, а несколько больше?

Итак, пожалуйста, решите спор и, в случае Вашего согласия с мнением Мих. Ос., пожалуйста, тотчас пошлите спешиал деливери Николаевскому. Мих. Ос., с своей стороны, тоже должен тотчас ему написать.

Извините, что пишу спешал деливери. Но, во-первых, иначе Вы получили бы письмо после Дня труда. А во-вторых, это письмо, как видите, чрезвычайно спешно. Оно задерживает печатанье книги. Не знаю, будят ли Вас мои спешиал деливери? Надеюсь, нет? Мих. Ос. наверное не будят, так как их принимает гостиница. Так у меня было в Лэк-Плэсид.

Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Над статьей для «Решен Ревью» я уже давно работаю, и она скоро будет готова. Послать ли ее к [17] 15-ому Вам или Дмитрию Сергеевичу <фон Мореншильду>?

Я срезал низ письма Николаевского: там была нужная мне библиографическая справка.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.