Дорогой Михаил Михайлович,

Вчера Вам написал обо всем. Сегодня дополняю.

Статья Маклакова у меня. Вы мне ее вернули.

В своем списке того, что у нас уже есть в «портфеле», я забыл назвать Варшавского и некрологи Юренева и Чичибабина (второй у Вас).

Зензинов недавно спросил меня, не склонен ли был бы «Н. Журнал» поместить главу (по его словам, очень интересную) из воспоминаний Кравченко[694]. Я ответил уклончиво. Решить должны Вы, – как теперь во всем. С той поры я заводил разговор о Кравченко с людьми разных взглядов и вынес очень определенное впечатление: помещение его статьи сильно повредило бы «Новому журналу». К нему здесь у большинства людей нашего, или близкого к нашему, образа мыслей отношение отрицательное. Не думаю, конечно, что мы должны «подлаживаться» к читателям. Однако не скрою от Вас, я это отношение к К.<равченко> разделяю, хотя никогда его не видел: у меня органическая нелюбовь к людям, которые долгие годы служили большевикам (да еще за границей), а потом внезапно замечали, что большевики – не демократы, да и вообще нехорошие люди. Когда-то я умолял Павла Николаевича <Милюкова> не печатать в «П.<оследних> нов.<остях>» Беседовского[695]. Знаю, что есть исключения. Бармин, например, человек искренний и скорее привлекательный.

Материала у нас столько, что если всё поместить в 12-ой книге, то ее пришлось бы считать заполненной. Это, конечно, невозможно. Должна же быть и редакционная статья, и библиография (о Вашем докладе я больше не напоминаю, зная, что Вам не хочется его отделывать).

О Кравченко пишу только Вам и конфиденциально. Зензинов сам человек истинно-кристальный, но у него терпимость к таким людям чрезмерная, – и он на меня рассердился бы, узнав мое мнение.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.