Дорогой Марк Александрович,
Спасибо за письма. По журнальным делам я написал М. О. и повторяться не буду. Скажу только, что я очень рад, что Вы не отказываетесь написать несколько слов о Рузвельте. Разумеется, кроме «общих мест» сказать ничего нельзя. Но Ваши «общие места» никогда не бывают совсем «общими».
Арсений <Потапов (Карпович?)> говорит, что он нашел Полонских в хорошем состоянии. Любовь Александровна была просто простужена и уже поправлялась, Я.<ков> Б.<орисович> имеет здоровый и бодрый вид. По его впечатлению, живется им сравнительно неплохо, и, по-видимому, они занимают всю квартиру. По крайней мере, никаких разговоров о том, чтобы они занимали только часть квартиры, не было, и никаких признаков этого он сам не заметил. Сына их он видел только мельком – он уже уходил, когда тот пришел.
Я, в сущности, не высказывался по поводу «монополии» для Полонского и просто обратил внимание на то, что соответствующая фраза в его письме может быть истолкована как просьба о предоставлении ему «монополии». Против статьи Мельгунова я, конечно, ничего не имею – если мы ее от него получим.
Насчет денег для Бунина я поговорю или спишусь с Бахметевым. Я думаю, что небольшую сумму можно было бы получить. Арсений со слов Полонского говорил, что Бунину нужны деньги для переезда в Париж – кажется, около 400 дол.<ларов> (не помню, сколько это получается во франках по официальному курсу). Это включает, кажется, и перевозку вещей.
Письмо Вейнбауму я подписал и отправил.
Всего лучшего.
Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
P. S. Значит, увидимся в воскресенье 29го часов в 9 веч.<ера>.
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.