Дорогой Марк Александрович,
Получил Ваше письмо – спасибо! Очень рад, что пришли рассказы от Бунина. Это для нас настоящий праздник. Конечно, не нужно было посылать мне рукопись, – прочту в наборе. Тогда же сообщу и свое мнение относительно Качалова. Надо знать, как это звучит в контексте. – Не знаю, стоит ли присылать мне сюда рукопись других рассказов. Я буду в Нью-Йорке вероятно около 1го апреля (если Лит.<ературный> фонд не откажется от мысли об устройстве моей лекции) и затем опять в конце апреля. В один из этих приездов я и могу прочесть рассказы.
Радуюсь обороту, который приняло дело с Вишняком (т.<о> е.<сть> радуюсь с точки зрения избежать конфликта с ним, а не по существу: по существу, радоваться, конечно, нечему). Не знаю, предпочтет ли он Нов. Русск. Слово. Он мне писал, что не видит возможности отвечать где бы то ни было, кроме Н. Ж. Конечно, теперь факт напечатания статьи П.<авла> Н.<иколаевича> <Милюкова> в Н. Р. Сл. может изменить его точку зрения. Но нам нужно быть готовыми и к тому, что он предпочтет напечатать свой ответ у нас[453]. И вот здесь я не знаю, что при изменившихся обстоятельствах лучше: поместить ли письмо М. В-ча в редакцию, которое неизбежно будет носить характер личного ответа на критику П.<авла> Н.<иколаевича>, или же попросить его написать статью на общую тему, только без «алгебраических величин» и с упоминанием статьи П.<авла> Н.<иколаевича> Последнее мне теперь кажется предпочтительным, т.<ак> к.<ак> подняло бы обсуждение вопроса на принципиальную высоту и тем самым устранило бы одиум полемики с умершим человеком. Вышло так, что помимо нашей воли поставлен ребром вопрос об отношении эмиграции к советской власти, т.<о> е.<сть> о пределах эмигрантского оборончества. В этом смысле парижская «бомба» и статья П.<авла> Н.<иколаевича> – части одной и той же темы. Не лучше ли дать М. В-чу высказаться по существу темы и попутно сказать, что он хочет, по поводу статьи Милюкова, чем ставить ударение на его личной полемике с Милюковым, что неизбежно – уже по самой форме высказывания – в случае письма в редакцию? Кроме того, и по существу дела, ввиду волнения в эмигрантских кругах в связи со всем этим вопросом – волнения, которое, боюсь, к июню не уляжется, дать две статьи по боевому вопросу (Керенского и Вишняка) для журнала было бы естественно. Было бы также очень хорошо, если бы М. О. написал редакционную заметку. Если я напишу о Ялте, то на другую тему меня уже не хватит. Если мы все это напечатаем, никто нас не сможет упрекнуть в недостаточной актуальности номера. Место, я думаю, для всего этого можно найти.
Ввиду получения рассказа Бунина можно отложить что-нибудь из дамской беллетристики. Можно отложить одно из трех «воспоминаний». Можно легко обойтись без Ясного. Например, я не совсем уверен, что мы получим статью Николаевского, – так он уклончиво себя ведет в последнее время.
Понимаю желание Зензинова получить для журнала рецензию Набокова на его книгу, но почему-то думаю, что В.<ладимир> В.<ладимирович> откажется (признаться, немного боюсь и политической тенденции этой рецензии). Поговорю с В.<ладимиром> В.<ладимировичем>. Если он откажется, напишу Федотову-Уайту, к<ото>рый несомненно даст положительный отзыв о книге.
«Истоки» рад буду прочесть в гранках. Вот, кажется, всё. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
P. S. Кланяйтесь Цетлиным.
<P.> P. S[454]. Получил письмо от Шика[455] от 12 марта, что он уже получил мое письмо для Полонского и перешлет его «при первой возможности».
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.