Дорогой Михаил Михайлович.

Только что получил Ваше письмо и сейчас же позвонил секретарю Фонда Раскину[407]. Он обещал тотчас послать Вам список председателей; но между ними преобладают очень малоизвестные люди. «Ветераны»: сам Раскин, наш престарелый казначей Рубинов[408] и Шуб.

Теперь относительно Керенского. В понедельник состоялось это наше заседание в прежнем составе, но без Вас. Был еще Тимашев. Ал. Фед. прочел документ. Его хвалили за «четкость мыслей» и литературные достоинства. Тем не менее сочувствия он ни у кого не встретил. Полностью его идей не принял никто. Коновалов сходится с ним в частичной защите внешней политики Сталина, но А. Фед. ничего не уточняет, говорит только об исторических границах России, а что он под этим разумеет, неизвестно[409]. Поскольку это линия Керзона и Балтийское море, я тоже с ним соглашаюсь. Однако можно [думать] с таким же правом предположить, что это и Львов, и Буковина, и Балканы, и Финляндия, и даже Константинополь! Мне кажется, что он прав в предположении, что Сталин продолжает дело Ленина и ставит на мировую революцию; но доказательств этому он никаких не дает, и полной уверенности в этом быть не может. Я почти не сомневаюсь, что в группе сотрудников «Н. Ж.» помещение его статьи вызовет холодок. О ней будут много говорить, это именно «гвоздь», но ругать его (и частью нас) будут все. Тем не менее я стою за помещение статьи – при непременном условии, что Вы напишете ответ (на что Вы согласны). У меня впечатление (только впечатление) после длинного разговора, что М. Ос. боится этой статьи и не очень стоит за ее помещение. Впрочем, он прямо не возражал (так что я это конфиденциально Вам сообщаю). При этих условиях мы оба думаем, – не отложить ли решение до Вашего приезда: 21‑го Вы будете здесь и прочтете статью, а 22‑го поговорите с Ал. Фед., правда? Ведь если бы А. Фед. нам тотчас, завтра, дал согласие, Вы узнали бы об этом 18‑го и, следовательно, Вы выиграли бы только 2 дня. Между тем мы оба допускаем мысль, что Вы, прочитав статью А. Фед., будете против ее помещения. [Между тем] А его согласие уже нас связало бы. Мы просили А. Фед. дать нам статью для чтения, – он сказал, что не может: ему его оригинал нужен. Как Вы догадываетесь, она была нам нужна не для вторичного чтения, а для посылки Вам. Когда вы приедете, А. Фед., конечно, первым делом прочтет или покажет Вам эту статью – не как редактору, а как члену той группы, которая ее обсуждала. Тогда Вы и примете решение, – на какое оба мы с Мих. Ос. заранее согласны[410]. Это связано с маленькой потерей времени, – но нам казалось, что все же так будет лучше. Не так ли?

Статья, кстати, оказалась несколько длиннее, чем я думал. М. Ос. говорит, что в ней семь страниц. По расчету Мих. Ос-ча (я далеко не уверен в его правильности), место у нас есть. Кажется, мой отрывок составит меньше страниц, чем обычно.

Значит, до скорого свидания. Шлем Вам и Т. Н. сердечный привет.

Ведь Вы приезжаете 21-го? Если да, то мы встречаемся у Цетлиных 21 вечером.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.