Дорогой Михаил Михайлович.

Боюсь, что у нас вышла маленькая «история» с Вишняком. Вы и я в ней нисколько не виноваты, а кто «виноват», М. В. или М. О., судить не берусь. Я получил позавчера весьма гневный протест[383] М. В-ча против того, что мы отложили его рецензию, – вероятно, еще более гневный, чем тот, который получили Вы. В заключение он пишет, что, ввиду этого прецедента, он может написать статью о «правах», только если получит от нас письмо с обязательством, что она пойдет в 9-ой книге. Зная, что Вы стоите за помещение в ней этой статьи, мы вчера поговорили с Мих. Ос., и он уполномочил меня написать М. В-чу, что мы обязательство принимаем. Так как дело спешное (до 20‑го надо получить статью), я тотчас после разговора послал Вишняку письмо, копию которого прилагаю[384]. Сегодня утром мне позвонила Марья Самойловна и сказала мне, что протест и тон Вишняка чрезвычайно взволновали Мих. Осиповича, что он мне этого не сказал, но что он принципиально такого обязательства взять не может. Я обратил внимание Марьи Самойловны на то, что это может вызвать ссору с Вишняком, но она мне сказала, что Мих. Ос. на своем настаивает. Вдобавок она меня попросила не говорить Мих. Ос-чу, что я уже написал Марку Веньяминовичу, так как он очень волнуется, а сказать, что я сегодня ему написал о несогласии М. Ос-ча на «обязательство» с его стороны. Мне ничего не оставалось, как послать Вишняку второе письмо, – копию тоже прилагаю[385]. После этого я побывал у Цетлиных. М. О. мне сказал, что он взять обязательство не может, но если Вы и я с ним не согласны, то, разумеется, он подчиняется.

Боюсь, что М. В. теперь статьи писать не будет, а вместо того напишет Вам или мне еще более свирепое письмо. Если он напишет мне, то я думаю ему ответить, что принципиальное несогласие Цетлина на «обязательства» никак не означает, что статья, если она будет написана, НЕ появится в девятой книге, и что мы его статье будем очень рады. Как Вы думаете?

М. Ос. болен, и волновать его нельзя. Вдобавок он, повторяю, думает, что я написал Марку В-чу только одно письмо. Мы, разумеется, оба сегодня решили, что надо тотчас Вам сообщить об «инциденте», что я и делаю.

Позавчера я ужинал с Ледницким перед его отъездом в Калифорнию. Я вскользь спросил о возможности его рецензии о «Гоголе». Он не ответил ни да ни нет, но я вынес совершенно определенное впечатление, что если бы он и написал (что сомнительно), то в весьма отрицательном тоне. Пусть лучше напишет Тартак, которого я пока не разыскал. Кстати, вышла ли уже эта книга Набокова? Я ее получил уже почти три недели тому назад, но в магазинах ее нет, и я не видел ни одной рецензии и даже ни одного объявления. Значит ли это, что книга еще не поступила в продажу, или у него такой неудачливый или небрежный издатель?

Вероятно, Татьяна Николаевна уже с Вами. Шлем ей и Вам самый сердечный привет.

Обе копии, пожалуйста, мне верните.

Я спросил Зензинова, устраивает ли он вечер Сирина. Он мне ответил, что так как «Горизонт» еще не имеет помещения (ведь они потеряли свой особняк[386]), то он пока этим не занимается. Как же в таком случае с рассказом? Вл.<адимир> Вл.<адимирович> <Набоков> на письма не отвечает, и я больше ничего не знаю.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.