Дорогой Марк Александрович,
Напрасно Вы себя в чем-то упрекаете в связи с тем количеством времени, которое я трачу на общие наши журнальные дела. Во-первых, делаю я это вполне добровольно и, в общем, не без удовольствия, т.<ак> к.<ак> дело это для меня интересное. Во-вторых, взявшись за какое-либо дело, надо его делать как следует. В-третьих, и Вы, и М. О. делаете, во всяком случае, не меньше меня. В частности, писание писем много времени не отнимает. Писать письма куда легче, чем статьи!
Так что рукопись Игнатьева и Бабкина пошлю М. О., не меняя орфографии. От Игнатьева уже пришел ответ. Он предоставляет нам решить за него. В случае нашего решения в пользу новой орфографии просит, однако, прибавить примечание, что рукопись – по старой! «Чтобы кое-кого не раздразнить», прибавляет он в скобках. Этого мы, конечно, сделать не можем, раз объявили, что будем придерживаться авторской орфографии. Кроме того, я из этого заключаю, что сердце его лежит к старой орфографии. Ввиду этого, а также потому, что это конец вещи, начало к<ото>рой написано по старой, предлагаю его воспоминания печатать по старой, хотя не скрою от Вас, что мне хотелось бы видеть по крайней мере бо́льшую часть журнала напечатанной по новой, во избежание излишней пестроты[382].
Воспоминания Букиника остались у М. О., и, кажется, он хотел их сам переделывать. Вернулся ли он в гостиницу и как его самочувствие?
О решении Авьерино я уже знал из его письма ко мне, полученного на днях. Николаевскому я написал и не без страха жду его ответа.
Я написал М. О., что приветствую обращение к А. Ф. Но предпочел бы, чтобы это сделал он (конечно, от имени всей редакции). Разделяю Ваш скептицизм насчет результата.
На обращении к Далину я совсем не настаиваю – по крайней мере, для 9 кн.<иги>. Но не можем же мы совсем отказаться от его сотрудничества? Ведь Вишняк, например, не менее крайний, чем он!
Думаю, что было бы хорошо показать статью Ижболдина Николаевскому, хотя в своем письме я ему этого не предлагал.
В пятницу я еду в Вермонт и вернусь отсюда в понедельник уже с Т. Н.
Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.
P. S. Перевод Вашей статьи почти кончен, но еще надо будет его отделать и перепечатать.
Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.