Нэнси

* * *

Ликование на лице я всеми силами попыталась скрыть, схватив кляп и маску, резко отвернулась к кровати и залезла на неё. Платье полетело на пол — в прошлый раз он его очень неудобно задрал, натянувшаяся ткань растёрла спину и ощущение было неприятное. Нижнего белья мне не выделяли, только новую сорочку после каждого сеанса.

В принципе, вполне сойдёт. Пока что. Единственная мысль, которая посещала мою голову на этот счёт — если меня всё-таки отпустят, то прямо в таком виде? Не хотелось бы нарваться на кого-то гораздо менее вежливого, чем мой мужик, а в таком виде на это есть очень даже не иллюзорный шанс. От этой мысли на лице растянулась непроизвольная улыбка. Кажется, я стала понимать, почему в колледже со мной старались не общаться…

В этот раз мои вытянутые ноги так и остались без оков. Хм, мне показалось, что ему в прошлый раз не понравилось, когда я его ими обхватила, но кто же поймёт этих мужчин? Какое-то время я просто лежала в ожидании, стараясь мысленно завести себя. Эх, жаль, что руки скованы…

В полной тишине я уловила шуршание открывающейся двери, но сделала вид, что ничего не заметила. Если ему нравилось подкрадываться тихо и брать свою добычу неожиданно — я была не против. Мне тоже такое нравилось. Кажется, где-то в глубине души я всё-таки не менее спятившая, чем мой похититель.

Опять какое-то время он меня не трогал, находясь где-то рядом. В полной тишине я слабо слышала его почти незаметное дыхание. Не скажу, что томительное ожидание меня раздражало, скорее забавило. Уверена — это было взаимно. Мне нравилась эта игра, в партии которой он уже отдал мне одну фигуру, когда не стал сковывать мои ноги. Значит, при всей любви к доминированию, ответ моего тела ему всё-таки нравился.

— Хочешь меня, Нэнси? — раздалось у самого уха, и я вздрогнула от неожиданности. Как он сумел так близко и незаметно ко мне подобраться — ума не приложу.

По телу побежали мурашки, но не от страха: низкий голос с хрипотцой настолько будоражил, что стоило его услышать — и всё, я растекалась по постели от желания. На его вопрос я утвердительно кивнула, насколько позволяла фиксирующая повязка. Точно нужно было от неё избавляться следующей, бесполезная и мешающаяся штука.

Вершинки моего возбуждённого соска коснулся его палец, еле ощутимо, но по поверхности моей кожи заплясали молнии. Он стал потихоньку водить пальцем вокруг неё, казалось, всё нежнее… но это было обманным манёвром.

Как только я расслабилась от ласки, он резко опустил руку ниже и сжал пальцами мой бок, а за сосок ощутимо укусил. Я застонала от боли и одновременно накатившей волны возбуждения, а мужчина сменил гнев на милость, лаская сосок горячим языком. На контрасте боли и нежности в голове буквально стали взрываться тысячи звёзд. Хотелось требовать, чтобы он взял меня немедленно, но чёртов кляп не позволял этого сделать.

Тиски его пальцев на моём боку разжались, и постепенно стали опускаться ниже, дразня и рисуя узоры на моём животе. Надо мной определённо издевались самым бесстыдным образом. Я качнула бёдрами ему навстречу, но тут же схлопотала шлепок по заднице — не больно, а, скорее, осудительно — нечего ему велеть, что делать.

Жаль, что улыбнуться я не могла, может, ему бы даже понравилась такая реакция. Шлёпнувшая меня ладонь осталась лежать на ягодице и приятно обжигала её, настолько его кожа была разгорячённой.

Как же хотелось ощутить его жар, всего целиком, но он был явно очень силён, если мог удерживаться над моим телом и не прикасаться к нему, кроме как рукой и языком. Вот бы подглядеть, как ему такое волшебство удавалось…

Возбуждённый мозг дорисовал картинку идеального мужского тела, и я поняла, что готова идти на риск, лишь бы почувствовать его. Всего. Целиком. Он отвлёкся от моего соска, ведя кончиком языка через ключицу к шее, а затем, ненадолго прикусив мочку моего уха и опалив его горячим дыханием, насмешливо произнёс:

— Что-то я не чувствую твоего желания, Нэнси.

Вот подонок! Это же враньё и издевательство! Я поняла, что он сейчас вполне мог уйти, но тут мерзавец прогадал — кто же его отпустит? Хрупкие девушки такие только внешне, если он не знал. Да и зря я, что ли, спортом занималась?

Подкинув себя прессом, я поймала его бёдра ногами, требовательно подтягивая обратно к себе. Видимо, он настолько не ожидал от меня подобного перфоманса, что не удержался и повалился на меня, еле успев упереться локтями о постель по разные стороны от моего тела. Врун! Сам такой горячий, что можно было обжечься, и определённо меня хотел, а не поиздеваться и сбежать!

Не сдержавшись, он рассмеялся приятным сдержанным смехом, от которого по коже прокатилась волна щекотливых мурашек. И сразу же резко вошёл в меня, но, если ожидал, что в этот раз мне тоже будет больно, то… поздновато это сделал, поздновато. Его ласки настолько раззадорили моё тело, что я только и ждала проникновения. Он стал двигаться, плавно, размеренно, словно заново пробуя меня на вкус.

И это было взаимно. Каждый раз был словно первым — необычным и по-новому приятным. Очень хотелось видеть сейчас его лицо. И неважно, симпатичное оно, или, что вероятнее — уродливое, я хотела видеть его эмоции, следить за его взглядом… Куда он смотрел сейчас? На моё лицо, тело, или то, как его член двигался во мне? Чёрт, мне и самой нравилось на это смотреть, может, мы и тут сошлись бы?

Моей щеки коснулись его тёплые пальцы. Почти не ощутимо, на грани чувствительности, но оттого этот жест стал таким нежным и неожиданным. Я слегка повернула голову в сторону его руки, на сколько могла позволить треклятая повязка. Из-за этого его пальцы коснулись щеки уже сильнее, но он почему-то убрал их, словно ему не понравилось моё движение.

Раздался щелчок где-то над ухом, и я насторожилась. Так старательно избавляться от оков, чтобы больше его чувствовать, чтобы он добавил ещё какую-то границу между нами? Нет, очень не хотелось бы.

По моему лицу скользнула ткань, и я догадалась — это щёлкнули не очередные дополнительные тиски. Он отстегнул грёбанную повязку. Наконец-то. Надо потом узнать, как такие штуки называются, и написать на них плохой отзыв где-нибудь… чтобы больше не производили.

От глупых мыслей меня отвлекли его участившиеся движения внутри. Нет, он не ускорился, чтобы быстрее кончить, а наоборот, как будто требовал думать о нём и только о нём. Я расслабилась, еле заметно приподняв голову ему навстречу — не знаю, как ещё можно было сказать, что я вся была в его власти и ничего, кроме его сильных напористых движений для меня сейчас не существовало.

Шеи коснулись горячие губы, и до слуха донёсся глубокий вздох — я ощутила, как его дыхание щекотало кожу от того, что он вдыхал мой запах. Снова и снова, постепенно ускоряя при этом темп, приятно касаясь моей чувствительной точки своим телом. Я никогда раньше не кончала в такой позе, всегда казалось это нереальным, но возбуждение разгорелось настолько, что я не сомневалась — он доведёт меня до оргазма, если не вытащит член раньше.

Увы, как-то попросить его не останавливаться я не могла, только показать. Закинув на него ноги чуть выше, я направляла ими его в себя и выгибалась телом навстречу, насколько могла. Вот же… Давай, осталось же совсем немного… Желание настолько застило разум, что я стала тереться клитором об его обжигающую кожу, что вполне работало как стимуляция.

Оставалось совсем немного, когда он остановился на несколько секунд, чтобы кончить в меня. Я уже хотела было расстроиться, но он не вытащил член и не свалил, как делал это раньше. Чувствовал моё напряжение?

Его пальцы легли на клитор, помогая мне, а член продолжил двигаться даже глубже и мощнее, чем до этого. Ощутив, как внутри всё задрожало, я прижалась к его взмокшему телу, застывшему надо мной — мы оба ловили этот момент? Вместе?

Мужчина шумно выдохнул, а мне очень не хотелось, чтобы он выходил из меня и вновь оставлял одну. Мои расслабленные ноги снова сжались тисками на его бёдрах — нет уж, дорогой, я тебя не отпускала. Он тяжело дышал и, видимо, не отрываясь смотрел на меня, стараясь при этом не наваливаться всем весом. А вес, судя по всему, был немаленький… м-м-м, люблю, когда рядом мужчина, а не жалкая пародия на него, обрюзгшая или, наоборот, костлявая.

Утихомирив дыхание, он уткнулся носом мне в шею, от чего стало совсем жарко. Слегка поёрзав от растекавшегося по телу удовлетворения, я немного потянулась к его голове и зарылась носом в волосы. Жёсткие, но не очень короткие, в пол ладони длиной. Отлично, никогда не любила лысых мужчин, такая вот предвзятая в своей личной вкусовщине. Не сказать, что у меня был выбор, но хотя бы в такой мелочи повезло.

Смутный образ в голове дополнился, но всё равно оставался размытым. Хах, в принципе, если я его когда-то увижу, и мне не понравится, маска может вновь стать вполне полезной. Ко всему остальному у меня претензий не было.

От моего жеста он замер, словно обратился в камень. Мышцы напряглись также, как тогда, когда он в меня кончал, и я почувствовала, какой возбуждающе рельефный у него торс. С минуту он продолжал лежать на мне, наверное, принимал какое-то решение. Я не мешала и больше никак себя не проявляла, вдыхая приятный запах мужчины. Моего мужчины.

Не знаю, как там наш организм это понимал, и как выбирал кого-то для себя. Но, всегда был этот самый момент — близость и то, что после неё оставалось — приятный, будоражащий сознание мускусный запах. Я бы не смогла его описать, потому что не хотелось думать ни о чём, только вдыхать его, вбирать в себя, пока есть такая возможность.

Кажется, он делал тоже самое по отношению ко мне, зарывшись лицом в сои волосы, и мы просто замерли в этом моменте, не желая его прерывать. Наконец, он сделал над собой усилие, чтобы оторваться от меня. Отстранился, поднялся и вновь ушёл, оставляя меня в одиночестве.

Спустя минуту бондаж отпустил руки и, шурша, исчез, а я стянула с себя кляп и маску. Убирать их в нишу не стала — даже не поднялась с кровати, продолжая лежать, и отбросила их на простыни. По телу по-прежнему разливалось тепло удовлетворения, но морально было как-то… Обидно и неприятно.

Откинувшись на подушках, я лениво повернулась к двери, словно она могла открыться, и он бы вернулся. Разумеется, я понимала, что этого не произойдёт, но всё равно… ждала. Идти в душ сразу после этого раза не хотелось. Может, просто было лень, а может… вдруг он смотрел сейчас на меня через свои камеры? Не хотелось бы, чтобы подумал, что я хотела отмыться от него поскорее.

Впрочем, наверное, он и так уже понял, что я странная. Или это нормальное состояние, и моя психика так защищалась, рисуя маньяка идеалом? Как бы то ни было, сейчас я почувствовала себя именно одинокой. Брошенной. Стало так грустно, что даже слёзы на глазах навернулись…