Вот зря я книгу проклятий вспомнила! Смотрю на компанию, толпящуюся на пороге заведения, и становится тоскливо. Марат, проследив за моим взглядом, спрашивает: — Твои друзья? — Ага, — ехидно киваю и указываю взглядом на Монченко. — Вот та блондинка обожает баловать меня пургеном в кофе со сливками. Не пью ничего, чего не купила сама, но Оксана упорно приносит мне напиток каждый день в надежде, что однажды я попадусь на это. — Какая милая подруга, — ухмыляется Марат. — Другие не хуже, — многообещающе продолжаю я. — Но главное, они все, абсолютно все, знают, что ты отверг меня в тот вечер. А теперь увидят, что мы вместе, и… — А мы вместе? — перебивает он. — Нет, конечно, — передёргиваю плечиком. — Но правда никому не интересна. Поверь! Миром правят слухи, а информационная война самая жестокая. — Это мне как раз известно, — кивает он. — Спорт в какой-то степени тот же театр. Смотрит на группу женщин, которые о чём-то спорят с администратором, и уточняет: — Что будем делать? Сбежим? — Нас уже заметили, — вздыхаю я. — Зря ты то слово произнёс. Оно притягивает ко мне неприятности. — Какое слово? — приподнимает брови, а потом улыбается. — Секс-бомба? — Нет! — снова зажимаю ему рот, но опять поздно. — Да что ж такое? Два раза — это верная катастрофа! Остаётся лишь расслабиться и смиренно ждать, когда кони апокалипсиса промчатся по моей тушке. — Зачем смиренно? — оживляется Марат. — Это же вызов. Ответим и ринемся в бой. Не одолеем врага — так хоть потренимся! Морщусь. — Как же вы с Зефиркой похожи. Но даже она не ввязалась бы в бой с этими пираньями. Ты можешь идти, не обязательно смотреть, что тут начнётся. — Я не бросаю друзей, — обижается мужчина. — Мы друзья всего пятнадцать минут, — фыркаю и серьёзно добавляю: — Они тебя обглодают! Поверь! У меня же иммунитет к змеиному яду. Наработала. — Подавятся, — не соглашается Марат. И в следующий миг нас окружают. Все те, кто тайно ненавидят меня, сейчас скалятся, как стайка шакалов. Оксана выступает вперёд, показывая, кто здесь вожак. — Вы же Марат? У вас такое кислое лицо… Что случилось? Дива не привыкла сдаваться? — Ромм за ним бегает? — переговариваются за спиной Монченко её подружки. — Красавчику остаётся лишь посочувствовать. Она себя в зеркале видела? По объёму в два раза больше него! Неужели думает, что этот мускулистый Аполлон клюнет на жирную корову? Стыдоба! Оксана довольно улыбается, глядя мне в глаза, но всё же неохотно взмахивает рукой, театрально вздыхая: — Тише, вас же могут услышать и не так понять. До этого на нас с Маратом не обращали особого внимания, но теперь все смотрят и обсуждают. В мой адрес летят неприятные эпитеты, и Марат мрачнеет с каждым словом. А я предлагала ему уйти до начала сражения! Поправляю волосы и ослепительно улыбаюсь этим змеям. — Девочки, учитесь правильно завидовать. Вместо того чтобы истекать слюной, глядя на мужчину, который уже занят, обратите внимание на свободных. Вон там сидит красавчик! Оксана, он как раз в твоём вкусе. Девушки оборачиваются и при виде грузного пожилого мужчины, который в одиночестве сидит за столиком, кривятся. Взвившись, Монченко зло выпаливает: — Чем же он в моём вкусе? — Богат и неразборчив, — улыбаюсь ей. — Всё как ты любишь. Бери скорее, а то перехватят. Поздно… К предмету нашего обсуждения подходит женщина в дешёвом платье с откровенным разрезом, и мужчина обрадованно подзывает официанта. Оксана же белеет лицом от злости, но сдерживается и возвращает мне улыбку пираньи. — Слышала, что собаку тебе подбросил тот же мужчина, что и уронил в торт. За ним ты тоже бегала? Как же, должно быть, его утомила, раз пошёл на такое. Бедняжка Микаэла! Что поделать? Насильно мил не будешь! Она и об этом знает? Мрачнею, понимая, что стоп-слово сработало и бой я проиграла. Теперь в театре прокатится новая волна неприятных сплетен. — Она бы его ещё наручниками к батарее приковала, — смеются подружки Монченко. — Что вы имеете против наручников? — вдруг серьёзно спрашивает Марат, и все замолкают. Даже музыка, кажется, становится тише. А мужчина спокойно продолжает: — Впрочем, для таких игр нужен стальной стержень. Ни одну из вас в роли госпожи не представить. У меня самой отнимается дар речи. Это он так помочь мне решил?! Теперь в театре будут год обсуждать мои «пристрастия». А на Новый год подарят десяток плёток и латексных бронелифчиков! Второй раз произнесённое стоп-слово сработало… — Микаэла же бомбически выглядит в этой роли, — добивает меня Марат. Три?! Всё. Я труп. Но сначала он! Улыбаюсь Марату, мысленно обещая всевозможные кары. — Марат, я же сказала, что отказалась исполнять арию леди-кошки. Авангард не для меня. Предпочитаю классическую оперу. — Так вы говорили о роли? — Лицо Оксаны сначала удивлённо вытягивается, но после девушка быстро подсаживается ко мне и заискивающе смотрит в глаза. — Это же главная роль? Ещё никого не выбрали? А кто режиссёр? Где проходит прослушивание? Мика, поделись, умоляю! Ведь на мне облегающий чёрный костюм будет смотреться гораздо лучше… Она осекается, понимая, что выпала из роли близкой подружки и неискренне вздыхает. — Я хотела сказать… — Зло выпаливает: — Ты всё равно отказалась, так дай шанс другому! — Но вы же не любите наручники, — кривясь от сдерживаемого смеха, говорит Марат. — А леди-кошку по сценарию будут приковывать. — Обожаю наручники! — Монченко умоляюще складывает ладони и вдруг меняет тон. Смотрит на Марата и соблазнительным грудным голосом говорит: — Вы знакомы с режиссёром? Предложили на роль Микаэлу? Пожалуйста, дайте мне его телефон! Я в долгу не останусь… — Ладно, — якобы сдаётся тот, и я приподнимаю брови. Мол, хватит, заканчивай игру. Но Марат подзывает официанта. — Сто шотов. Растерянно моргаю, а Марат, похоже, нашёл как отвлечься от страданий. Поднявшись, мужчина объявляет: — Телефон достанется победителю! Скрещиваю руки на груди. Я в этом балагане не участвую! — Это вредно для связок. — Зато прекрасно лечит разбитые сердца, — змеем-искусителем шепчет Марат. Хорошо, что я уже остыла к этому парню. Невероятная харизма! Мотаю головой. — И награждает головной болью. — Ну же, соглашайся! Это наше первое безумство в клубе отвергнутых… * * * Проснувшись утром, удивлённо смотрю на чужую люстру. Растерянно моргнув, замечаю в углу тренажёры и штангу. Меня охватывает паника. «Только не это! Мы же с Маратом не сглупили?..» Шуршат простыни, и я поворачиваюсь к мужчине, который лежит рядом. Его мускулистые руки закинуты за голову, широкую грудь расчерчивает белёсый шрам, а на лице сияет широкая улыбка. Не верю глазам и, зажмурившись, мотаю головой, а потом снова смотрю на того, с кем провела ночь. — Доброе утро, — добивает Тимур.