Каждая моя попытка вырваться из его цепких рук оборачивалась лишь бессильной злостью. Джафар, словно каменная глыба, подхватил меня на руки, не обращая внимания на мои отчаянные протесты, и понес к огромной кровати, занимавшей чуть ли не половину комнаты. Я извивалась, как дикая кошка, царапалась и пыталась вырваться, но все мои усилия разбивались о его невозмутимую силу. Его грудь, казалось, была выкована из стали — ни один мой удар не причинял ему ни малейшего дискомфорта.

С каким-то болезненным торжеством уложив меня на мягкие подушки, Джафар навис надо мной, словно хищная птица над своей добычей. Его тяжелое тело придавило меня к кровати, лишая возможности пошевелиться. Я чувствовала его обжигающее дыхание на своем лице и видела в его глазах темную решимость, от которой по спине пробегали мурашки.

— Не дергайся, красавица, — прорычал он, его голос был полон грубой силы, — я не хочу причинять тебе боль.

Истерический смех вырвался из моей груди. Боль! Да он причинял мне ее каждый миг своего существования!

— Уже причинил! — выплюнула я слова, полные горечи и отчаяния. — Ты делаешь мне больно каждый раз, когда мы оказываемся рядом. Само твое присутствие — это невыносимая пытка!

Джафар, казалось, окаменел от моих слов. Его лицо, обычно скрытое маской непроницаемости, исказилось от гнева. Он прорычал сквозь стиснутые зубы:

— Смирись! Мы женаты! Это навсегда! У нас будут дети! Много детей!

Одна только мысль о том, что мне придется провести всю жизнь с этим жестоким, властным человеком, вызывала тошноту и отвращение. Я представила себя в роли послушной жены, рожающей ему детей, и захотела закричать от ужаса.

— Я все равно уйду! — прошипела я, вкладывая всю свою ненависть и решимость в эти слова. — И ничто меня не остановит! Я найду способ вырваться отсюда!

Джафар застыл, словно пораженный моим заявлением. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на растерянность, но тут же сменилось холодным расчетом. Он спросил вкрадчиво:

— Уйдешь? Оставишь нашего ребенка?

Сердце бешено заколотилось в груди. Даже думать об этом было страшно.

— Никакого ребенка нет! — выкрикнула я, пытаясь убедить в этом и себя саму.

— Пока нет, но будет! — рявкнул он в ответ и с такой силой сжал мои плечи, что я почувствовала, как хрустят кости. — Я не позволю тебе сбежать! Ты моя жена, и ты будешь рожать мне детей!

Его глаза горели зловещим пламенем, когда он впивался взглядом в мое лицо. В этом взгляде я видела не только гнев и властность, но и какую-то скрытую боль, которую он тщательно пытался скрыть.

— Почему ты такой? — вдруг выпалила я, глядя ему прямо в глаза, пытаясь разгадать тайну его души.

— Какой? — прозвучал его хриплый, недовольный вопрос.

— Грубый! — ответила я прямо, не отводя взгляда. — Жестокий! В тебе нет ни капли жалости, ни грамма сострадания. Ты берешь все, что хочешь, не задумываясь о чувствах других.

Джафар отстранился от меня и посмотрел задумчиво, словно впервые услышал правду о себе.

— Таким ты видишь меня? — прошептал он, его голос был полон какой-то странной грусти.

— Да! — ответила я, не дрогнув. — Таким ты себя показываешь. Ты сам построил вокруг себя эту стену, и теперь сам же страдаешь от своего одиночества.

— Знаешь… — начал он после долгой паузы, — После смерти матери отец пустился во все тяжкие. Мне пришлось брать на себя ответственность за семью и сестер, когда мне не было еще и двадцати лет. Я стал во главе семейного бизнеса. Как ты понимаешь, жалости ко мне никто не проявлял. Пришлось отрастить зубы, чтобы банально выжить. Теперь я такой, какой есть, и меня уже не изменить.

Я поразилась его словам. Он не ударил меня, не оскорбил. Он просто объяснил, почему стал таким. В его словах чувствовалась горечь и усталость от жизни, полной борьбы и лишений.

Я на мгновение задумалась. Смогу ли я что-то сделать с этим, раз уж нам предстоит провести вместе остаток дней? Было бы проще уйти и оставить его со своими тараканами одного. Но вдруг я и правда беременна? Смогу ли я хладнокровно оставить ему ребенка и вернуться в свою семью? Смогу ли я жить, зная, что мой ребенок растет без материнской любви? Вряд ли!

— А если я попробую? — робко спросила я, нарушая тишину.

— Что? — не понял вопроса Джафар, его взгляд был полон недоверия.

— Если я попробую тебя изменить… — прошептала я, — Ты мне поможешь? Дашь мне шанс увидеть в тебе человека, а не бездушного тирана?

— Думаю, уже поздно что-то менять! — прорычал Джафар, его голос звучал хрипло и устало. Он прижался ко мне ближе, так, что я почувствовала тепло его тела, и заглянул прямо в глаза, словно пытаясь прочитать мои мысли. В его взгляде я увидела бурю противоречивых чувств — от отчаяния до страстного желания. — Либо прими меня таким, какой я есть, со всеми моими демонами и недостатками, либо…

— Либо что? — спросила я, кусая от волнения губы. Сердце бешено колотилось в груди, отгоняя разум, и я еле сдерживала дрожь. Знала, что от ответа, который сейчас прозвучит, зависит вся моя дальнейшая жизнь.

— Либо тебе придется тяжко, — прошептал он, его дыхание опалило мое лицо, — Я страшен в гневе. Безумен в страсти. И сейчас… сейчас я хочу, чтобы ты стала моей. Без остатка. Чтобы ты забыла обо всем на свете, кроме меня.