На городском кладбище сегодня очень тихо. Я стоял напротив не большой черной могилы с инициалами, как оказалось, давно мертвого, Марвелла.

Его звали Алексей Миронов. Под его портретом на плите написано:

«Любимому сыну и брату.»

С мрачного черного гранита он смотрел на меня и улыбался. Точно так же, когда я видел его в последний раз перед армией. Вечно молодой…

– Мне очень жаль, что мы так и не встретились в этом мире, дружище… -грустно вздыхаю и опускаю голову. -Я чилил тут много времени, но на глаза мне твой новый дом не попадался… Шульц мне поведал, что ты совершил в армии суицид, но я не верю… Я знаю, что сам ты уйти не мог.

В голове пролетает сцена, в которой избитого и связанного Марвэлла в армейской форме, тянут в петлю трое крепко-сбитых офицеров.

– Тебе было невыносимо оказаться в среде, в которой тебе приходилось выполнять чьи-то приказы… Жить по уставу. Ты был другим и это очень не нравилось старшим по званию. А дерзких там не любят. Они не позволили тебе быть собой. Поэтому ты в земле… Но я знаю, что даже сунув тебя в петлю, тебя не сломали… -какое-то время молчу. -Это все, что я хотел тебе сказать…

Тишину вспорол резкий звук двигателя мотоцикла. Я обернулся. Вижу вдалеке у выхода, как какой-то качок весь в коже, с мотоциклетным шлемом на голове, глушит мотор и спрыгивает с никелированного коня. Я узнал его. Это был Сига! Серьезный представитель А. У. Е. нашел меня. Обернувшись к могиле, глубоко выдыхаю и закрываю глаза. Слышу, как брат Яна подходит ближе. Я мог бы бежать, ведь на этом кладбище я вполне себе не плохо ориентировался. Но я твердо решил больше не избегать проблем, а принимать их с открытым забралом. Я выпрямился во весь рост и со злостью сжал кулаки. Тяну руку в карман за ножиком и представляю, что как только бандит приблизится ко мне на метр, я ткну лезвием ему в прямо в горло под шлемом. Я ярко представляю, как Сига захлебывается кровью, которая хлещет из горла и падает у могилы. Но вдруг слышу, как щелкает затвор. В затылок уперся ствол револьвера.

– Почему? —слышу я его голос.

Поздно. Тяжело выдохнув и вынув руку из кармана, обреченно отвечаю:

– Потому, что мразь…

– Что ты хочешь этим сказать?

В воздухе ощущается напряжение. Неужели эта история закончится здесь? На кладбище у могилы моего вечно молодого друга. Сердце застучало, как после тяжелой физической нагрузки. Я открываю глаза и говорю:

– Конфликт начал он… Не я.

– Но ты подставил его перед дагерами. Начал войну первым ты! Зачем?

– Он обижал девушку, с которой мы на тот момент были близки. Принуждал её трахаться за деньги… Я хотел ему отомстить.

– Интересно… А я слышал другое… Ян говорил, что ты лицемер и сделал это потому, что банально завидовал… Он ведь сын прокурора, золотой ребенок и у него много денег на карточке.

– Мне по херам, чей он сын и сколько у него на карте гуапа!

– Да что ты говоришь! – качок в коже, снимает шлем с головы.

– После моей подставы с солью, он неоднократно пытался рихтовать меня и моего друга толпой. Они сломали мне нос. Избили обоих. После этого я неоднократно звал Яна разобраться один на один, но честно он разбираться – ссал.

– Я так и знал, что этот засранец гонит!

– Впоследствии натравил на меня продажного мусора… -я тяжело задышал. -Продажного мусора… Продажного мусора…

– Что с тобой, мать твою? Часто в голову попадало?

– Он натравил на меня… Чёрт!

– Хватит говорить на репите одно и то же, я понял! —убирает пистолет от затылка Сига.

От неожиданности, даже такой прожженный бандит растерялся. Я затыкаю рот рукой и оборачиваюсь. Смотрю ему прямо в глаза и произношу снова и снова уже ему в лицо:

– Впоследствии натравил на меня продажного мусора… Натравил мусора…

– Я понял, шиза! Успокойся…

– Натравил… Чёрт… Натравил… У меня… У меня… -опускаю руку от рта. —Есть отклонения. Иногда это выглядит странно…

Сига продолжает:

– Лечиться надо…

– Пытаюсь…

– Когда я узнал, что случилось в электричке с моим братом, я был готов убить любого, кто участвовал в этом. Но я знаю Яна… И отец давно его раскусил и не хочет иметь с ним ничего общего. У Яна талант наживать врагов и не на пустом месте.. Я знал, что он что-то не договаривает… Но мне нужно было убедиться и встретиться с тобой.

– А еще он стрелял по окнам моего друга.

– Больше не будет… Я отобрал у него игрушку. —игрался с пистолетом Сига. —Больше вообще ничего не будет. Конец вражде. Но ты должен пообещать, что со своей стороны тоже поднимешь белый флаг.

– Мне не нужен этот конфликт. Я получил по лицу, он получил по лицу…

– Вообще-то он в больнице. У него сотряс и ребра сломаны.

Я отвел глаза в сторону. Видимо он не в курсе, что в качестве бонуса, Шульц обрызгал своей желтой уриной Яна, в том злополучном тамбуре. Как это не хорошо… Сига продолжил:

– Ладно… В любом случае я пригрожу брату, чтобы он отстал от тебя.

– Ты забыл сказать от нас. У меня есть друг и у него тоже проблемы с твоим братом.

– Пройдемся.

Спина у меня мокрая от пота. Кофта прилипла к телу. Мы медленно двинули по кладбищенской дороге, среди замшелых каменных плит.

– Между прочим, я мог и выстрелить… Ты сегодня можешь накиряться в честь своего второго рождения и обнять покрепче мать. Я раньше уже нажимал на курок и не понтую, у меня на самом деле был такой опыт…

– Не сомневаюсь. —сказал я подумав, что мог вполне и сам его пырнуть ножиком.

Щупаю в кармане, но понимаю, что ножа-бабочки у меня с собой нет. Вспоминаю, как Шульц держал его в руке, когда употреблял яблоко. Сига говорит:

– Но ты мне показался искренним и без лицемерия. Я почувствовал это… -одевает обратно на голову мотошлем, мужчина.

– Что с моим другом?

Сига останавливается у мотоцикла и смотрит на меня.

– Ты о нем кое-что не знаешь… И тебе это не понравится!

***

Это произошло в тот самый день, когда у меня случился bad trip.

Шульц выходит в подъезд и закрывает дверь квартиры. На лестничной клетке у открытого окна стоит Паша в форме и курит. Парень спрашивает у полицейского:

– Я могу вам чем-то помочь?

– Можешь… У Яна сломаны три ребра и сотрясение. —полиционер смотрит из окна на улицу. -Его брат Сига в ярости!

– Представляю…

– Но знаешь, у меня для тебя хорошая новость. Все в курсе, что началось все с приходом Алекса в компанию… Ты его привел. От него все траблы. И можешь не врать, Ян был уверен с самого начала, сделать подставу с солью – была инициатива Алекса… Он хотел отомстить Яну за шкуру Летту. Ты не очень-то тут причем. Сига это тоже знает…

– Что ты мне хочешь предложить?

– Сига хочет встретиться с Алексом… Ему нужен только он. Не ты. Если ты поможешь выцепить этого мудака на нейтральной территории и дашь его на съедение расстроенному брату, ты можешь снова вернуться в движ. Более того, вернуться в жизнь. И больше не оглядываться по сторонам, что тебе может в спину прилететь чей-то тяжелый ботинок. С тобой снова будут ручкаться, уважать, как и раньше. Продолжишь ходить на баскет! Ребята из команды глубоко опечалены твоим внезапным исчезновением…

– Я не могу так… Он мой друг.

– У тебя нет выбора! Сига дает тебе отличный шанс реабилитировать себя… Не тупи. Второго не будет. —плюет в окно Паша.

Шульц немного помялся. Достал сигарету и начал рыскать в карманах в поисках зажигалки.

– Нужно место без людей. Где Сига мог бы с ним поговорить по душам. —Паша отходит от окна и впервые посмотрев на парня, протягивает ему фитилек зажигалки.

– Мне ничего не приходит в голову.

– Давай подумаем вместе… Это правда, что он в детстве общался с Марвэллом? Я однажды видел, как он, еще будучи третьеклассником, на лавочке во дворе, маркером писал его погремуху… Он для него был кем-то вроде кумира, не так ли?

– Ты знаешь его?

– Когда-то Марвэлла знали все… Вернее узнали, после его смерти…

– Так он уже выпилился? Алекс не в курсе… Он считает, что Марвэлл каким-то образом связан с местными экстремистами, которые убивают местных буржуинов…

– Что за бред… Никакой параллели. И вообще все эти якобы идеологические убийства – просто гребанные слухи. Твой дружок видимо умом тронулся.

– Возможно… Иногда он видит и слышит вещи, которых на самом деле нет. Я его предупреждал, что чертовы грибы до добра не доведут…

– Твой приятель – конченный. —сузил глаза полиционер. -А ты будешь жить…

– С Марвэллом он действительно общался. До ухода в армию. Но что с того?

– А не хочет ли он навестить старого приятеля?

– Можно… -кивнул Шульц.

Так получилось, что мой единственный друг предал меня…

Не то, чтобы мне было дико больно от этого. Больнее мне уже было не сделать после разрыва с Сун. Появился иммунитет. Я и сам не идеал, но я никогда не предам…

***

Вечером я пришел на стадион, где он с парнями играл в баскет. Он снова в тусе. Они приняли его назад, будто ничего и не было. Он ведь так страстно этого хотел.

Пуская кольца дыма, я наблюдал за их игрой с пустой трибуны. Шульц, увлеченный игрой, меня даже не заметил.

Из-за надвигающихся черных туч, на улице стемнело гораздо раньше, чем обычно. После игры, я подлавливаю парня в темном переулке, когда он шел один, с рюкзаком на плече, домой. На глазах у него круглые очки с черными линзами. Подкравшись сзади из-за угла, я шлепаю ладонью по его куртке. Шульц нервно оборачивается.

– Добрый вечер, бро… -говорит он неуверенно.

Я молча снимаю с него очки и бросаю их в сторону, вперив в него тяжелый взгляд.

«Какой я тебе, бро, шкура? Ради своей выгоды, ты сдал меня с потрохами и думал, что со мной уже всё кончено!»

Мои глаза встретились с его глазами. Мне так хочется навредить его здоровью. Прикидываю в голове несколько вариантов:

А) Сильно бью ему ногой в пах и представляю, как он, скорчившись от боли, держится за детородный орган. Завтра ему будет очень больно уринировать, ну а про секс на месяц придется и вовсе забыть.

B) Бью лбом в переносицу. Все происходит как в замедленном кино. Трещит хрящ, лицо заливает красным. Еще одним уродом с искривленным носом, больше.

C) Ну и наконец, представляю, как кулак влетает в его скулу и я потом удовлетворенно наблюдаю, как он ползает по асфальту и собирает свои выбитые передние зубы, сплевывая кровавыми сгустками.

Банально…

– Я должен кое-что тебе вернуть. Извини… -достает он из кармана нож и вручает мне.

Молча забираю нож. Перевожу взгляд на лезвие, потом снова на предательские глаза Шульца. В какой-то момент я вдруг вспоминаю день, когда впервые увидел их. Я был еще маленьким и во время игры в баскетбол, на меня накинулся одноклассник Артем, с ниггероской прической и он пустил мне кровь. Я вспомнил, что из толпы, кричал громче остальных, чтобы мне врезали, один худенький мальчик в желтой футболке, и у него БЫЛИ ЭТИ ГЛАЗА. Я вдруг понимаю, что это и был Шульц. В кровь ударил адреналин. Мне хочется совершить что-то ужасное. В голову закрадывается новый, более изощренный вариант мести. Я сделаю так, что каждый день, умываясь перед зеркалом, Шульц будет видеть в своем отражении – крысу.

Сначала я со всей силы бью ему кулаком в лицо и когда он отлетает к стене, быстро вставляю ему в рот нож и резко делаю широкие и глубокие порезы по бокам. Именно так расправлялись британские околофутбольные хулиганы над своими жертвами. На асфальт полилась кровь. Я вытаскиваю окровавленный нож и смотрю на изуродованного предателя. На его лице – практически сформированная улыбка…

Не гуманно, но приемлемо…

Наверное, этот садистский вариант был бы самым справедливым по отношению к другу, который так подло меня сдал. Но последний трип, который я пережил, что-то во мне перевернул… Я больше не люблю запах напалма с утра…

Убрав нож-бабочку в карман джоггеров, я просто ухожу прочь, сплюнув на мокрый от дождя, асфальт. Шульц недоуменно смотрит мне вслед. Больше я никогда не посмотрю в его сторону. Никогда не протяну руку и не спрошу, «как вообще, оно»? А если мы вдруг случайно встретимся на улице, я постараюсь перейти на другую сторону дороги. Я знаю, то, что случается, случается во время. И каждый заплатит рано или поздно…

Все мы преданы, кому-то или кем-то… И хочется в ответ на это делать глупости. Но я борюсь…

***

Начинается дождь. Все небо затянуто черными тяжелыми тучами. Мне захотелось прогуляться мимо многоэтажки, где жила Сун. Девушка никак не выходила из моей головы. И вполне возможно, что когда-нибудь помочь мне с нею справиться, сможет только good old Паркинсон. Но как быть сейчас?

Сунув рот сигарету, замечаю в её дворе – ветки елок, раскиданные на земле. В голову вдруг полезли мрачные мысли, что с девушкой что-то случилось. Я выбрасываю сигарету в сторону и бегу в подъезд. Быстро поднявшись на нужный этаж, нажимаю на звонок её квартиры и жду. В ответ лишь тишина. Я прижимаю ухо к двери. Внутри не слышно никакой жизни. Звоню снова. Стучу кулаком. На шум, из соседней квартиры выходит молоденькая мулатка в темном халате.

– Что вам угодно, молодой человек?

– Не могу достучаться до ваших соседей. Может, вы что-то знаете?

– Ну кое-что знаю. Мы общались с девочкой, которая проживала в этой квартире. Её папа умер. Вчера хоронили…

«Еще одна смерть… Убийственное лето…» -подумал я.

– А Сун? Где она сейчас может быть?

– Она уехала…

– Уехала? Куда?

– В Москву, сегодня утром. Парень приезжал к ней, они забрали вещи и Ято…

Я вышел из подъезда в дождь. Внутри было горько. Я не плакал уже много лет. Последний раз размазывал по щекам слезы в 10 лет, когда умер мой кот.

И вот я иду под дождем и плачу от осознания, что потерял её навсегда. Отныне мы с ней, чужие люди, которые случайно прошли какой-то отрезок пути, так и не поняв друг друга…